Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 25)
– Не виноватая я, бес попутал, гляжу ящики там, а один разбитый и золото… Ризы, подсвечники серебряные, утварь церковная. Не виноватая я…
–Заткнись, в НКВД разберутся, – отпихнув ногой надоевшую бабу, зло процедил Панченко.
Дашу забила мелкая дрожь, девчонка зашлась в рыданиях.
– Я его убила, убила…
Петр, понимая ее чувства, приобнял девушку и почти ласково проговорил:
– Ты все правильно сделала, ты молодец, товарищ Синицина, ты настоящий милиционер, ликвидировала особо опасного мародера, выношу тебе благодарность, – и обернувшись к Татьяне уже совсем другим голосом приказал. – Срочно беги к ближайшему телефону, звони в управление НКВД, скажешь всё, как есть. Одна нога здесь -другая там.
Кулакова ещё не успела выполнить приказ, как из соседнего проулка с винтовками наперевес навстречу ей выскочил военный патруль.
– Стреляли? – спросил запыхавшийся старший патруля, уже немолодой дядька с кубарями лейтенанта РККА.
– Из запаса призван, -подумал Петр, окинув командира намётанным взглядом, и ответил, -стреляли.
– Диверсанты? -с тревогой в голосе спросил военный.
– Да нет, мародёры, ты вот что, лейтенант, встань покуда здесь и никого не подпускай к тому пролому в подвал, покуда не придет машина из НКВД, понял?
– Понял, – с готовностью ответил командир патруля, – не подпустим.
– Синицина, побудь с военными, я сейчас подойду.
Девушка молча кивнула и потерла тыльной стороной ладони слегка припухшие от слез глаза.
Панчнко быстро прошёл вдоль улицы и, подойдя к трупу дворника, носком сапога перевернул тело.
– Между лопаток навылет, молодец девчонка – не ожидал.
Рядом с незадачливым мародером лежала золотая риза, небрежно обернутая ветошью. Петр поднял, церковную утварь, оценивая ее вес.
– Тяжелая, если это золото, то сколько она стоит?
Тщательно завернув драгоценную вещицу в ветошь, лейтенант милиции вернулся к пролому, возле которого постепенно начал собираться народ.
– А ну, все отошли отсюда, – хриплым голосом орал на зевак командир патруля, ещё больше подогревая интерес к происходящему. Пришедшему ему на помощь Петру даже пришлось пригрозить револьвером особо ретивым любопытствующим.
Все сразу закончилось, как только к месту происшествия подкатили две машины НКВД: легковая «эмка» и крытый грузовик ЗИС с бойцами наркомата внутренних дел.
Толпа в миг рассосалась, будто ее и не было в природе.
Весь остаток дня Панченко, его девушки, вместе с лейтенантом РККА и бойцами патруля провели в городском управлении НКВД-НКГБ, давая объяснения следователю. В конечном итоге, уже под вечер, исписав изрядную кучу бумаг, им дали на подпись обязательство о неразглашении, которое они с изрядным облегчением подмахнули, после чего у органов к ним вопросов больше не возникло. Петр так и не узнал, сколько и каких ценностей было в тех старых, ещё дореволюционных снарядных ящиках. Не суждено было узнать это и остальным свидетелям происшествия.
Сбежавшую тетку-мародерку сдала ее неудавшаяся подельница, и чекисты взяли преступницу через час в собственной квартире вместе с золотом, которое она даже не успела спрятать. Разговор с ними был короткий, больше их никто не видел.
Пожилой лейтенант РККА и его патрульные погибнут через десять дней, пытаясь прорваться из котла в конце сентября, их безымянные, неопознанные тела присыплют землей в ближайшей воронке вместе с десятком им подобных бедолаг местные крестьяне.
Петр Панченко и Татьяна Кулакова будут оставлены командованием на подпольную работу в тылу врага.
Татьяну, выданную предателем, схватит гестапо, и после зверских пыток, так ничего и не добившись от девушки, её расстреляют в урочище Бабьего Яра.
Лейтенант Панченко избежит ареста и пыток, дав свой «последний и решительный» бой на конспиративной квартире: прежде чем пустить себе пулю в висок, ему удастся смертельно ранить немецкого офицера.
Маленький воробушек Даша Синицина, между прочим, имевшая значок «ворошиловский стрелок», сумеет выбраться из окружения и в октябре 41 вступит в ряды РККА. Через год снайпер сержант Синицина будет иметь на своем счету шестнадцать убитых фашистов, только вот семнадцатый – артиллерийский корректировщик – оказался ловчее, вызвав огонь минометов на снайперскую пару, погребя Дашу и ее напарницу под руинами одой из сталинградских улиц.
А как же золото, клад не то Петлюры, не то гетмана Скоропадского, короче, времен гражданской войны?
Вот он то как раз заживет своей неповторимой и невероятной жизнью, положив начало этой истории.
Часть первая Золото
Скрип тормозов вывел Кириллова из состояния дремоты, он и не заметил, как они достигли цели. Вторые сутки без отдыха, сон урывками на заднем сиденье машины под завывание сирен воздушной тревоги или под грохот приближающейся канонады.
– Приехали, товарищ капитан государственной безопасности, – раздался голос водителя.
– Да, вижу, – ответил Кириллов, нащупывая лежащую рядом фуражку.
«Эмка» остановилась перед КПП здания республиканского НКВД
После формальной проверки документов, капитана ГБ здесь хорошо знали, он поднялся на второй этаж в приемную заместителя наркома. По пути Кириллов удивленно озирался, поражаясь происходящим в «конторе» переменам, и увиденное его явно не порадовало.
По обычно спокойным и деловитым коридорам управления, как ужаленные мухой, носились какие-то люди с кипами бумаг и стопками канцелярских папок. Было много незнакомых военных, одетых, как и он, в полевую форму РККА, бойцы с петлицами саперов тянули вдоль стены кабель, тащили ящики и мешки.
– Что происходит, эвакуация, – мелькнула в голове мысль, – меня не было четыре дня и такие изменения.
Увидев знакомого старлея ГБ из транспортного отдела, Кириллов попытался хоть что-нибудь узнать у него.
– Андрюха, что случилось, я только что из Прилук, что тут у вас?
Знакомец покосился на Кириллова, потом, оглянувшись, тихо произнес:
– Похоже дело швах, Женя…Немцы прорвались, а ты что – не в курсе?
– Нет, я из Прилук, тебе говорю, и мне ничего никто не сообщал.
– Странно, там же штаб фронта, – удивленно произнес старлей.
– Я реально не в курсе, ты прости, но меня вызвал Савченко.
– Ну, тогда ты сам всё скоро узнаешь, удачи.
Обескураженный и взволнованный Кириллов переступил порог приемной старшего майора государственной безопасности Сергея Романовича Савченко и по привычке плотно закрыл за собой дверь.
В приёмной вдоль стен сидело двое сотрудников управления в форме командиров РККА, какие-то армейские с черными петлицами не то саперов, не то инженеров и трое гражданских, в одном из которых Кириллов узнал директора городской электростанции, остальные были ему не знакомы. Лица у всех были напряжены и полны тревожного ожидания. Военные тихо переговаривались между собой, но при виде вошедшего сразу замолчали.
Капитан поздоровался с присутствующими, получив в ответ невнятные кивки.
– Все старшие командиры, явно на серьезное совещание. Саперы…, точно саперы, а я-то тут при чем? – поймал он себя на мысли. – Черт, наверняка к подрыву готовят электростанцию и другие объекты. Неужели Киев оставляем?
От этих догадок ему стало тошно и бросило в холодный пот.
Кириллов снял фуражку и, не доставая платка, вытер лоб тыльной стороной ладони. От тяжких мыслей его отвлек звук раскрывшейся двери кабинета хозяина, и в приемной показалась секретарша – женщина средних лет в безупречно подогнанной военной форме сержанта государственной безопасности.
Окинув взором присутствующих, она остановила свой взгляд на Кириллове, и сухо произнесла:
– Товарищ Кириллов, замнаркома ждет вас, остальные подождите, вас примут через десять минут.
Бесстрастный тон этой женщины и непробиваемое лицо, не выражавшее никогда никаких эмоций, всегда поражали его до глубины души.
– Не баба, а механизм в юбке, робот бесчувственный, – шутили над ней в управлении.
Приятели Евгения как-то даже заспорили о том, как она ведет себя в семье, или секретарша наркома жената только на работе.
– Боже, как это было давно и какая глупые воспоминания, особенно сейчас, – переступая порог кабинета, подумал Кириллов.
Хозяин кабинета принял его сухо и деловито.
Капитан ГБ хотел было отрапортовать по всей форме, но замнаркома коротко кивнул на стул, предлагая садиться, после чего сразу перешел к делу. Савченко был давним знакомым Кириллова ещё по службе в пограничных войсках и хорошо знал капитана.
– Рад бы порадовать тебя, Евгений Николаевич, да вот нечем, и времени у нас в обрез. Буду краток.
Кириллов кивнул.
– Положение очень тяжелое, и я не исключаю, что в ближайшее время мы окажемся в плотном кольце. Сегодня на рассвете с Кременчугского плацдарма враг нанес массированный удар крупными силами танков и, смяв нашу оборону, устремился на север на соединение с войсками Гудериана. Наша пятая армия, обескровленная в предыдущих боях, не в состоянии сдержать удар проклятого «быстроного Гейнца», как его называют немцы, а тут ещё одна напасть с юга. Войск, чтобы там остановить танки, у нас нет. Немцы выходят на оперативный простор.
Савченко подошел к висевшей на стене карте и отодвинул занавеску, прикрывавшую ее от посторонних глаз.