Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 49)

– Служу трудовому народу.

Ответ сержанта, прозвучавший на автомате по уставу, до 1937 года, сержант видимо служил срочную в начале 30-х и был мобилизован из запаса. Сейчас следовало говорить Служу Советскому союзу, так что ответ Гришина вызвал усмешку Жукова, которую заметили все, и заставил Кириллова задуматься:

– А кому они сейчас, в самом деле, служат? Что не трудовому народу – это точно, также точно – как не царю и не отечеству. Кураторам? Самим себе? Да, наверное, пока самим себе, а дальше – поглядим, если доживем.

Они двинулись вдоль берега и по дороге увидели идущих им навстречу помолодевших Кузьмина и старшину Пилипенко в сопровождении бойца, видимо, из секрета, посланного Гришиным.

– Ну, вот и комитет по встрече высоких гостей, -пошутил Жуков.

– Да, похоже, – сказал Денисов и удивленно воскликнул, – эх, так вот это Пилипенко! Он ли это?

Если Кузьмин изменился незначительно, то старшину Кириллов бы не узнал – от былого Пилипенко осталось разве что кавалеристская походка да кривоватые ноги. Перед ним стоял коренастый мужчина кровь с молоком, около сорока лет отроду, загорелый, с непослушным чубом, упрямо вылезающим из-под фуражки.

На секунду повисло молчание, встретившиеся разглядывали друг друга, как будто увидели впервые.

– Ну что уставились, живых покойников что ли не видали или уж совсем нас похоронили? – весело спросил Кириллов.

Кузьмин опомнился и, отдав честь, доложил:

– Товарищ подполковник, или… – Кириллов махнул рукой, мол одобряю, пусть будет подполковник, лейтенант продолжил, – отряд благополучно прибыл на планету Агору, в отряде насчитываются сто восемь бойцов и командиров, а также трое гражданских лиц. Раненых нет, больных нет.

Кузьмин поспешно расстегнул планшет и достал из него командирский блокнот, сверяясь с записями, продолжил доклад:

– На вооружении, -тут он немного смутился, но быстро поправился, – в наличии восемьсот пятьдесят шесть винтовок разных типов, семьдесят два пистолета-пулемета, двадцать пять ручных и станковых пулеметов, включая трофейные, пятнадцать ротных минометов, два противотанковых ружья польского производства, немецкий бронетранспортер, один бронеавтомобиль БА-20, один танк БТ-5 и двадцать восемь единиц мотоциклов, легкового и грузового автотранспорта, а также медицинского и спецтранспорта, включая одну ремонтную "летучку", одну генераторную станцию и два бензовоза. Несколько единиц техники не на ходу, ремонтируем. Кроме этого в наличии имеется примерно восемьсот двадцать тысяч патронов различного калибра, около тысячи минометных мин, сто пятьдесят снарядов калибра 45 мм к танковой пушке, более трех тысяч ручных гранат различных типов, ещё около тонны толовых шашек в ящиках по двадцать пять килограммов и запас бикфордова шнура к ним. Также имеется 98 пистолетов и револьверов нашего, германского и бельгийского производства значительное количество холодного оружия, кавалерийские шашки и штыки разных типов. В наличии табун лошадей девяносто пять голов и двенадцать единиц гужевого транспорта, в том числе полевая кухня, а также большое количество разного вещёвого воинского и гражданского имущества. Подсчет продолжается. Доклад закончил.

У Кириллова, как, впрочем, и у всех присутствующих, от вышеперечисленных цифр слегка отвисла челюсть.

– Двадцать восемь машин, мотоциклов, четыре единицы бронетехники, – повторил он, снимая фуражку и вытирая со лба пот тыльной стороной ладони, – да у нас водителей в отряде столько не будет. Вот подарок-то прислали. Пойдемте, товарищи, задал ты нам задачку, лейтенант, будем думать, как быть дальше.

Старшина Пилипенко доложил о том, что личный состав накормлен горячей пищей и что продуктов хватит на двое суток по армейским нормам, потом тоже достал из своей планшетки какие-то записи и попытался на ходу показать их Кириллову, но это у него не получилось.

– Погоди, старшина, нам бы с этим добром хоть как-нибудь разобраться.

Войдя в расположение отряда, Кириллов убедился, что лейтенант Кузьмин не терял зря времени: большая часть техники была приведена в рабочее состояние, ящики с боеприпасами и лишнее оружие погружены в грузовики, остальное имущество спешно сортировалось и тоже готовилось к транспортировке.

Проходя мимо личного состава и по ходу отвечая на приветствия, Кириллов видел, что люди здоровы и заняты делом.

К нему подошли лейтенант Смирнов и младший лейтенант Патрикеев, Кириллов выслушал их доклады: танкист с группой водителей и механиков занимался ремонтом немецкого БТР, а Патрикеев со своими строителями помогал организовывать погрузку имущества.

– Пока продолжайте, но чтоб через полчаса были у моей «эмки» на военном совете.

– Игнатьев, я к Осадчуку, а вы с капитаном оповестите весь начсостав, включая командиров отделений, что через тридцать минут назначаю совещание у наших машин. Да, вот ещё что, перепишите все ВУС и заодно гражданские профессии, если таковые имеются.

– Уже переписали, вот список всего личного состава и гражданских с учетом профессий и специальностей, -с этими словами Денисов передал два листа, исписанные каллиграфическим подчерком.

– Молодец, лейтенант. Да, и вот этого писаря, который тебе листы писал, ко мне пришлешь, при мне будет – почерк на загляденье.

– Слушаюсь.

– Я к своим медикам, – сказал Вяземский.

– Давайте, но через полчаса я вас жду тоже, вы теперь наш начмед.

– Есть, через полчаса, – ответил доктор.

Кириллов поискал глазами машину со спецгрузом, она стояла в несколько в отдалении от остального автотранспорта под охраной бойцов НКВД, рядом расположилась «эмка» Кириллова и ещё какая-то легковая машина неизвестной конструкции.

–О, это же мой УАЗик, – показал на незнакомую машину Головачёв, – и его переместили. Рабочая лошадка, знать, ещё побегает.

– Машина пригодится, сразу видно – вездеход. На ней под лед провалились? – спросил Евгений.

– На ней родимой, на ней, наши импортные внедорожники в селе оставили у знакомых и взяли старого проверенного конька родом из СССР.

– Что, не доверяли иностранному автопрому, – с толикой ехидства, спросил Кузьмин.

– Не то чтобы не доверяем, просто у УАЗа проходимость лучше, хотя, конечно, машина прямо спартанская, комфорт близок к нулю.

– Ну, я бы так не сказал, – пожал плечами лейтенант, – я в ней посидел, нормальная машина.

– Это потому, что вы не избалованы, впрочем, соглашусь, для своих задач он вполне хорош.

Кириллов в пол-уха слушал рассуждения о достоинствах автопрома, но сейчас перед ним стояли задачи, куда поважнее моделей машин.

В сопровождении Головачёва и Кузьмина он подошел к грузовику с драгоценностями. Грузовик был оцеплен со всех сторон автоматчиками. Пятеро здоровых парней из взвода Игнатьева зорко следили, чтобы никто не приближался к полуторке. Они подозрительно покосились на капитана второго ранга, одетого в спортивный костюм ADIDAS и в мягко говоря в странную обувь явно не по сезону – унты, но видя, что он сопровождает командира, не проронили ни слова.

Навстречу Кириллову вышел Осадчук и доложил, что все в порядке, груз на месте и под охраной.

– Хорошо, старшина, продолжайте охранять.

– Есть, охранять, – Осадчук козырнул и немного отошел в сторону.

Показались Ляскин и неимоверно помолодевший Штокман, последнего Кириллов узнал только по его костюму, который теперь висел на нем как на вешалке. Он с улыбкой выслушал обращение начавшего докладывать Ляскина, похлопав сержанта по плечу, и тепло поздоровался с ним и Штокманом.

Видя омолодившихся соратников, Кириллов никак не мог избавиться от постоянного ощущения чуда и нереальности происходящего. Особенно выделялись возрастные мужики: Вяземский, Рыжов, Пилипенко, вот теперь и Штокман.

Ведь было чему удивляться: Штокман был наполовину лысый и полный мужчина со стенокардической отдышкой, вечно вытиравший вспотевшую голову платком, а сейчас перед Кирилловым стоял человек лет сорока, с курчавой, начинающей седеть черной шевелюрой, сбросивший не только два десятка лет, но и два десятка килограммов. Безобразно висевший мятый пиджак он подпоясал немецким ремнем с надписью на пряжке "Gott mit uns" и висевшей на нем кобурой с наганом.

Тут Кириллов спохватился:

– Наган, кобура… Да я же без оружия, и у Денисова с Игнатьевым его нет, – вспомнил он, – да и Головачёва, с этим Жуковым вооружить надо, и Вяземского.

Как бы услышав его мысли, к нему подошел лейтенант Игнатьев с двумя бойцами, тащившими какой-то зеленый ящик. Лейтенант сообщил, что весь командный состав оповещён и будет через тридцать минут здесь, после этого он окликнул бойцов, и те поставили свой груз на землю.

– А это ещё что? – спросил Кириллов.

– А это наше оружие, Кузьмин прислал на выбор.

Игнатьев открыл ящик. В нем находились шесть пистолетов ТТ, пять вальтеров, шесть парабеллумов, три немецких МП-40 и патроны к ним.

– Это все нам, выбирайте.

Кириллов присел над ящиком, повертел в руках Вальтер, одобрительно сказав:

– Хорошая игрушка, но остановимся на привычном ТТ. Его выбор, по-видимому, слегка разочаровал Игнатьева.

– Ну, хоть автомат возьмите, трофей все-таки, покомпактнее нашего ППД будет.

– Да покомпактнее, зато ППД надежнее, – сказал Кириллов, – но автомат возьму, – и он закинул МП себе на плечо.

Потом, взглянув на Игнатьева, спросил: