Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 11)

Потом вдруг поднял глаза на Маркона и попросил:

–Во имя наших богов, во имя памяти Райхольда, которого ты любил, убей нас. Лиши жизни и избавь от мучений и позора.

–Что же ты сам не убил себя Торн сын Дирка?

–Я хотел заколоть девчонок, но они напугались и убежали, глупые дуры, а сам с сыном попытался уйти, я бы убил и его и себя, но понадеялся…

Маркон не дал ему договорить:

–Понадеялся на что, на чудо, на милость богов или может на снисхождение хозяина? – в голосе декуриона прозвучала жесткая издевка, гримаса презрения исказила и без того уродливое лицо командира конных разведчиков, и лишь упоминание о старом жреце не дало ему прервать этот бессмысленный диалог.

–Убей, прошу, -уже менее вызывающим тоном сказал Торн, – ради наших богов, убей хотя бы сына, ты не представляешь, что они хотят с ним сделать.

Весь вид осознавшего их отчаянное положение Торна был жалок, и это вызвало пренебрежение окружающих.

–У нас с тобой теперь разные боги, – сухо отрезал Маркон

***

Пока происходил весь этот разговор вокруг них столпились все: и ауксиларии, и Тит.

Правда, поскольку диалог проходил на одном из диалектов северных племен опцион не понял ни слова.

–Что он говорит? – попросил перевести стоявшего рядом Гунальда.

–Убить просит себя и сына или только сына.

–Что же сам не убил?

–Надеялся ночью как-нибудь выбраться.

Внезапно разговор прервался, и все воины ауксилии, переглядываясь, стали что-то между собой обсуждать, некоторые из них косо поглядывали на Тита.

–Что происходит? – с недоумением спросил опцион.

–Погоди, тут такое дело, – Гунвальд замялся, – впрочем, тебе сейчас все наш командир объяснит.

В самом деле воины расступились и к Титу подошел Маркон.

–Отойдем, опцион, разговор есть.

Тит недоуменно поднял брови и, пожав плечами, согласно кивнул. Таким Маркона он давно не видел.

Они отошли шагов на двадцать и присели на разогретые солнцем камни.

–Говори, – с неподдельным интересом предложил опцион.

Рассказ Маркона был краток и незамысловат.

–Сразу хочу сказать, мне нет дела до Торна и его побега, и я не нарушу румелийские законы, все беглые будут возвращены хозяину, – начал Маркон, – но мне нужна твоя помощь в одном деле, точнее твое молчание.

– Ты можешь на меня рассчитывать, если твое предложение не противоречит приказу и моему долгу.

–Не противоречит.

–Излагай, я весь внимание.

–На прошлой неделе, свое имение посетил досточтимый Дионисий, -слово «досточтимый» Маркон произнес с нескрываемой усмешкой.

–Ну и…

–Вместе со своим другом, не менее «досточтимым» Конкордием Сенисом, который решил приобрести в имении несколько молодых рабов для своих забав и даже заплатил задаток.

Тит поморщился.

Крупный торговец лесом, владелец деревообрабатывающих мастерских и корабельных верфей Конкордий Сенис был известен всей округе. Да что там округе, всей провинции, но не столько своими коммерческими предприятиями, сколько…страстью ко всему экзотическому.

Начиная от зверинца с самыми невероятными животными и аквариума с муренами, кончая светскими увеселениями. Он из всего делал шоу, будь то религиозная церемония или казнь непокорного раба. Любое событие Конкордий превращал в спектакль, нередко кровавый.

Его приемы славились безумной роскошью, излишествами и извращенными порой просто мерзкими представлениями порожденными его больной фантазией. Массовая оргия в апогее приема или схватка гладиаторов насмерть прямо среди обеденных столов – это было банально и мало бы кого удивило, все приедается со временем, но только не у Конкордия Сениса.

Его безумства эпатировали публику и были на грани дозволенного.

В прошлом году он в честь празднования богини охоты Дианы устроил забег нескольких обреченных рабов, преследуемых собаками. Несчастных зашили в волчьи шкуры и заставили бежать к заброшенному святилищу богини. По условиям «игры» добежавшему даровалась жизнь и свобода. Увы, победителя не было. В это время гости делали ставки и наслаждались зрелищем.

Имея «утонченный вкус» и тягу к греческой мифологии «досточтимый» Конкордий, уделял немалое место разыгрыванию сюжетов на тему древних сказаний.

Так совсем недавно на очередном приеме «сей славный муж» развлек уважаемую публику полетом Дедала и Икара, специально построив метательную машину, в ковш которой сажали связанного человека, приделав к нему бутафорские крылья, и …отпускали в полет. На роль мифологических героев Конкордий определил двух провинившихся слуг.

В общем, развлекался как хотел.

Все это отлично знали и Маркон с Титом. Нет, не то чтобы они сильно осуждали действия Конкордия, считая, что он в своем праве, но…сейчас возникло одно – но. Мимо которого даже Маркон, жестокий и равнодушный к чужому горю наемник, не смог пройти. У Маркона оставалось своеобразное понятие о чести и вера в богов, которую он пытался скрыть под маской холодного цинизма.

Магнус отказался от своего имени, вычеркнул себя из своей старой жизни, из рода и племени, обретя новую семью в лице турмы наемников, где по сути стал военным вождем. Дальнейшую свою судьбу, если боги позволят, декурион тоже связывал с Румелией и планировал, уйдя в отставку, обзавестись фермой с рабами и семьей. Поэтому никакие законы республики он нарушать не собирался.

Однако…Магнус-Маркон привык платить долги, а старый жрец Райхольд, племенной кудесник и колдун, путешествующий в своих грезах меж мирами, был его кредитором. Он дважды спас Маркона от смерти. В далеком детстве, исцелив от лихорадки, и тогда, когда покинутый всеми, проклятый родным отцом и умиравший от голода Магнус брел куда глаза глядят по бескрайнему зимнему лесу, рискуя стать добычей волков или оказаться в лапах работорговцев. Именно тогда случайно наткнувшийся на него жрец помог обездоленному изгнаннику и дал возможность пережить зиму у себя на капище. Магнус никогда не забывал этого и поклялся всеми богами, отблагодарить спасителя при первой возможности.

Увы, Райхольда больше нет, он ушел к предкам, но есть мальчишка, щенок Торна, выбранный покойным жрецом себе в ученики, и теперь этому парню грозит опасность страшнее смерти.

–Что же пора, хотя бы так оплатить счет, – подумал Маркон, – и почтить этим память кудесника.

– Извращенец Конкордий решил использовать всех этих рабов в своих игрищах, – высказал догадку Тит.

–Не всех, а только двоих подростков. Это стало известно Торну, и он, сбив замки, решился на побег со всей своей родней.

–А беременная девка…?

–Нет, она предназначена другому хозяину, вполне приличному человеку, но об этом потом. Сейчас речь не о ней, и вообще судьба этих рабынь меня не интересует, как и Торна.

–Остается мальчик. Так что ты задумал, Маркон?

–Спасти его от жуткой участи. Он был учеником человека, которому я обязан.

Тит не без интереса посмотрел на своего приятеля.

–Поясни.

–Что тут пояснять?! Ты видел внешность парня, у него лицо и волосы, строение тела, как у вашего бога, как же его, забыл. Ну этот, с луком и крыльями?

–Купидона, – подсказал Тит.

–Во-во точно, греки его ещё этим… Эротом зовут.

–Так ты хочешь сказать, что Конкордий приготовил ребенка для своих утех.

–Если бы только это, – скривился Маркон, – все намного хуже. Он решил оскопить мальчишку и лишь потом использовать его в своей постели, а ты знаешь, что по нашим поверьям искалеченный так человек никогда не воссоединится со своими предками в загробном мире.

–Мальчики-скопцы… Да, я слышал: у Конкордия всегда есть несколько таких слуг…

–Я хочу помешать этому, – резко отрезал Маркон, – но мне нужно твое молчание и подтверждение моих слов.

–Так что же ты задумал?

Маркон покосился на опциона и скривил рот в усмешке.

–Я думал ты догадливее, дружище.

–Ты…– начал было Тит.