Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 34)
– А чего их искать, товарищ подполковник? Я с империалистической в драгунах, всю гражданскую у товарища Буденного прошел в первой конной…
– Отлично, старшина, я понял, кто ещё может, только учтите – седел нет.
– Да у меня половина народа из деревни, – вставил Патрикеев, – в ночное все ходили, даже я могу.
– Товарищ младший лейтенант, Вы должны взводом командовать, а не на кобыле гарцевать, пришлите в распоряжение старшины Пилипенко толкового бойца с оружием.
– Есть, прислать.
Командиры быстро наметили маршрут движения и определили места в колонне для каждого подразделения.
К броду вел небольшой проселок, петляющий между невысоких, густо поросшим кустарником холмов и чахлых рощ, протянувшихся вдоль заболоченного берега реки.
Передовым дозором на рысях шла группа Пилипенко. Сам старшина и двое бойцов: Максуд Джумбаев – рослый киргиз, хороший охотник и наездник, сносно говоривший по-русски, и крепкий жилистый казак Максим Одинёв. Все трое были прирожденными конниками, прекрасно чувствующими лошадей.
Пилипенко получил от комроты армейский бинокль и должен был следить за обстановкой. Осадчий оставался при нем для связи.
За дозором на трех грузовиках шел взвод из обстрелянных и наиболее опытных бойцов капитана Денисова, усиленный отделением чекистов под командой лейтенанта Игнатьева. С ними напросился и старший политрук Кондрашов, заявив, что место комиссара в передовом отряде. Кириллов не возражал.
Потом двигалась основная группа в составе: неполный взвод войск НКВД и мотострелков. За ними следовали военные строители, а дальше – машины Вяземского со своим оборудованием и хозяйство типографии. Замыкали колонну сильно отставшие от основных сил обозники и перегоняемый напарниками Джумбаева табун лошадей.
Сам Кириллов пересел с «эмки» в кабину тентованного грузовика, в котором везли ящики с золотом, положив на колени ППД-40.
Штокман остался в «эмке» с Ляскиным.
Оценщик немного позабавил Кириллова, попросив у него винтовку:
– Товарищ подполковник, бойцы говорят, что может быть бой. Я убедительно прошу Вас выдать мне более эффективное оружие, а то с ним как-то не с руки…
С этими словами он раскрыл потрепанный кожаный саквояж и достал оттуда завернутый в тряпицу наган. На удивленно вопросительный взгляд Кириллова Штокман ответил:
– А как Вы думали? Такой груз везем, вот товарищи и выдали инкассаторский, и разрешение имеется, могу показать.
Кириллов подавил улыбку и постарался без иронии ответить, что у него нет лишних винтовок, а при первом удобном случае он подарит Соломону Моисеевичу кобуру для револьвера, что бы тот не мучился с саквояжем.
А вообще им было не до шуток.
Нужный их отряду брод находился примерно в пяти километрах от взорванного моста, когда до него, по словам Рыжова, оставалось не более полверсты, Кириллов приказал остановиться.
Колонна, обогнув невысокий холм или скорее пригорок, сильно поросший ивняком и кустами, укрылась за его склоном.
Возвышенность имела подковообразную форму, что позволяло спрятаться от взглядов вражеских наблюдателей, если таковые имелись. Проселок, ведущий к броду, проходил вдоль всего холма, огибая его, и упирался в реку, где, собственно, и была переправа. С другой стороны дороги от возвышенности начинались густой ракитник, переходивший в тростниковые заросли. Заболоченные берега позволяли подойти вплотную к реке только в одном узком месте.
Посланная вперед конная разведка, достигнув основания склона, спешилась и, взобравшись на холм, скрылась в густых кустах.
Кириллов встал на подножку машины и с нетерпением смотрел в бинокль на заросли где скрылись разведчики.
Вскоре показалась один из них.
Сначала пригибаясь, потом спустившись с холма и встав в полный рост, он быстро вскочил на коня и поскакал в сторону колонны. Это был Одинёв.
Наблюдая за действиями казака, Кириллов понял, что встречи с противником избежать не удастся, и оказался прав.
Подъехав к Кириллову, Одинёв ловко, по кошачьи спрыгнул с лошади и козырнув доложил:
– Немцы, товарищ командир, до взвода, усилены танком и противотанковой пушкой. Танк легкий, кажись, чешский, нам на инструктаже такие на картинках показывали. Пушка, кстати, наша сорокопятка трофейная, на флангах у них есть два пулемета и, кроме того, за кустарником виднеется ещё какая-то техника, то ли грузовик, то ли транспортер, не разобрать с нашего берега. Старшина Пилипенко с Джумбаевым остались наблюдать и ждут ваших распоряжений.
Через десять минут практически всё командование отрядом, за исключением лейтенанта Игнатьева, сменившего Кириллова для охраны драгоценного груза, вооружившись немногочисленными биноклями лежало в кустах на вершине пригорка и наблюдало за складывающейся обстановкой.
Собственно говоря, бинокли по большому счету и не требовались, ну если только разглядеть какие-нибудь детали, укрывшиеся от невооруженного взгляда.
Буквально в трех сотнях метрах, на соседнем берегу реки, лихорадочно окапывались немцы. Почва в этом месте была песчаная и легко поддавалась лопате, поэтому гитлеровцы без труда уже успели подготовить взводный опорный пункт. Немецкая пехота грамотно использовала складки местности: пологий холм и заболоченную низину в пойме реки. Немцы отрыли небольшой капонир для трофейной пушки и с энтузиазмом копали окоп для танка под командованием какого-то хлыща с погонами лейтенанта.
– Когда же они успели, сволочи, – зло прошипел Кондрашов.
– Умеючи много времени не надо, а они умеют, этого не отнимешь, – пожевывая травинку, ответил Денисов.
Политрук раздраженно посмотрел на капитана, но промолчал.
Кириллову было сейчас не до препираний о достоинствах и умениях противника, поэтому отрезал:
– Обсуждать немецкие достоинства и недостатки потом будем. Капитан, лучше отметь один из пулеметов на правом фланге, второй -укрытый в кустах слева на холме.
– Вижу, – сказал Денисов, пулеметчики прикрывают работающих. Кроме этого, мне вон тот завал не нравится, что слева от брода, я бы там тоже пулемет поставил.
Сквозь тростник просматривалась изрядная куча из какого-то выброшенного на берег топляка и коряг.
– Отметим, – кивнул Кириллов
Кириллов согласился с Денисовым, подумав, о том, что, если бы он сам держал оборону на том берегу, то, наверняка, использовал бы эти чертовы коряги для пулеметного гнезда.
– Товарищ подполковник, – обратился к Кириллову старшина Пилипенко, – посмотрите слева за кустами, там у них бронетранспортер: когда он морду высунул, я его приметил, потом он опять назад сдал.
– Хреново, – пробормотал Кириллов.
С учетом практически подготовленной оборонительной позиции да ещё при наличии бронетехники, пушки и пулеметов у противника атака с ходу в лоб была самоубийственной, а если учитывать узость дефиле, то становилось совсем кисло.
Неожиданно наблюдавшего в бинокль Кириллова кто-то легонько тронул за плечо – это был Джумбаев.
– Товарищ командир, слышите, – прошептал он, – мотор шумит, сюда едет.
Слух охотника не подвел киргиза.
В звяканье лопаток и лающий говор солдат врага влился треск работающего двигателя, видимо, мотоцикла. С немецкой стороны реки по проселку к позиции окапывающихся фашистов приближался мотоцикл с коляской. На нем ехали двое: водитель – немецкий ефрейтор с характерными угольниками на рукавах солдат солдатом, в общем, ничего примечательного, а вот второй субъект заслуживал к себе намного больше внимания. Этот тип был одет в форму советского майора войск НКВД.
Мотоцикл подъехал прямо к позиции немцев, «майор» соскочил с мотоцикла и подошел к немецкому лейтенанту, тот козырнул подошедшему и пожал ему руку как старому знакомому. Потом они о чем-то заговорили, при этом майор показывал рукой то в направлении взорванного моста, то в сторону противоположного берега, лейтенант что-то отвечал, но о чем был разговор, естественно, услышать было невозможно.
– Товарищ подполковник, это же тот самый майор, который нам приказал ждать у моста, Сука, предатель, е…ый, гад, – злобно прохрипел старшина Пилипенко, – попадись ты мне, курва, легко не сдох бы.
– Тихо, старшина, – прервал его Кириллов, – он, по всей видимости, не предатель, а диверсант. У них тут целые группы действуют из особого полка Бранденбург 800, в них немцы из Прибалтики, украинские националисты, недобитки разные- хитрый и опасный враг.
Тем временем псевдомайор что-то коротко приказал ефрейтору, тот полез в коляску и достал оттуда армейскую радиостанцию Telefunken и ещё какую-то коробку, диверсант рукой показал в сторону скрытого бронетранспортера, и ефрейтор с радиостанцией в руках быстро пошагал к нему. Вскоре он вернулся, и бранденбуржец, простившись с лейтенантом, прыгнул на мотоцикл, после чего это трехколесное произведение сумрачного немецкого гения, подняв небольшое облако пыли, скрылось за пригорком.
– Теперь мы знаем, что ко всему прочему у них ещё и рация имеется, – с горечью произнес капитан Денисов, – в случае чего резервы подтянут.
– Может, и не подтянут, – возразил ему старший политрук Кондрашов, – слышите стрельбу? Это в районе Лубен, там бой идет, наши дерутся, наверное, остановили их, может, сейчас Красная армия подойдёт и ударят…
– Вы сами то верите в то, что говорите, товарищ политрук. В Лубнах, по моим сведениям, войск нет, только пограничники, рота НКВД да истребительный отряд, они долго не продержатся, – парировал политработника капитан Денисов.