Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 38)
– Осадчук, пошли человека к Кузьмину пусть закидает минами эту сволочь, он что там не видит, что мы голову поднять не можем. Куда он там к черту стреляет, у него одни перелеты.
– Есть, – ответил старшина; он приказал кому-то, и боец пополз к минометчикам.
Вскоре он вернулся:
– Товарищ командир, лейтенант Кузьмин ранен, шальной пулей зацепило, – по кавказскому акценту Кириллов узнал одного из бойцов взвода Игнатьева, кажется, ефрейтора Манвеляна, – а остальные не знают толком куда стрелять.
– Б..ть, раскудрить эту жизнь, – матерился капитан ГБ. Атака захлебывалась.
– Осадчук, попробуй корректировать огонь минометчиков сам, там у них ещё сержант был с виду толковый. Может получиться.
Вся надежда оставалась на группу Денисова и танкистов Смирнова.
Пока основной отряд был задержан у брода немецкими пулеметчиками, Денисов вел бой с заслоном немцев, которые сумели, кое-как развернуть свою оборону фронтом на восток и попытались отразить неожиданное нападение.
Фашисткий «чех» Т-38 «Прага», тут Одинёв не ошибся в марке танка, развернул башню в сторону противника и начал отстреливаться, одновременно задом вылезая из капонира, для прикрытия его маневра немцы использовали дымовые шашки. Ко всему прочему у гитлеровцев было достаточно пулеметов, кроме двух МГ, сдержавших атаку брода, у них было ещё два, которыми они встретили бойцов Пилипенко и танковый десант.
БТ Смирнова метким выстрелом подавил один из пулеметов, тот что бил по атакующим с гребня холма, после чего завязал ожесточенную танковую дуэль с «чехом». Из-за дымовой завесы, поднятой пыли и плохой видимости противникам не удавалось поразить друг друга, к тому же, помня о малом количестве снарядов, Смирнов должен был бить наверняка. У немца такой проблемы, по-видимому, не было, его 37 мм пушка выплевывала снаряд за снарядом, правда, пока без особого успеха. Единственной удачей фашиста можно было считать попадание вскользь по поручной антенне БТ, теперь она, наполовину оторванная, бесполезно свисала с танковой башни.
Немец попытался под прикрытием дыма зайти во фланг Смирнову, и ему это почти удалось, но, то ли в горячке боя, то ли полагаясь на свое умение, фрицы забыли о Т-26 и переоценили свои силы.
Т-26 с короткой остановки единственным остававшимся у него бронебойным снарядом поразил Ханомаг, разворотив ему оба борта насквозь. Двух контуженных и ошалевших от страха гитлеровцев, пытавшихся выпрыгнуть из БТР, без труда добили бойцы Пилипенко, двигавшиеся за танком и использующие его броню как щит. К сожалению, в Ханомаге они не обнаружили никаких следов рации. Не было в БТР и оружия – по всей видимости он уже побывал в бою, на лобовом листе и капоте явно были видны отметины от пуль и осколков, а крепление переднего пулемета вместе со щитком было оторвано.
Это и объясняло, почему немцы не использовали его в обороне. Не задерживаясь у подбитого БТР, двадцать шестой пошел дальше, расстреляв из пулемета трех выскочивших на него из зарослей гитлеровцев. Он, словно дикий зверь, проламывая кусты, почти выбрался из зарослей, намереваясь обстрелять оставшимися осколочными снарядами позиции немецкой пехоты, как сбоку из-за жидкой дымовой завесы прямо на него вынырнул немецкий танк.
Советские танкисты среагировали быстро: заряжающий дослал снаряд, и через секунду грохнула 45 мм башенное орудие. Расстояние было небольшим, и снаряд угодил в лобовую проекцию «Праги», но что могла сделать шрапнель вражескому танку? Свинцовый горох застучал по клепаной броне «чеха», видимо, немецкий экипаж пережил несколько крайне неприятных секунд, однако очень быстро пришел в себя.
Ответный выстрел немца не заставил себя ждать, бронебойный снаряд почти в упор угодил в башню двадцать шестого, убив командовавшего танком сержанта и оторвав ноги заряжающего, казалось бы, всё- с русскими покончено, но к ужасу немцев мехвод советского танка, чудом оставшийся в живых, повел свою машину на таран. Немцы видели, что уже не успевают выстрелить и не успеют уйти. Водитель «чеха» от отчаяния попробовал дать задний ход, но расстояние продолжало сокращаться, неумолимый, как сама смерть, горящий русский танк был уже в мертвой зоне обстрела. Т-26 со страшным скрежетом врезался в немецкий панцер, раздался грохот, и обе навеки потерявшие ход машины намертво застыли на склоне. Один из опорных катков германского танка был выбит, гусеница сорвана, кое-где вылетели заклепки. У искореженного двадцать шестого слетела с погона разбитая башня, деформировалась и смялась передняя часть. Русский танк горел, объятый бензиновым пламенем, превратившись в крематорий для своего героического экипажа.
Тем временем из немецкой машины попытались вылезти танкисты, но это им сделать не удалось: выстрелами из трехлинеек и ДП подоспевшие бойцы Пилипенко и танкодесантники убили одного из гитлеровцев, заставив остальных укрыться в чреве искалеченного панцера.
Улучив момент один из бойцов, взобрался на уже обездвиженный т 38 и засунул в деформированный таранным ударом люк гранату. После этого, стрелой соскочив с обреченного танка, укрылся в мелком овражке. Через несколько секунд грянул мощный взрыв, внутри бронированной коробки сдетонировали боеприпасы.
«Чех» в мгновение превратился в огненный шар, после чего от него оторвалась башня и, подброшенная исполинской силой взрыва, отлетела на два десятка метров. С бронетехникой немецкого заслона было все кончено.
Танковый таран и подрыв «чеха» стали переломным моментом схватки за брод, БТ Смирнова вместе с отделением пехоты прорвался к самым немецким позициям и в упор расстрелял ещё одно пулеметное гнездо. В это же время танковому десанту удалось закидать гранатами окопы гитлеровцев.
Денисов с автоматом в руках в сопровождении нескольких бойцов ворвался во вражескую траншею. Завязалась ожесточенная рукопашная схватка.
С другой стороны, используя немецкую дымовую завесу против самих же немцев, ударили бойцы Пилипенко и Миши-моряка.
В ход пошли штыки и приклады, ножи и кулаки, зубы и ногти.
Русский мат с вкраплениями тюркских ругательств переплетался с немецкой бранью, предсмертные хрипы умирающих тонули в зверином, нечеловеческом рыке и воплях дерущихся. Многие из фашистов были убиты осколками гранат или расстреляны из танкового пулемета БТ в самом начале атаки, ещё больше было раненых и контуженных, но те, кто уцелел, оказывали ожесточенное сопротивление. Рассчитывать на милость победителя им не приходилось, очевидно, что русские пленных брать не станут. Отступать германцам тоже было некуда, они дрались уже не за жизнь, а в попытке взять со своего врага кровавую цену повыше.
На Денисова навалился мордатый немецкий унтер, попытавшийся ударить капитана штыком. Денисову удалось отбить немецкую винтовку своим ППД и самому, используя приклад автомата, двинуть немца в лицо, капитан явственно слышал, как хрустнула переносица, и кровь залила оскаленную гримасой боли физиономию фашиста. Рядом с нечеловеческим остервенением дрались его бойцы, то тут, то там в клочьях сместившийся в их сторону дымовой завесы вспыхивали рукопашные схватки, и иногда гремели хлопки пистолетных выстрелов. Денисов бросился на помощь молодому парнишке из его отряда, которого душил рыжий немец, парень лихорадочно пытался ослабить хватку фашиста, но сил ему явно недоставало. Капитан уже было занес над немцем свой ППД, приклад которого он использовал как дубину, но из-за поворота траншеи скользнула тень в разорванной гимнастерке, на долю секунды застыла, оценивая обстановку, и бросилась на немца. Через мгновение рыжий гитлеровец медленно оседал на дно окопа, пуская кровавую пену из рта.
– Этот, кажись, здесь последний, товарищ капитан, – заметив Денисова, как-то буднично произнес боец, только что заколовший фашиста. В нем Денисов узнал Мишу-моряка.
– Да, кажется здесь все, траншея чистая, там Пилипенко, похоже, пулеметчиками ещё занимается.
– Да, мы заткнули последний пулемет, тот что в корягах был, вон и наши уже переправляются.
Денисов увидел, как с противоположного берега по колено в воде брод переходят красноармейцы во главе с Кирилловым.
Капитан глубоко вздохнул, почувствовав, как схлынуло нервное напряжение последних минут, и ощутил предательскую дрожь в руках – так с ним часто бывало после боя. Он с толикой зависти смотрел на то, как сержант Приходько, Миша-одессит, будто ни в чем не бывало, невозмутимо вытирал о полы кителя убитого им немца финский нож.
Пока бойцы зачищали немецкую траншею, люди Пилипенко обнаружили рацию и пытавшегося вызывать помощь немецкого радиста. Старшина не понял, удалось ли немцам связаться со своими, но то, что этот сеанс радиосвязи стал для них последним, он знал наверняка, после очереди из ДП в упор – не выживают.
Тем временем Джумбаев сквозь клочки дыма разглядел внизу склона холма вражеский МГ, прятавшийся за наваленным топляком, и двух немцев, пытавшихся вести огонь по бойцам Кириллова.
Вскинув винтовку и почти не целясь, степной охотник с первого же выстрела снял пулеметчика. Второй номер пулемета, увидев убитого в спину товарища, не стал дожидаться своей судьбы и нырнул под корягу, посланная в него пуля только расщепила ствол. Немец, используя коряги и топляк как щит, змеей уползал в сторону камыша, надеясь спастись в нем. Ещё немного, и ему удалось бы. Заметив его, Пилипенко тоже открыл огонь, увы, безрезультатно.