Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 45)

– Добрый день… – секундная пауза, и Владимир Викентьевич уставился на Кириллова. – А…это вы, товарищ подполковник, или всё же капитан госбезопасности? Вы изменились, Евгений Николаевич…?

– Я, профессор, похоже, что я.

– Я не профессор, а только доцент, – как-то растерянно поправил Кириллова Вяземский. – Как вы хорошо выглядите, помолодели лет на пять, прямо чудесно.

– Вы себя ещё не видели, Владимир Викентьевич, вот где чудо-то.

– В самом деле?

– Я не шучу, Вы просто «вьюнош» по сравнению с тем, что было, доктор. Вам лет сорок-сорок пять, не больше.

Вяземский внимательно осмотрел кожу рук и, прикоснувшись к лицу, блаженно улыбнулся, воскликнув:

– Действительно, это же замечательно, просто фантастика!

– Ну, кто бы спорил, – заметил Кириллов, – у нас последнее время одна фантастика.

– С пробуждением, земляки, – раздался слева незнакомый голос. – Давайте познакомимся – Жуков Леонид Витальевич.

Пришедшие в себя присутствующие представились.

– Я был прав, – удовлетворенно подумал Кириллов. – Жуков – это бритый боксер со шрамом на щеке. И вас – с пробуждением, не взмокли в своей экипировке?

– Да, как-то не успел, – ответил Жуков, – а вообще-то вы правы, не по погоде прикид-то.

С этими словами он начал расстегивать свою куртку, которая оказалась не только на кнопках, но и на молнии. Под курткой был одет комбинезон, который Кириллов принял за штаны.

Пока Жуков избавлялся от верхней одежды, окончательно очнулись Игнатьев, Денисов и Головачёв.

– С возвращением, товарищи, – приветствовал их Кириллов

– Я бы сказал, с воскрешением, – заметил Головачёв.

– Да, можно сказать и так.

– Снимай робу, Витя, упаришься, тело-то слушается, – произнес Жуков, потом, вдруг тупо уставившись на Головачёва, непроизвольно открыл рот.

– Витя, ты же , ты же …– тут он стал даже заикаться, – ты же совсем молодой.

Жуков попытался даже встать с кресла ,но ноги ещё дрожали, и он опустился вновь на сидение.

– Как и ты, Леня, как и все мы, по-видимому. К тому же пропала половина твоих шрамов на голове, и тот, что на лице, стал меньше.

Леонид непроизвольно коснулся своей бритой головы, ища на ней следы швов и не ощутив их, начал гладить себя по щекам:

– Охренеть, сказка какая-то, есть же польза от этих пришельцев.

– Кого ты называешь пришельцами, Леня? Пришельцы-то, походу, тут мы, – усмехнулся Головачёв.

– Да неважно – кто, все равно – просто круто.

Жуков, как во сне, пытался снять с себя куртку, но руки слушались плохо, лишь с третьей попытки ему удалось стащить с себя верхнюю одежду и остаться в спортивном костюме. Его примеру последовал Головачёв, остальные же рассматривали их экипировку с некоторым интересом.

– Сдержали слово эти, как их там, кураторы, как в сказке про молодильные яблоки, – в восторге произнес Денисов.

– Особенно на товарище Вяземском заметно, интересно, как там остальные?

– Я думаю, так же, как и мы, -сказал Головачёв.

Игнатьев посмотрел на Головачёва и вдруг спросил:

–А вы, что – полярники?

Жуков только горько хмыкнул, а Головачёв ответил:

– Нет, мы охотники, собрались на охоту и хотели срезать угол по зимнику, но лед оказался тонким в одном месте, и машина провалилась, ну в общем…

– В общем, понятно, я так понимаю, вы – наши потомки?

– Типа того.

– Понятно, – протянул Игнатьев, вас вроде трое было?

– Третий мой племянник Артем, – ответил Головачёв, – он – студент истфака, отправился с основной группой.

– Ну, и как вы там живете, в будущем-то? – задал вопрос Денисов. – Построили светлое капиталистическое завтра на наших костях, страну просрали? В кино-то, поди, правду показали?

– Правду, голимую правду. И то, что капитализм убогий и уродливый построили, и то, что союз профукали, – ответил Головачёв. – Но нашей вины тут нет. Когда Советский Союз разваливался, я только погоны лейтенанта получал, а Леня, вон, по госпиталям мыкался после Афгана.

– За меня говорить не надо, Витя, надо будет, я сам за себя отвечу, – как -то резко произнес Жуков. – Я ни перед кем здесь оправдываться не хочу и от других оправданий не жду.

– А нам и оправдываться не за что, – заявил Игнатьев, – мы честно выполняли свой долг перед Родиной и партией.

– Ну да, значит, ты святой и безгрешный, а партия твоя первая всё развалила и распродала. Шёл бы ты со своей партией… – Жуков зло посмотрел на Игнатьева.

– Ты партию не трожь… – лейтенант НКВД начал заводиться.

– А ну-ка помолчали все, – пресек начинающийся конфликт Кириллов, -хватит препираться и спорить, нашли место и время. Нам жить надо вместе и, быть может, выживать, прикрывая спину друг друга. Вы ещё подеритесь.

– Всё, парни, все партии, союзы – всё в прошлом, нет их больше и не будет, – отрезал Головачёв, присоединяясь к Кириллову.

В этот миг напротив сидящих возник столб света, и в нем все увидели знакомую фигуру Эолы. Это была лишь голограмма, но очень качественная с полной иллюзией присутствия.

– Ну, вот вы, кажется, начинаете знакомиться друг с другом, – в приятном голосе изображения прозвучала некоторая ирония.

– Да, начинаем притираться, – хмыкнул Денисов.

– Это хорошо, капитан, вам придется вместе жить и бороться за место под солнцем, Евгений Николаевич абсолютно прав. Вы должны запомнить, что совершенно чужие в этом мире и что ближе вас самих тут никого нет. Так что идеологические и прочие споры оставьте до лучших времен или забудьте навсегда, они погибли вместе с вашей прошлой жизнью.

Присутствующие закивали головами, возражать было нечего.

Эола продолжила:

– А теперь, господа, – после этого Эола специально сделала паузу, зная что большинству присутствующих это обращение было чуждо, и, посмотрев на реакцию, продолжила, – я не оговорилась, именно господа, потому что сейчас вы являетесь господами собственной судьбы. А также вы должны стать господами и здесь, на планете, по крайней мере, на некоторой её части – это и только это станет залогом вашего выживания. Вы спросите, зачем нам, таким могущественным и всесильным, это нужно? Я сейчас поясню. К сожалению, мы не столь могущественны, как вам представляется, и поэтому нам нужна ваша помощь, а она напрямую зависит от успехов вашей адаптации.

– И что вы со своими технологиями не можете сделать такого, что в состоянии сделать мы? – спросил Жуков.

– Мы можем многое, но не всё. Мы не имеем права высаживаться на данной планете и взаимодействовать с ее жителями, ни в какой форме, – пояснила голограмма.

– И кто же вам запрещает, – поинтересовался Кириллов.

– Запрещают законы и соглашения с нашими партнерами и соседями по контролю за этим участком галактики.

– То есть вы хотите получить доступ к базе ваших «неведомых странников», делегировав нам основную часть этой работы, я правильно понял? Сделать всё нашими руками? – высказал догадку Жуков.

– Вы почти правы, Леонид Витальевич, почти правы. Как я уже сказала, нам нужно получить с этой планеты три недостающих компонента, оставшиеся от "Странников". Они нужны для создания специальной структуры, которая позволит нам расширить наши возможности по управлению пространственными переходами и параллельно обезопасить этот мир, очистив его от угрозы запретных зон, дав толчок в его развитии. Кстати в виде бонуса, если вы выполните свою работу, мы разрешим и вам иногда пользоваться пространственным туннелем для кратких посещёний вашего бывшего мира.

– Как-то с трудом верится, что вы… и не можете сами добыть недостающие компоненты, – не унимался Жуков, – а мы, типа, можем.

– Нет. Вы не можете, Леонид Витальевич, вы вообще человек здесь случайный, как, впрочем, и господин Головачёв.

– А кто может? – спросил Кириллов.

– К сожалению, из вас никто.

– Так чего тогда мы здесь делаем? – удивился Денисов. – Зачем мы вам тогда нужны?

– Вот мы и подошли к основному вопросу, – в голосе Эолы прозвучала усмешка, – для того, чтобы ответить на него, я должна вам сказать, что добыть эти компоненты может человек, обладающий незаурядными способностями. Этот человек в состоянии контролировать свое сознание и быть малочувствительным к воздействиям волн, исходящих от генераторов защитного поля, окружающего нужные нам компоненты. По крайней мере он будет способен добраться до него и отключить, как мы ему покажем.