Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 47)

Структура румелийского общества очень напоминала римскую: на верхушке правящей пирамиды был сенат, состоящий из патрицианских и олигархических семей, владевших огромными земельными поместьями и тысячами рабов. На ступеньку ниже от сенаторов стояли, так называемые, "наездники" или «всадники» – сословие, аналогичное тому, что было в древнем Риме , своего рода дворянство, земли у них было поменьше, поместья победнее, но зато многие из них имели банки, доходные дома и брали на откуп налоги с провинций, грабя их население. Ещё ниже были плебеи весьма разного достатка, от нищих до зажиточных, имевших собственные мастерские, магазины, порой сотни рабов и мечтавших купить себе титул "всадника".

Все они были гражданами формально с почти равными правами, по крайней мере, на них распространялись законы, гарантировавшие им защиту и покровительство государства.

Ну, это, конечно, в теории – на практике нищий ремесленник или крестьянин никак не мог тягаться с «всадником», не говоря уж о сенаторе.

Кроме граждан, то есть людей первого сорта, на социальной лестнице стояли «не граждане» – приехавшие в столицу иностранцы и провинциалы так же весьма разного достатка; а за ними шли вольноотпущенники – другой полузависимый от местной олигархии люд. У этой публики, как правило, тоже была мечта получить румелийское гражданство, а с ним и все преференции: от бесплатной раздачи хлеба, до снижения налогов и полной защиты законом.

На дне этой социальной лестницы находились рабы, имевшие статус двуногого скота, говорящих орудий труда. Правда, и они были не однородны: от домашних слуг, надсмотрщиков и управляющих, до колодников на рудниках, жизнь которых не стоила ничего.

– Интересная пирамида, впрочем, ничего нового: олигархи, граждане, не граждане, гастарбайтеры, понаехавшие и прочее, – проворчал Жуков.

– Да, структура… – в задумчивости согласился Кириллов

– Сломать бы ее к чертовой бабушке, – произнес Игнатьев.

– А вот ломать, мы вам ее крайне не рекомендуем, – раздался голос Эолы, – она сложилась веками и будет существовать, по крайней мере, до тех пор, пока вы не выполните наше задание. Ну, а затем делайте, что хотите, но и тогда лучше дров сразу не ломать, это мой вам совет.

– Ну, это я так, в сердцах, – сказал Игнатьев, – ясно, что ничего ломать не будем, во-первых, мало нас, а во-вторых…

– А во-вторых, лейтенант, со своим уставом в чужой монастырь пока соваться рано, – прервал его Кириллов.

– Вы правы, Евгений Николаевич, – сказала Эола, – к сожалению, на планете есть кое-что намного хуже румелийских порядков и рабства.

– Куда уж хуже? – не унимался Игнатьев.

– Поверьте, есть куда, и скоро вы в этом убедитесь.

– Чего, человеческие жертвоприношения, каннибализм? – спросил Вяземский.

– К сожалению, да и не только.

– Цивилизация…– хмыкнул Головачёв и добавил дальше неидиоматические выражения, которые обычно на флоте использует боцман, стимулируя работу такелажной команды.

– К сожалению, многие, если не все, проходили подобные этапы развития, – напомнила Эола, пропустив мимо ушей забористую речь моряка. –Впрочем, мы собрались здесь не обсуждать морально нравственные аспекты жизни туземцев и, тем более, осуждать их религиозные обряды, у нас другая задача, так что продолжим.

Далее шла лекция по денежной системе Румелии, к вящей радости Кириллова в ходу здесь было в основном серебро, золота было мало, и оно очень ценилось. По всему выходило, что они теперь обладатели баснословного капитала, что не могло не радовать.

Потом голограмма девушки всё же вскользь коснулась некоторых обычаев и традиций данного мира с кучей примеров и видеорядом.

Затем кратко пробежались по отдаленным областям планеты таким, как Аксумское царство очень далеко на юге, за границей "черных песков". У Кириллова это вызвало ассоциации с Сахарой и Африкой. Ну, а после «ознакомительного тура» по архипелагам, разбросанным в океане, повествование подошло к концу.

Изображение картин планеты пропало, и перед землянами вновь возник образ Эолы.

– Ну, что же, друзья, наша встреча, к сожалению, подходит к финалу, сейчас мы расстанемся. Вы будете перенесены на Агору к вашим соратникам, а мы проследим за тем, чтобы у вас не возникло больших проблем на первых порах. Если есть вопросы – задавайте.

– Как мы сможем с вами связаться в случае необходимости? – спросил Кириллов.

– В случае острой необходимости мы дадим вам средство связи.

В подтверждение ее слов буквально из воздуха на столике рядом с креслом Кириллова материализовался браслет из неизвестного серебристого металла.

– Оденьте его, Евгений Николаевич, оденьте, не волнуйтесь. Это система связи, вы всегда можете снять его, если захотите, но я не рекомендую убирать слишком далеко.

Кириллов с определенной опаской нацепил на своё запястье инопланетную штуковину и удивился ее невесомости и удобству. Браслет лег как влитой, и Евгений не почувствовал его присутствия.

– А как он работает?

– Очень просто: видите маленькое углубление сбоку, приложите к нему указательный палец, и через три секунды подвиньте возникшую панель, под ней будет маленький экран, как только он засветится, система вызова активируется. Но не беспокойтесь, мы поначалу будем следить за вашими действиями и при серьезной опасности скорректируем их.

– Оптимистичное начало, – усмехнулся Головачёв и процитировал когда-то услышанный рекламный слоган, – только при всем богатстве выбора другой альтернативы нет.

Эола пропустила эту реплику мимо ушей и, пожелав удачи, растворилась вместе со столбом света.

Практически в это же мгновение свет погас и в глазах землян, они вновь провалились в небытие.

***

Примерный диалог эголатов, переведенный на доступный землянам язык.

Генеральный предиктор Эрл – координатору второго планетарного уровня Эгостапу.

–Я доволен вашей работой, Эгостап, вам удалось успешно вживить в их головы чипы, и теперь они будут под нашим контролем.

–Да, мой господин, – Эгостап добавил подобострастия, – я сделал всё, что мог, в точности выполняя все Ваши инструкции. Именно Ваша блестящая идея использовать этот никчемный гуманоидный материал в наших интересах войдет в учебники, а я лишь инструмент вашей воли.

– Не прибедняйтесь, Эгостап. Ваши задумки с историческим шоу и их эмоциональным раскрытием, этот маскарад в виде сексапильный самки, как ее там звали?

– Эола, мой господин.

– Эола, хм, забавно. Да, пожалуй, ваши заигрывания с их командованием произвели на меня впечатление. Кстати, почему вы отделили основную массу от этой шестерки гуманоидов, зачем нужно было вести с ними диалог? Не проще ли закачать в их примитивный мозг всю информацию и отправить их всех вместе в новый мир.

– О, да господин генеральный предиктор, я тоже так думал, но, проанализировав состояние их мозга с учетом стресса, порожденного переходом, и регенерации, пришел к выводу, что есть риск потери чипа в случае перегрузки лишним объемом информации. Поэтому выбрал шестерых наиболее перспективных лидеров и продублировал фиксацию чипования несколькими лингвистическими формулами в процессе лекции. Закрепив его.

– Неплохо, Эгостап. Скажите, координатор, каким образом вы хотите отслеживать их действия? Ведь, как я понимаю, находясь на планете, они не будут полностью под нашим контролем.

– Под полным, конечно, нет, это просто невозможно, к сожалению, но мы сможем видеть обстановку их глазами и постараться корректировать их поступки, направляя в нужное нам русло.

– Хорошо, вы проделали значительную работу, но помните – это только начало, и вы, именно вы, несете полную ответственность за дальнейшие действия. Если все пройдет успешно, то место куратора будет вашим, а если нет – о вас никто не вспомнит. Что это с вами, Эгостап, вы покраснели? Следите за своим температурным режимом, дружище, вон даже чешуя покрылась испариной, не уподобляйтесь всяким там теплокровным. Сегодня можете отдыхать, Эгостап, а то общение с этими гуманоидами плохо отражается на вашем здоровье.

Первые дни в новом мире

2417 год от осованич Румелии или 2441 от обретения Новой Тверди

Пробуждение было мгновенным: ещё секунду назад Кириллов, полусидя в кресле, слушал наставления Эолы и смотрел на невероятное информационное представление, а сейчас он оказался в лесу.

Он лежал на зеленом ковре, состоявшем из толстого слоя мха и сочной, неестественно яркой травы, покрывающей землю. Лежал и смотрел в голубое безоблачное небо.

– Небо – как на Земле, лес, трава. Быть может, мне все приснилось, и эти инопланетяне, и этот перенос на другую планету. Возможно, меня просто контузило, и я потерял сознание, а сейчас, наконец, пришел в себя.

Над ним нависали кроны каких-то деревьев, отдаленно напоминавших сосны, их хвойный аромат пьянил и заставлял полной грудью вдыхать свежий, наполненный лесной прохладой воздух.

– Под Киевом сосен не было, – размышлял он, – но как похоже на Землю.

А может быть, это все-таки Земля.

Где-то совсем рядом почти по-земному щебетали неведомые лесные птахи, на верхушке дерева долбил кору дятел, слышалось монотонное жужжание шмелей – это были звуки и ароматы мирного леса, звуки и запахи, от которых Кириллов давно отвык. Он лежал и наслаждался, и ему не хотелось вставать.

Внезапно пение птиц смолкло и, вспорхнув с ветвей, они умчались в глубину чащи. Это насторожило Евгения, и он прислушался. Кто-то шел по лесу, треснула ветка под ногой, раздались человеческие голоса. Он приподнялся на локте, инстинктивно рука скользнула к кобуре на поясе, но она была пуста. Пистолета не было.