Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 31)
Радист группы обер-ефрейтор Дитмар замешкался в кузове, спасая рацию, и пал вместе со своим телефункеном, пробитый сразу тремя пулями. Это была катастрофа. Остаться без транспорта и связи – было сродни провалу.
Ничего уже больше не могло исправить ситуацию: ни удачный бросок гранаты, заставивший заткнуться проклятый пулемет, ни умелый огонь его людей, практически подавивший русских стрелков, – ничего. Задание было сорвано, и кем, проклятыми русскими недоносками во главе с полицейским сержантом.
Хотелось выть от досады.
– Какие потери, фельдфебель, доложите?
– Трое убитых, четверо раненых, из них двое тяжело…
– Идти смогут?
– Нет, – ответил Шнитке.
– Вы знаете, что делать, выполняйте и добейте русских – никаких подранков.
Шнитке, лишь секунду поколебавшись, тяжело вздохнул и, вынув из кобуры пистолет, подошел к лежащим раненым. Один немец был без сознания, другой, раненный в живот, корчился от боли. Шнитке прошептал короткую молитву и…
Два сухих выстрела отправили обоих тевтонских воителей в Валгаллу или в ад, короче, на тот свет.
Матвейчук был ещё жив, хотя и трижды ранен, кроме царапины на бедре, у сержанта были пулевое ранение плеча и осколочное ранение спины, когда его щедро закидывали гранатами. Ему удалось отползти в кусты и укрыться там.
Матвейчук с горечью посмотрел на пустые каморы нагана, патронов в револьвере больше не было, а перезарядить его одной рукой не представлялось возможным. Он отбросил ненужное оружие в сторону и нащупал в кармане ребристое тело лимонки – недавний подарок Кириллова. Последний подарок в его недолгой жизни.
Матвейчук со стоном вырвал кольцо, поставив гранату на боевой взвод, и стал ждать. В том, что за ним придут, он не сомневался.
– Главное, не потерять сознание, – пульсировала в голове последняя мысль, – главное, не потерять!
Он стиснул зубы от боли, рука, державшая гранату, одеревенела, а в глазах поплыли круги. Приближение чужаков и их лающую речь сержант воспринял с облегчением. Раздвигая кусты, на прогалину вышел ражий детина, в нем Матвейчук узнал Назаренко, следом за ним шел второй фашист.
Бандеровец криво усмехнулся и, наставив на сержанта автомат, произнес:
– Что, отбегался, краснопёрый…
Это были его последние слова.
Шнайдер с дороги услышал хлопок взрыва, сорвавшего осеннюю листву, а затем дикий вой выскочившего из кустов одного из посланных им солдат. У него не было лица, просто не было лица – вместо него кровавая маска. Осколки гранаты снесли ему челюсть и лишили зрения, превратив человеческую плоть в месиво мяса и костей.
Видавший виды обер –лейтенант был потрясен, он дрожащими руками разрядил в несчастного обойму своего пистолета и, только поняв, что патроны закончились, ошалело обвел глазами своих людей. Все были в шоке.
Первым пришел в себя Шнитке.
– Командир, надо уходить, скоро здесь будут русские.
Шнайдер в бессильной ярости полоснул из автомата по укрывшимся за телегами беженцам и под вопли и крики раненых бросился к лесу.
_____________________________________________________
Оторвавшись от проекции экрана, наблюдатель бесстрастно проговорил вслух:
– Жаль, с этими не получилось, перспективные были кандидаты. Продолжаем отрабатывать основную группу.
Переправа
Разрушенный мост через реку с неромантичным названием Сухая Лохвица предопределил их судьбу. К нему группа Кириллова вышла с рассветом. Именно у этой водной преграды отряд вынужден был остановиться.
В ложбине, покрытой ещё не до конца рассеявшимся туманом, возле предполагаемой переправы головной дозор отряда насчитал пару грузовых машин, пикап и с десяток подвод с каким-то явно армейским имуществом. Немного в стороне от них стояли автобус и фургон медицинской службы.
В довершении этой картины, тут же, чуть-чуть поодаль, пощипывал пожухлую траву стреноженный табун из полусотни лошадей под присмотром трех бойцов явно азиатской наружности.
Водители и несколько человек военных находились около своих машин или бесцельно бродили рядом, с опаской поглядывая в начинающее светлеть небо.
Вернувшись к основному отряду, старший передового дозора невесело доложил:
– Товарищ подполковник, там наши, какая-то часть, похоже, обозники и медицина. Столпились у переправы. Только вот, похоже, с мостом там не лады.
– Что значит не лады, мост есть или нет.
– Мы близко не подъезжали, на диверсантов они не похожи, но вы сами сказали если какая неясность…
– Ладно, поехали, там разберемся.
– Что это за сборище? – возмущению Кириллова не было предела, обычно спокойный Евгений Николаевич выдал тираду портового грузчика.
Ляскин от неожиданности чуть не поперхнулся – таким своё начальство он видел очень редко.
– Они что, тут на курорте или с ума посходили и немецких пикировщиков ждут? – рявкнул Кириллов. – А ну, останови.
«Эмка» затормозила у прижавшегося к обочине пикапа.
Кириллов выскочил из машины и громко, и четко выкрикнул приказ, обращаясь к группе людей, сидящих возле одной из машин:
– Старших ко мне, быстро!
– Игнатьев, – обратился он к подбежавшему к нему лейтенанту, – трех автоматчиков сюда немедленно.
Увидев подъехавшую «эмку», бойцы вскочили, подтянулись и даже попытались построиться. Мельком оглядев этих военнослужащих, Кириллов понял, что большинство из присутствующих – не строевые и не кадровые вояки, в основном, среднего возраста, судя по всему, военный призыв.
– Ага, вот и старший, – подумал Кириллов. К нему немного в раскорячку, но довольно быстро походкой бывалого кавалериста приближался старшина в выгоревшей добела гимнастерке и кавалерийских бриджах, заправленных в новые командирские сапоги.
– Старшина Пылипэнко, Командир хозвзвода 121 полка 41 с.д., – представился он, подбросив руку к козырьку и вытягиваясь по стойке смирно перед Кирилловым. – Какие будут приказания, товарищ подполковник?
– Какие, к черту, приказания, – резко прервал его Кириллов, – что здесь происходит?
– Мы э…– от неожиданности старшина замешкался с ответом, его явно смущало неожиданное появление старшего командира
– Что вы вообще здесь делаете, ждете немецкий авианалет?
– Никак нет, мост порушили, а мы вот тут чикаем понтонеров по наказу товарища майора, – от волнения старшина путал русские и украинские слова.
– Какого ещё майора, кто отдал такой идиотский приказ создать пробку? Вы понимаете, что один немецкий самолет, и вас архангелы на небесах встречать будут.
Возмущению Кириллова не было предела.
– Где этот ваш майор?
– Майор был ещё недавно здесь, но перед самым вашим приездом, буквально за несколько минут, сел на мотоцикл и с двумя бойцами отбыл в неизвестном направлении, кстати по форме его бойцы были из наркомата внутренних дел, – раздался сбоку прокуренный хрипловатый голос.
Евгений Николаевич резко повернулся к говорившему.
Перед ним стоял пожилой человек с петлицами военврача второго ранга, в старомодном пенсне, с маленькой седой бородкой клинышком, чем-то похожий на профессора из старого фильма.
– Извините, не представился. Вяземский Владимир Викентьевич, доцент Киевского мединститута, – потом, опомнившись, поправился, – военврач 2 ранга, следую к новому месту службы принять эвакогоспиталь. Со мной двое военфельдшеров и два санинструктора, мы везем передвижной рентген-аппарат, медикаменты и перевязочный материал, а тут вот пробка… – разведя руками, показал на разрушенный мост доктор.
Кириллов слушал спич медика вполуха, его мало занимали рентген-аппараты. Пока Вяземский перечислял наименование своего оборудования, из одной из стоящих на обочине полуторок вылезли ещё две фигуры и решительно направились в сторону Кириллова.
Как выяснилось, это были политруки из редакции какой-то фронтовой газеты или что–то вроде того, перевозившие в кузове грузовика свою типографию и огромные бобины бумаги.
Кириллов тоже оставил их без внимания, он мимоходом ответил на приветствие, махнув рукой, «типа не до вас», и в сопровождении Игнатьева с тремя бойцами проследовал к мосту. Бегло оглядев останки некогда прочного деревянного настила и сиротливо торчащие из воды обугленные опоры, он пришел к неутешительному выводу:
– Мост разрушен совсем недавно, этой ночью, и точно не авианалетом – его намеренно подорвали, по всей видимости, диверсанты. К тому же этот пропавший майор, о котором все тут твердят, приказавший ждать понтонную команду, думаю, как-то связан с подрывом. В его задачу, вероятно, входило задержать и накопить у разрушенного моста большое количество авто и гужевого транспорта, а потом вызвать по рации бомбардировщики. Такое мы уже видели на западной Украине, в самом начале войны, – размышлял он вслух.
– Да, и бойцы с этим майором из нашего наркомата, что тоже, наводит на размышления, любят немецкие диверсанты под НКВД маскироваться, -продолжил его мысль Игнатьев.
– Вот именно, лейтенант. Однозначно – моста нет, нужно вновь искать объездной путь, не теряя ни минуты, а то наведут авиацию, и тогда жди беды.
Чекисты вернулись к «эмке» и расстелили на капоте карту. Сориентировавшись на местности, прикинули расстояние, судя по всему, получалось, что ближайший мост находится в двенадцати километрах вниз по течению.