Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 22)

– Негодяй, как ты смел травить свободного человека собакой? Знаешь ли ты, что тебе будет за это? Так вот, знай, тебя подвесят на кресте, вместе с беглым бунтовщиком Торном.

После его слов мальчишка затрясся, как осиновый лист, он умолял присутствующих пощадить его, оправдываясь, что он из всех своих сил сдерживал собаку.

Центуриону надоели оправдания насмерть запуганного пастуха и он, ударив жезлом по столу, потребовал продолжение рассказа.

– Никто тебя не распнет, прекрати свои завывания и продолжай.

Однако это не улучшило дело, и без того не блестящая речь несчастного Примуса стала ещё более немногословной и тусклой.

Цессий Лонг, поняв, что толку от него не будет, решил отпустить парня.

Мигдоний же не унимался: он приказал высечь раба и запереть его на ночь в колодки.

– Ты ещё дешево отделался, скотина, запомни мою доброту, грязный ублюдок.

Центурион с презрением покосился на управляющего и предложил ему привести следующего мальчишку, а потом добавил:

– А сам ты иди, знаешь – куда? В общем, займись хозяйственными делами, понял? Убирайся, а то мое терпение не безгранично.

Управляющий прислал очередного мальчишку, а сам свалил от греха подальше.

Цессий Лонг допросил и остальных пастухов, но от младших толку было ещё меньше, чем от Примуса.

– С этими все ясно, общую картину нам обрисовали, Каст, ты все записал?

– Да, командир.

– Позови этого придурка управляющего, и пусть ведет нас к пилоту.

***

Павел лежал на низкой кушетке в хорошо освещённой, просторной комнате. Ему помогли раздеться и аккуратно уложили вещи во что-то, отдаленно напоминающее то ли сундук, то ли комод, стоявший рядом с постелью. Лекарь, или кто он там у них, здоровый ражий мужик с руками лопатами, которыми наверно можно гнуть подковы, довольно бесцеремонно, но в то же время аккуратно осмотрел его ногу. Затем намазал какой-то вонючей мазью и наложил повязку. После его манипуляций боль ушла, остался лишь небольшой отек.

Когда эскулап закончил, в комнату вошла женщина средних лет в грубошерстной тунике и поставила на столик подле ложа Павла поднос с едой и кувшин, похоже, с вином, если судить по запаху. Потом она жестами показала на шнурок, висевший над постелью, и продемонстрировала его работу – при подергивании за стеной раздавался звон колокольчика.

Павел кивнул и жестами поблагодарил служанку. В ответ та лишь подернула плечами, поклонилась и вышла.

Пилот остался один. Он с неподдельным интересом осматривал выделенное ему помещёние. В комнате из мебели, кроме кушетки, низенького обеденного стола и резного сундука, были ещё пара красивых табуретов с причудливо изогнутыми ножками и большой бронзовый светильник.

– Судя по всему, сей осветительный прибор работает на масле, -прикинул Павел, – странно бы было ожидать здесь электричество. Хотя он где-то читал, что в древности знали о нем и использовали по крайней мере в гальванических процессах, но сейчас это было совсем не важно. Намного важнее было другое – выяснить где он? Как можно вернуться назад или, в самом худшем случае, выжить здесь и интегрироваться в местное общество. Ему нужно было чем-то удивить и заинтересовать местных туземцев, иначе он пропал. Нужно использовать все его, увы небогатые, познания в науке и технике применительно к здешним реалиям. То, что этот мир жесток к слабым и не прощает ошибок, Павел уже догадался.

Он бросил взгляд на блюдо с едой, на нем лежали фрукты: груши, смоква, яблоки и виноград, а также плоды, напоминающие персики. Помимо этого, был пшеничный хлеб, яйца и тонко нарезанное мясо.

– Нужно подкрепиться, силы ещё понадобятся, – подумал и принялся за еду.

Поглощая пищу, Павел начал анализировать:

– На вопрос «каким образом я попал сюда и смогу ли выбраться назад», у меня ответа нет, пока нет, по крайней мере. Стало быть, задаваться им не время, – размышлял он.

– Однако, что мы имеем, пока все не так уж плохо. Не разбился в урагане, дотянул самолет и сел почти целым. Мной заинтересовались местные, отношение нормальное, по крайней мере пока, оказали медицинскую помощь, кормят, поют, а могли бы и прибить с перепуга или заковать и бросить в тюрьму. Впрочем, как знать: может, впереди и тюрьма ждет, лучше не зарекаться. Сейчас задача номер один – это местный язык, его нужно быстрее осваивать, именно он ключ для адаптации в этом мире. Научусь говорить и смогу найти себе место под солнцем.

Он начал мысленно просматривать всех людей, с которыми так или иначе столкнулся за сегодняшний день, начиная от мальчишек-рабов, до Тита Лупо и его солдат.

– Интересно, это Древний Рим или что? Какой у них год? А вдруг это параллельная реальность? Вопросов куча, а вот ответов ни одного. Ладно, это узнаем позже, а пока, как говорится, будем жить – будем посмотреть.

Он сделал себе подобие бутерброда и начал есть, не прерывая размышлений:

– Сейчас лучше подумать, как строить отношения с этими людьми, с Титом Лупо, Мигдонием и с кем там ещё, с этим звероподобным одноглазым воином, не помню, как его зовут. Так, положим, с Мигдонием, этим жирным коротышкой со злыми, и вечно бегающими глазами, все ясно – он управляющий данного поместья. Его тут бояться все рабы, но, похоже, что у Тита Лупо его персона не вызывает большого уважения, – тут мысли Павла перекинулись на личность самого Тита.

– А сам этот Тит командовал солдатами, как он там себя назвал, опцион. Опцион – это что? Звание, ранг, должность?

Из учебников истории Древнего Мира Павел знал только центуриона – это римский капитан, командир сотни воинов. Он хорошо помнил картинку с его изображением – такой колоритный мужик в доспехах и в шлеме с красным гребнем.

Каково же было удивление Павла, когда дверь без стука открылась и на пороге материализовалась картинка из учебника.

В дверях стоял рослый, чуть начинающий полнеть мужик средних лет в шлеме с красным поперечным гребнем. За его спиной Павел увидел уже знакомых ему: Тита Лупо и возвышавшегося над ним одноглазого воина с обезображенным лицом. Замыкали эту делегацию молодой худощавый парень в форме легионера с каким -то деревянным ящиком под мышкой, ну, и вездесущий Мигдоний.

Павел привстал с кушетки и попытался приветствовать гостей.

– Добрый день, господа, – сказал он по-русски, но потом вдруг вспомнил прочитанное в исторических романах или увиденное им в пеплумах приветствие:

– Аве! – воскликнул он и, стукнув себя в грудь, выбросил вперед руку.

Посетители слегка опешили от удивления. Центурион, что-то сказал присутствующим, кивнув на Павла, потом приблизился к нему и представился.

– Эго, центурион Цессий Эмилий Лонг, працептореум кастелиум Ursi Clvus.

Павел понял, что перед ним центурион и он тут старший, в общем – местная шишка.

– Что он там сказал? Працепториум – это что такое? Кастелиум, что-то знакомое, ааа… точно: на английском кастел – это замок, значит, кастелиум – замок или крепость. Тогда, может, прецепториум – это начальник или командир, а была не была представлюсь тоже, – подумал Павел и представился:

– Никифоров Павел, пилот, працепториум аэроплан.

Русское слово «самолет» Павел специально заменил на английский аналог, так как в нем была греческая частица «аэро» – воздух, ну, а командиром назвался для солидности. Впрочем, пусть и с известной натяжкой, но это было правдой.

Центурион с удивлением переглянулся со своими людьми и что-то произнес, в их диалоге несколько раз повторились слова «аэро» и «планум». Тит Лупо что-то говорил в ответ, а одноглазый кивал.

Видя некоторую заминку, Павел решил брать инициативу в свои руки и жестом предложил вошедшим сесть.

Как назло, в комнате было только два табурета, но центурион что-то требовательно сказал Мигдонию, показывая ему жезлом на недостаток мебели, и тот моментально скрылся за дверью. Послышались его крики и суетливая беготня слуг, после чего в помещёние принесли недостающие табуреты и даже небольшое бюро, которое поставили перед худощавым легионером с деревянным ящиком под мышкой.

Когда слуги удалились, а гости или, наверное, правильней будет сказать, хозяева расселись и с интересом уставились на Павла, он понял, что настала минута завладеть инициативой, когда необходимо удивить присутствующих, произведя на них неизгладимое впечатление. Павел заранее продумал этот шаг, предполагая, что встреча подобно этой неизбежна. Он неспешно под любопытствующими взглядами присутствующих достал из куртки смартфон и включил его.

Простейшая манипуляция с этим вполне заурядным для его века устройством произвела на окружающих впечатление, чуда. Ярко загоревшийся экран и простенькая мелодия привлекли внимание аборигенов, но главный сюрприз ждал местную публику впереди. В смартфоне Павла, помимо прочего, было записано несколько клипов и фрагментов из художественных фильмов со сценами воздушных боев. Один из них он и включил зрителям, это был отрывок из фильма «Перл Харбор» со сценой боя английских истребителей с птенцами Геринга в битве за Британию, за этим отрывком последовала пара клипов про асов первой мировой и ещё что-то в этом роде.

Сказать, что присутствующие были в шоке от увиденного, это не сказать ничего. Челюсть центуриона отвисла, и он, не произнося ни слова, сидел с открытым ртом, уставившись в экран смартфона. Остальные были не лучше: прибывшие были подобны маленьким детям из диких племен Амазонии, впервые увидевшим мультфильм. Наблюдая за их реакцией, Павел прокрутил ещё несколько клипов и выключил смартфон, экономя заряд аккумулятора.