Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 10)

– Верну, не беспокойся.

Маркон обернулся к стоящим рядом воинам.

– Значит так, как только опцион перелетит на другую сторону двое из вас, ты и ты, – он ткнул пальцами в ближайших разведчиков, – сразу же перебираетесь через промоину ему на помощь.

– Будет сделано, командир.

– Тогда, идите, да помогут вам боги.

Все произошло, как нельзя лучше: Тит с первого же броска закинул веревку на торчащий сук и, дернув ее пару раз, убедился в надежности и прочности последнего. Можно было прыгать.

Скорости его решения очень способствовал тот факт, что на противоположной стороне тоже заметили приготовления опциона. Рядом с головой Тита просвистел камень, а за первым вскоре последовал и второй. Спасало только то, что малолетний пращник боялся полностью вылезти из своего укрытия, и это сильно сказывалось на результатах его бросков.

– Пора, а то маленький гаденыш в следующий раз не промажет, а мне ещё с его папашкой разобраться надо, – подумал Тит и с этой мыслью, покрепче ухватившись за веревку, оттолкнулся ногами от валуна. «Полет» занял несколько секунд, которые едва не стоили опциону жизни.

Мальчишка понял, что терять ему нечего, и, выскочив из расщелины, наконец метнул свой камень в полную силу, как следует раскрутив пращу. К счастью для Тита он промазал, но от этого опциону не стало легче, едва только румелиец приземлился на уступе, как на него набросился полуголый гигант, вооруженный железным зубилом.

Тит едва устоял на ногах, Торн был выше его на полторы головы, шире в плечах и явно сильнее. Просто чудом офицер выдержал первый натиск, уйдя от прямого столкновения с этой горой мышц. Опцион отклонился в сторону, насколько позволяла узость уступа. Торн ударил кулачищем в пустоту.

Оказавшись сбоку от противника, Тит намеревался выхватить кинжал, но понял, что не успевает – на помощь отцу, будто бесенок из преисподней, выскочил мальчишка.

Отбросив плечом озверевшего сосунка, Тит хотел было ударить Торна в бок кулаком, метя в подреберье, но опоздал. Беглый уже развернулся к нему лицом, и удар опциона пришелся на стальной пресс кузнеца.

Дальнейшее было как в тумане, Тит помнил, как он с трудом выбил страшное зубило из рук этого варвара, но за этот успех он заплатил тяжелым тычком в грудь, едва не стоящим ему пары сломанных ребер. Из последних сил опциону удалось увернуться от прямого удара голову, но в следующее мгновения варвар повалил его на землю и сомкнул свои пальцы на горле Тита.

– Это конец, – с ужасом подумал опцион, прилагая нечеловеческие усилия, к тому, чтобы ослабить хватку противника. Сознание начало меркнуть, а перед глазами поплыли круги.

Внезапно все кончилось, стальные пальцы Торна разжались, а сам он, словно куль, обмяк и завалился на бок. Тит почувствовал, как кто-то схватил его за плечи и начал трясти. Будто издалека донесся голос:

– Опцион, живой?

– Пить, – прохрипел Тит, – ради всех богов, пить.

Ему сунули в рот горлышко фляги и неразбавленное вино хлынуло в гортань.

Горло обожгло, Тит закашлялся и, превозмогая боль, разразился площадной бранью.

– О, значит точно жить будет, – послышался смешок на отвратительном румелийском, и Тит увидел щербатую улыбку воина ауксилария. Его хлопали по спине и выражали свое одобрение.

В другой раз опциона взбесило бы это панибратство, но сейчас он поймал себя на мысли, что очень рад видеть эти грубые варварские рожи – наемники спасли ему жизнь.

– Спасибо, вы как раз вовремя, – придя наконец в себя, произнес Тит.

– Как всегда, – бахвалясь хохотнул ауксиларий и добавил, – главное дело сделано.

– Ты убил его? -посмотрев на тело Торна, спросил щербатого Тит.

– Ну вот ещё, просто оглушил, жить будет.

– Правда, думаю, не долго, – заржал второй воин.

– А по мне хоть пусть век живет; главное – премия, за мертвеца то только половину получишь.

– Это да, – согласился его напарник.

Тит осмотрел уступ: на узкой площадке у его ног лежали два связанных тела, мужчины и ребенка. Торн был без сознания, а малец молча смотрел на своих мучителей, в бессильной ярости скрежеща зубами.

Тит поразился очень красивому лицу юного пленника, его правильным чертам, курчавым волосам цвета спелой пшеницы и выразительным глазам, полным слез.

– Теперь я кажется понимаю, почему этот мальчишка заинтересовал покупателя, – подумал опцион, но его лицезрение подростка было прервано грубым окриком Маркона.

– Эй, Тит, ты там живой?

– Как видишь.

Маркон стоял под скалой, уперев руки в боки, и по-хозяйски отдавал команды своим бойцам.

– Ну, вы там закончили вязать этих ублюдков? – спросил он, – Если спеленали, спускайте их сюда на веревках.

– Сейчас, командир, – ответил один из воинов, – ещё немного, и спустим.

Не прошло и десяти минут, как оба пленника оказались на земле. Стянутый крепкими путами Торн глухо мычал, постепенно приходя в себя. Наконец он открыл глаза и злобно уставился на солдат, его взгляд блуждал от одного ауксилария к другому.

– Очухался, выродок, – с ненавистью набросился на связанного раба собаковод, – вот тебе, скотина, за Алкеона, падаль, твоя поганая жизнь не стоит клока шерсти моего пса.

С этими словами кинолог что было силы стал пинать Торна ногами по ребрам.

– Уймись, Вигхард! – скомандовал Маркон, – собаку не вернешь, а этот нужен нам живым. Кто-нибудь развяжите ему ноги, я не собираюсь везти его на лошади, надеюсь, он сможет идти.

– Это живучая тварь, пойдет как миленький или отведает плети, – убежденно произнес Вульф, демонстративно поигрывая уздечкой.

Пленнику развязали ноги и поставили перед декурионом.

Внезапно беглый раб, вперил свой взгляд в командира разведчиков и, сплюнув кровавый сгусток из разбитого рта, хрипло произнес:

– Ну здравствуй, Магнус сын Аларда, братоубийца, вот ты каким стал. Думаешь, я не узнал тебя под гримасой твоего нынешнего уродства.

Искалеченное лицо декуриона скривилось в страшной гримасе, а по телу словно прошелся электрический разряд, но Маркон быстро взял себя в руки.

– Я уже забыл, когда меня так называли. Для тебя я – Маркон, декурион Маркон, командир турмы. Так кто ты, раб?

– Магнус сын Аларда, вождя герминов, одолевший медведя и убийца родного брата, ты не помнишь меня, я не менял имен и не прятался под личиной.

– Кто ты, Хель тебя забери, кто ты такой? – Маркон потерял терпение, отнюдь не сентиментальный декурион почувствовал, как волна воспоминаний о доме и родном племени накрывает его, а ком подкатывает к горлу.

–Я – Торн сын скальда Дирка из племени дантов, кузнец. Мы часто встречались в вашем бурге, когда отец приезжал на ярмарку.

–Торн, – усмехнулся Маркон, – припоминаю… и что дальше?

Раздосадованный своей минутной слабостью Маркон хотел сказать пленнику, что-нибудь обидное, но вместо этого, спросил:

–Ты видел моего отца и мать, они живы?

–Вождя Аларда уже нет в живых, а его жен взял в свой дом его брат, нынешний вождь герминов Зигурд.

–Дядюшка Зигурд, что же – логично…

–У славного вождя Зигурда нет племянников, носящих прозвище Маркон, – с вызовом сказал пленник.

–Как ты смеешь! – брызжа слюной и едва себя сдерживая, декурион потянулся к мечу, но одумался, – Ты прав, – немного смягчившись, произнес он, – Магнус умер, а перед тобой совсем другой воин.

–Воин, – в голосе пленника прозвучал сарказм, – воин – это тот, кто защищает свою землю, свой род и добывает богатство и славу своему племени, а за что воюешь ты, служа им? – Кивнул он головой в сторону стоящего на утесе Тита.

–Не тебе говорить мне это, посмотри на себя, раб, много ты добыл славы и богатств, или, может, ты защитил свое племя от позора. Твои родичи в румелийских цепях, а ты, жалкий червь, вздумал учить меня жизни.

Торн потупился.

–В позоре нет моей вины: союзники румелийских собак, из племени сормов, пошли в набег на наши земли тогда, когда мы были на Великой охоте. Сормы – люди без чести: они разграбили наше святилище, убили верховного жреца Райхольда и его помощников и увели в плен всех женщин и детей.

Упоминание о жреце вновь вызвало непреодолимую тоску в душе Маркона: Райхольд был мудрым человеком и однажды он спас жизнь юному Магнусу, излечив его от лихорадки. Кроме того, именно из-за дочери этого древнего старика он и оказался в румелийском войске, они не поделили красавицу с братом.

–Как же ты оказался среди женщин и детей?

–Я и ещё несколько мужчин остались охранять поселение от лихих людей, но вот…

–И не сумели, – со злой иронией произнес декурион.

Торн вновь потупился, низко опустив голову.