Олег Новгородов – Рассказы (страница 22)

- Юрец смс кинул, его до шести не будет, - сообщил он, пробивая в кассе чек. – Дочку на диспансеризацию повез.

- Спасибо, - ответил Бобров. Блин, сговорились они все, что ли?! - А монастырь далеко?

- Монастырь… Момент. Михалыч! – крикнул он пожилому толстяку, грузившему в багажник «Оки» шипованную резину. – Пассажира до богадельни возьмешь?

Толстяк закрыл капот и подошел к Боброву, протягивая руку.

- Копытин, Антон Михайлович.

- Виктор.

- Сейчас тронемся, я там рядышком живу. Вадим, у тебя совесть есть? Ты мне техосмотр обещал еще в прошлом месяце!

- Михалыч, да меня инспекции задрали, то пожарникам неймется, то ифэнээс, то еще шобла какая на огонек завалит! Сделаю я тебе тэ-о, не дави пока!

- Тю, какие мы нежные. Виктор, милости прошу в лимузин.

Копытин крутил трехспицевую баранку, и она полировала выцветший спортивный джемпер с динамовской эмблемой, обтягивающий брюшко. Он без устали трепал языком, воспевая свои заслуги перед Затокой, обществом и отечественной педагогикой. У него учительский стаж тридцать лет, преподавал историю и географию, автор сотни методических пособий, своих детей четверо, дети – они же будущее. Такой галиматьи Бобров наслушался по первому каналу, но Копытин ему и слова вставить не давал, а от его разухабистой манеры рулить Виктора донимала морская болезнь.

- Ну, а вы какими судьбами к нам? – снизошел до зеленеющего Боброва Копытин.

Бобров нехотя отчитался о своей экспедиции.

Услыхав про его мытарства на большаке, Антон Михайлович прицокнул.

- Поди-ка, а ведь Томка-то, невестка бабы Паши – сестра коллеги моего, он их навещает раз в месяц. Муж Томкин два трактора по пьяни утопил, а с третьим и сам утоп, не вылез. Теперь на ней и дом, и баба Паша… Нагородила вам старушка ужасов, как батюшка грехи отмаливал за всю деревню, а по часовне черт скакал?

- Да.

- Что думаете?

Бобров думал, что тут удивительное совпадение. Тему, которую он обсуждал сам с собой, исчерпав уже все аргументы и контрдоводы, теперь можно обсудить с заинтересованным человеком, пусть даже это болтливый, напыщенный Копытин.

- Много отсебятины.

- Верно. Но баба Паша эту историю не придумала. Она лишь передает ее так, как слышала от других.

- Слышала или видела?

- Ей уже мнится, что видела, но, скорее, слышала. Ее, пятилетнюю, родители вряд ли взяли на ночное бдение. Помимо того, что батюшка панику поднял, в ночь ждали урагана. В Изнанково не только купол обвалился у часовни – посрывало кровли, столбы телеграфные уронило. Среди сельчан были погибшие. Конечно, по батюшкиному наущению люди остались без укрытия. Но основную мощь урагана приняла на себя деревня. Полтора километра от Прежнего Изнанкова до амбаров в Новом многих спасли.

«Ока» влезла на горбатый мост: с него, с середины, открывался эпический вид на Затокинский монастырь, стоящий у самой реки. В приоткрытое окно пахнуло сыростью и тиной. Бобров вычитал в блоге завзятого богомольца, что монастырь сооружен в восемнадцатом веке, и с тех пор не реконструировался. А вот моста здесь тогда не было – на южный берег сплавлялись по воде.

Навстречу Боброву и его добровольному гиду из монастырских ворот выпорхнула стайка бледненьких мальчишек. Они нестройным хором поздоровались.

- Я в воскресной школе занятия веду, - похвастался Антон Михайлович. – А извольте-ка, Виктор, откушать, угощаю.

В трапезной он был завсегдатаем и меню знал наизусть.

- Уха здесь – пальчики оближите. И непременно отведайте кулебяку с рыбой, такую вам нигде не подадут. Старинный рецепт, сам епископ благословил пользовать. А вот квас и медовуху не берите, они с градусом, а вам за руль садиться. Попейте водички клюквенной.

Самый привередливый гурман не побрезговал бы затокинской монастырской ухой, но Боброву кусок в горло не лез. Кто свистнул брошюру из офиса? Какова ее реальная стоимость? Антон Михайлович, смачно хлюпая ухой, с воодушевлением развивал свои теории.

- …провода гудели очень громко. Несколько человек даже оглохли. Гудели – значит, энергия оттекала. Куда-то задействовалась, понимаете? Потом еще нюанс: купол рухнул от урагана или ДО него? Это существенно. Матушка бабы Паши, когда жива была, говаривала, что селяне помчались вызволять Николая, и тут уж вдарил ураган. Отсюда и погибшие…

Заслонив льющиеся в окно лучи солнца, над столом встал косматобородый пресвитер.

- Опять ты, раб божий, не по уму речи заводишь, - витиевато попрекнул он Копытина. («А, отец Григорий, доброго дня!»). – И как тебе, Антон Михалыч, не надоест усопших всуе поминать? Всё хочешь божий промысел в уравнения перевести? И чем ты лучше тех, кто под болезных да новопреставленных весы подсовывает? А вы, - священник грозно уставился на Боброва, - не телевизионщик ли?

- Не-а, - съехал Виктор.

- А то был у нас тут один. Я, говорит, ищу доказательства того, что Николай Сапов в 1925 году украл научный труд профессора Шкруевича. – Бобров почему-то не удивился, услыхав эту одиозную фамилию, хотя внутри что-то оборвалось. - А, дабы себе его присвоить, настрочил в ОГПУ анонимку, что Шкруевич за монархию агитирует. Как только бедного Сапова не шельмовали: и чекист, и анархист, и самозванец, а этот вором заклеймил… Только сам же Шкруевич Сапову и отдал свой трактат, на вычитку или еще зачем. И навряд ли там что выдающееся было, ну какой из Шкруевича профессор? Войтех Шкруевич морской корпус закончил, по дядиной протекции его флаг-офицером взяли. Шулер, распутник и безбожник, с большевиками не поладил, вот и залег в глубинке. Это сейчас до столицы два часа езды, а тогда – глухомань…

- Для чего же эта примитивная личность чекистам понадобилась? – Антон Михайлович взял с блюда кулебяку. – За ним роту штыков командировали, не много ли чести?

С отцом Григорием он держался на дружеской ноге.

- Чекистам он понадобился, чтобы золото стрясти. Рота не для чести, а чтобы не сбежал. Шкруевичи богачами слыли.

- Всё равно, отец Григорий. При аресте он всей деревне дьявола сулил, а Николаю и вовсе персонально. Что Сапов такого знал о Войтехе, что разогнал всех и молебен отправлял?

- Пустозвонишь много, Антон Михалыч, - после короткого раздумья сумрачно ответствовал Григорий и удалился. Копытин проводил его исполненным почтения взором.

- Натерпелся Григорий от Шкруевичей, - прочавкал он в кулебяку. – Журналист тот – изверг, его б воля, он бы монастырь по камешку разобрал. Оказался родичем Войтеха. А Григорию из Епархиального приказали: в архив допустить, рукопись, если таковая найдется, отдать. По былым, де, заслугам: предки его церковь деньгами облагодетельствовали. Он весь архив перелопатил, но ничего не нашел. Тогда отца Григория чуть не за грудки взял: где, мол, прячешь? Чуть до греха не довел, да позвонил ему кто-то на сотовый – якобы, в другом месте искать надо. Показал, между прочим, копию письма Войтеха Адамовича, где черным по белому: «…служка Сапов, меня ограбивший и оболгавший, поплатился, и жалею лишь, что при том не был. Мои дневники и подшивка записей в Затокинском монастыре: Сапов накануне одолжил у старосты подводу, а куда ему ехать, кроме Затоки?». Отец Григорий насчет Войтеха непреклонен, но повод ополчиться против Сапова у того, выходит, был, и каких-то бумаг он впрямь лишился.

- Может, карты сокровищ?

- Ну, может быть, и карты. Я, школьником еще, да и студентом, мечтал найти клад. Все окрестности облазил, байки старожилов конспектировал… С кладом не повезло, а коллекцию минералов уникальную собрал, учился-то я на геолога. Но вот какая штука: о драгоценностях семьи Шкруевичей никто и не обмолвился, а ведь кладоискатели в Затоке и до меня были. Не факт, разумеется, что Войтех своё золотишко в наших краях прикопал, ему в Петрограде сподручнее. Однако что такое карта сокровищ? Лист, ну два, но не рулон, тем более не пачка, их специально маленькими рисуют, чтоб удобно при себе носить. А Шкруевич в архив с мешком подался. Зря наместник Войтеха упрощает. Кавалергард, карточный фокусник, атеист – не главное всё это. С червоточиной он был.

- А что, если… - Бобров запнулся.

- Что, если что? – поощрил его Копытин.

- Всё сходится к тому, что Сапов с его трактатом ознакомился. Если он был, с церковной точки зрения, богомерзким? Мог Николай пренебречь христианской моралью, обычной порядочностью и донести на Войтеха?

- Чужая душа – потемки, а через семьдесят с лишком лет и подавно. Но я думаю – отче Николай деревенских выгнал не вдруг. Понимал, что Войтех не впустую грозится. Если хотите, прогуляемся после обеда по монастырю, да покажу вам заодно и Николаеву могилку.

Бобров покосился на часы: половина третьего. Торопиться пока некуда.

- Давайте.

***

В 16:45 он опять стоял на платформе. Копытин, при всем его самомнении и ретроградстве, был весьма любезен, и, хотя ему названивала рассерженная жена, отвез подопечного к станции. Пытаясь стряхнуть сонливость (в трапезной кормили на убой), Виктор переминался с ноги на ногу, отхлебывая из пластикового стаканчика жидкий общепитовский кофе. Ему требовался отдых в горизонтальном положении: до кладбища и обратно к монастырю не ближний свет, да и похоронили отца Николая в самом отдаленном закутке.