Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 32)

– Проклятье, ещё один крюк. Так мы и к завтрашнему дню из этих мест не выберемся, – в сердцах выругался Игнатьев, стукнув кулаком по капоту.

– Приготовьтесь к движению, лейтенант, максимальная бдительность, оружие на изготовку. Впереди две машины с охраной, потом моя «эмка», затем спецгруз, остальные замыкают.

– Есть, приготовиться.

Игнатьев ещё не успел открыть рот, чтобы отдать команду, как вдруг их внимание привлекли негромкие хлопки разрывов и заглушенная расстоянием трескотня пулеметов где-то южнее.

Кириллов, напряженно вслушивался в звуки боя, а в голове отчетливо всплыли слова замнаркома о прорыве немцев в районе Кременчуга, и холодок пробежал у него по спине. Зная, что танки Гудериана ведут наступление с севера, несложно догадаться, что колечко вот-вот захлопнется.

– Неужели они уже здесь, и мы не успеваем вырваться, или все же диверсанты, – мысль о диверсионной группе или даже вражеском десанте сейчас казалась спасительной, но многолетний опыт подсказывал, что случилось самое худшее. – Какие тебе, на хрен, диверсанты, ты что разрывы пушек не слышишь, не проскочили, – эта мысль молотком била по голове, заставляя мозг принимать единственно правильное решение.

Кириллов сумел подавить секундную слабость и вернуть свой обычный трезвый расчет. Именно сейчас от его действий и решений зависела судьба груза и подчинённых ему людей.

Он снял фуражку и вытер тыльной стороной ладони проступивший пот, потом ещё раз взглянул на карту.

Стоявший рядом лейтенант Игнатьев с тревогой посмотрел на своего нынешнего командира и, похоже, тоже все понял. Он молчал, лишь желваки на скулах выдавали его волнение.

– Так, если рассуждать логически, немцы на юге, тогда для нас остается только северный маршрут – прорываться на север, рассчитывая обогнать немецкое наступление. Проскочить в возможный коридор, играя наперегонки со смертью. Это наш единственный шанс, – тихо проговорил Кириллов.

Однако события развивались стремительно, нарастая, как снежный ком.

Его мысли были прерваны возникшей суетой и паническими криками, такое капитан госбезопасности уже слышал и не раз в кровавом июне этого года. Совсем рядом кто-то заполошно завопил о немецком прорыве, и ему начали вторить множество голосов:

– Немцы! Танки окружили нас, отрезали.

Панические возгласы какого-то обозника подхватывали, и волна безотчетного ужаса начала охватывать столпившихся у моста людей.

– Танки, немцы…

Необходимо было любой ценой пресечь панику.

Кириллов увидел, как в сотне метров от разрушенного моста небольшая группа красноармейцев окружила какого-то субъекта, который, громко крича, жестикулировал и показывал на противоположный берег.

К ним стекался народ, и стихийно образовывалась толпа из трех десятков человек.

– Лейтенант, быть неотлучно при машинах, старшина, бери отделение бойцов и за мной. В случае необходимости паникеров и провокаторов ликвидировать на месте, – с этими словами Кириллов кинулся к толпе.

Чекисты подбежали к стихийному сборищу, расталкивая собравшихся. Быстрота и решительность действий людей Кириллова возымела должный эффект, толпа покорно расступилась перед ними, стихийно образовав круг.

В центре круга остался стоять мокрый человек босиком, в одних кальсонах, он дрожал всем телом от холода. Один из водителей не выдержал и накинул на него грязный промасленный ватник, мужик благодарно кивнул и, стуча зубами, опять показав на соседний берег, обратился к Кириллову.

– Немцы, танки, много…, товарищ командир… там…– он опять показал рукой на противоположный берег.

– Кто Вы такой? – жестко спросил Кириллов, – Где вы видели немцев, сколько их?

– Я, я – председатель колхоза Светлый Путь, Рыжов моя фамилия, меня вся округа знает, – запинаясь и выбивая дробь зубами, представился мужик, – Мы час назад столкнулись с немецкими танками на шоссе, что идет на Лохвицу. Мы, значится, зерно с ночи на элеватор везли, десять подвод, бабы, дети за возниц – из мужиков-то в колхозе почитай один я остался, контузило значиться ещё в гражданскую…

– Короче, – резко оборвал его Кириллов.

– Вот я и говорю: мы по шоссе, а навстречу из тумана немцы, мотоциклы, танки и прямо по нам, скорости не сбавляя, прямо по людям, – голос его, и без того сбивчивый из-за озноба, совсем задрожал, и мужик непроизвольно расплакался.

Кириллов, прерывая надвигающуюся истерику мужика, с силой тряхнул его за плечи и уже более мягко спросил:

– Сколько их было, танков?

– Не знаю, много! И мотоциклетки! Я в кусты успел нырнуть и к реке побежал, а там гляжу на этом берегу вроде наши, так я разделся и вплавь.

К этому времени туман окончательно рассеялся, и бойцы воочию увидели на невысоком холме противоположного берега, примерно в километре от бывшего моста, до боли знакомые Кириллову и многим из присутствующих угловатые очертания четырех немецких танков и суетившиеся вокруг них фигурки немногочисленной пехоты.

– Окапываются сволочи, – произнес кто-то, – позиции готовят, не пройти нам здесь.

Немцы не стреляли, они вообще никак не реагировали на своих противников, просто деловито и буднично готовя удобные позиции, холм позволял им легко контролировать окрестности.

К Кириллову вплотную подошел Осадчук.

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться, не могли бы мы отойти в сторонку, есть одно предложение.

Кириллов кивнул:

– Слушаю Вас, старшина, давай отойдем

Они отделились от группы, и Осадчук начал излагать свою идею:

–Товарищ подполковник, я, можно сказать, из местных, у меня тут дядька жил, так я, бывало, все лето проводил на этой реке. Здесь южнее есть два брода, они ни на одной карте не обозначены. Один из них нам вряд ли подойдет, там только трактора пройти могут, а вот второй – вполне пригоден, если потихоньку.

Слушая старшину, Кириллов быстро оценивал обстановку: было очевидно, что прорвавшиеся немцы пока не обладают большой численностью пехоты, танки могут сопровождать лишь некоторое количество машин, транспортеров и мотоциклов, тем более, судя по звукам боя на юге часть немцев все-таки задержали.

– Не могут они пока контролировать каждый брод, тем более, если его нет на нашей армейской карте, то почему он должен быть отмечен у немецких офицеров. А если брод не контролируют немцы, значит есть шанс проскочить проселками и доставить груз. Нужно решаться. Действовать надо быстро, пока фрицы не подтянули силы.

Да, логика подсказывала именно такое развитие событий, однако червь сомнения тоже присутствовал: вдруг он ошибается и на броде уже закрепились враги? Сильно смущала капитана госбезопасности и немецкая диверсионная группа:

– Уж эти то должны были досконально знать местность, наверняка, опирались на местную агентуру.

Да, все это было так, но понимал Кириллов и другое, что это их единственный шанс.

Игнатьев, наблюдавший в полевой бинокль за противоположным берегом, лишь усилил тревогу Кириллова:

– Товарищ подполковник, к ним, похоже, подкрепление прибывает, вот, взгляните.

Кириллов и без бинокля понял происходящее по шуму моторов и крикам команд, однако, взяв из рук Игнатьева бинокль, воочию увидел полноту проблемы.

К немцам прибывало подкрепление в виде пехотной роты на машинах, но что было хуже всего, враг разворачивал напротив них минометную батарею.

Оставаться здесь было не только бессмысленно, но и опасно.

– Всем немедленно отойти от моста, быстрее, – команда Кириллова прозвучала, как гром среди ясного неба, перекрыв гомон голосов и урчание моторов.– Технику и личный состав укрыть за рощей, – срывая голос закричал Евгений Николаевич, показывая в сторону зарослей.

Назвать рощей три с половиной дерева и жидкий кустарник было, конечно, перебором, но это было единственное доступное укрытие, если не считать ложбины, где паслись лошади, на километр-полтора в округе.

Всё моментально пришло в движение, и через несколько минут у останков моста уже никого не было видно.

Вопрос, что делать дальше, перед Кирилловым не стоял, время было дорого, при этом бросить на произвол судьбы оставшихся у разбитой переправы людей он не мог, но и не мог взять их с собой. Они были очевидной обузой для его отряда.

Когда к его машине подошли старый врач-профессор, политруки и старшина-обозник, Кириллов ткнул пальцем в карту, где по мнению Осадчука, находились броды, и объяснил ситуацию.

– Товарищ подполковник, возьмите под свою команду, пропадем, – не выдержав, в сердцах воскликнул старшина Пилипенко. – Не пробиться нам одним.

– Пробиться, может, и не пробьетесь, но просочится…

Он не успел договорить, как с запада на дороге послышался шум моторов. Шли грузовики и явно ненемецкие.

К месту вынужденной остановки подошла ещё одна колонна автомобилей, это были машины двух подразделений: одним из них была неполная мотострелковая рота, вторым был взвод военных строителей. Рота двигалась на соединение с подразделениями 297 стрелковой дивизии, имея задачей перекрыть шоссе ведущее на юг от Лохвицы и задержать прорывающиеся немецкие части.

– Бред какой-то, – подумал Кириллов, – как они могут их задержать в таком составе и чем?

Он, естественно, оставил эти мысли при себе, не сказав ничего вслух.

Евгений посмотрел на командира роты, явно бывалого кадрового капитана, с орденом Красной звезды на гимнастерке.

– Точно обстрелянный и всё понимающий мужик, заранее принявший свою судьбу.