Олег Новгородов – Рассказы (страница 21)
- А когда он закрывается?
- Он не закрывается. Просто у хозяина вечеринка с коре… с партнерами деловыми. – Девушка философски пожала плечами. – Ну, вы понимаете.
- Более чем, - согласился Бобров. – Ладно, схожу сейчас.
- В дверь они ломиться не станут, не волнуйтесь. Люди солидные, чиновники и все в доле... - она хмыкнула, - и все чиновники, в общем.
- Ага. – Бобров помнил пару приемов дзюдо, но пьяную вип-кодлу этим репертуаром дразнить не мудро.
Он отнес в номер сумку (комната не большая, но чистая, с телевизором и санузлом), смотался в столовую за бутербродами и парой бутылок пива. «Завтра отосплюсь до упора, - подумал он. – В машине еще наночуюсь». Откупорив пиво, переоделся и включил новости.
- Трудный день выдался вчера работникам железной дороги белорусского направления, - вещала телеведущая, щурясь на бегущую строку. «А мне-то какой», - поддакнул Бобров. – Несколько сбоев в движении пригородных поездов нанесли убытки перевозчикам, сотни людей опоздали на работу, добираясь на перекладных. В давке на автовокзале пострадали двое детей, их состояние… да, извините, их состояние сейчас уточняется. По предварительным сведениям, машинисты совершали резкое торможение при подходе к станции, после чего докладывали о сбитом человеке. ГУВД по Московской области инцидентов не подтверждает, личности погибших, если таковые были, пока не установлены. Однако в больнице города Дороховска дважды зарегистрированы вызовы бригад «скорой помощи» к платформам. Нам удалось дозвониться до одного из машинистов, Евгения Борцова, но он сослался на подписку о неразглашении. Официальный визит премьер-министра России в столицу Австрии…
«Эк тебе не фортануло, Женёк, - пожалел Бобров машиниста, прикладываясь к бутылке. – Твоё здоровье».
Он отмок в душе, съел бутерброды и вновь улегся на кровати с пивом. Внизу тусовались по-взрослому, но он заснул еще до того, как закончилось пиво во второй бутылке. Проснулся посреди ночи: в форточку врывался сквозняк, в номере захолодало. Бобров подошел к окну.
Гоп-компания угомонилась, пока он спал, и в неподвижной тишине отчетливо слышался грохот несущегося поезда.
Нахмурившись, он зажег свет, вынул из сумки ручку и карту и очеркнул пройденные путевые точки. Хотя в основном он выбирал их спонтанно, но перемещался, с небольшими погрешностями, параллельно белорусскому железнодорожному направлению. И сейчас находился у ветки железной дороги.
Впервые он почувствовал, что кто-то его преследует.
***
Расплачиваясь по счету, он заодно получил инструкции, как с минимальными потерями достичь Затоки.
- От нас прямо, с развилки налево, проедете Кашемировку и от нее напрямки, - администраторша зевнула в кулачок и убавила громкость у телевизора. – Слыхали, что с поездами творится? Опять псих какой-то по тормозам дал. В новостях кору слепили, что по железке «синий кит» шарится. Совсем ополоумели со своим китом.
Ведя машину одной рукой, а другой подстраивая тумблер обогрева, Бобров размышлял о человеке по имени Войтех, выдававшем себя за ученого. В размышлениях присутствовал и ротмистр Заренский, но где-то у задней кулисы.
Войтех.
«Если я сосредоточусь, то соображу, какая у него фамилия».
Допустим – всего-навсего допустим – что история Прасковьи Власьевны правдива более чем на пятьдесят процентов. Накинем еще десятку за уважение к старости (у бабушки склероз, но не маразм) и назначим Войтеха, арестованного чекистами, прямым или косвенным виновником гибели сельского священника. Но как он это намутил? Бобров признавал существование сглазов и проклятий, однако колдуны или ведьмы – те же гипнотизеры. Они бьют в подсознание, кодируют на депрессию, на виктимность, на ожидание беды, и сломленная жертва подчас сама подводит фатальный итог. Но ни ведьмы, ни колдуны не оперируют предметами и еще не состоявшимися событиями. Войтех мог сглазить Николая Сапова, но не мог наслать на него дьявола, как не мог силой воли обрушить купол часовни.
А если мог?
Если мог, то вопрос КАК не слишком интересен. Но КТО расправился со священником и вдребезги разнес всё в часовне?
Он не материализовался из воздуха (распаковался. Разархивировался) около часовни или внутри нее. Он пришел с поля. Здесь какой-то подвох. Почему с поля? Не там ли просверлена скважина из нашего мира в мир дееспособного зла?
- Я рехнусь, - угрюмо сказал Бобров. Напрасно он не позавтракал. Удрал из мотеля, будто за ним и впрямь кто-то гонится. – Да кому ты нужен.
«Тому, кто знает, что ты можешь назвать фамилию».
Его вновь охватила ночная тревога, с тем различием, что сейчас был день. Ну и что – дорога длинная, вокруг ни души.
Еще час, и он будет в Затоке. Уж там-то люди наверняка есть. Он пообедает в монастырской трапезной, и, весьма вероятно – хотя раньше ничего подобного не пробовал – помолится и поставит свечку кому-нибудь из святых.
Но в Затоку он попал значительно позже и не совсем в качестве туриста.
Три улочки чистой и ухоженной Кашемировки сходились в перекресток напротив двухэтажного дома с аптекой, универсамом и парикмахерской. Тут-то «буханка» и заглохла. Бобров переложил руль к обочине. Он минут десять крутил ключ зажигания, пока не убедился, что влип. В «буханке» что-то сломалось, а его максимум – перебортировать колеса. «Выстрелил» один из факторов риска, не прозвучавший из сахарных уст благоверной лишь по причине Бобровской скрытности – хуже профана по части машин днем с огнем не сыщешь. Ремонтной мастерской здесь, конечно же, нет… Бобров поскреб щетину на подбородке, спрыгнул на мостовую, подбоченился и взглядом конкистадора обвел местность.
Во дворе типового коттеджа парень в тельнике, камуфляжных штанах и берцах лихо рубил поленья. «Здравствуйте!» - окликнул его Бобров, парень вогнал топор в колоду и отозвался: «Вам тоже не хворать». Его-то помощью и заручился коммуникабельный, когда припрёт, Бобров. «Нормальная телега, почем брали?» Но диагноз был неутешителен.
- Бегунок сдох.
- И что теперь?
- Покупать надо.
- Где? – упадническим тоном спросил Бобров.
- В Затоке, в сервисе. Он дешевый. Привезете, я поменяю.
- А у них есть?
- Сейчас запрос сделаем. – Парень достал из кармана слайдер. – Алло, Вадик! Здоров! У тебя бегун уазовский нигде не заначен? Да? Ты проверь, чтоб я человека зазря не гонял. Точно? Он скажет, что от меня, зовут… как зовут? Виктором. Бывай, земеля! Ну вот, - сказал он Боброву. – Сейчас выдвигаетесь по Сосновой улице, в самый конец и на платформу. До Затоки электрички часто ходят, а оттуда до сервиса пешком – полторы сигареты. Адрес сейчас запишу вам и Вадима телефон. Однополчанин мой.
- Воевали вместе? – полюбопытничал Бобров.
- Ага, - задумчиво кивнул парень. – Только не скажу, с кем, а то не толерантно, так-то.
Бобров захватил рюкзак и уныло поплелся к платформе. Он бы дорого дал, чтобы обойтись без электричек, но бомбилы в Кашемировке не водились. Белорусская линия МЖД затаила угрозу, декларируя свои враждебные намерения чередой гротесков. Как будто на арене кривляется клоун в смеющейся маске, но с мясницким ножом за спиной. Но что конкретно готовится для него, Виктора Боброва, праздно колесящего по периферии на купленном за четверть цены микроавтобусе? Смерть от несчастного случая? Почему с такими преамбулами?
Он взял билеты туда и обратно, набросил капюшон – на платформе было ветрено – и развернул завалявшийся в рюкзаке сухпаек: шоколадку. Позвонил Ромка, и Бобров с набитым ртом ответил: «Ну?»
- Х-и гну! – без претензий на оригинальность срифмовал компаньон. - Ты где?
- В Кашемировке.
- А Кашемировка где?
- Там, где у меня машина сломалась!
- Чинишь?
- За деталью еду.
- Так и знал, что барахло купили. Короче, мне племяннику Шкруевича стрелу забивать? А то ты брошюру куда-то сныкал. Конверт под столом валяется, а брошюры нету.
- В сейфе.
- И в сейфе нет.
«Твою мать, - подумал Бобров. – Я ее читал, когда сигналка заглючила. Ломанулся к машине, контору не запер. Но у нас же никогда не воровали, а посторонних в здание не пускают».
Версией о краже Ромка остался недоволен.
- Кто на нее позарился-то? Еще бы раритет, а то поди у букиниста червонец стоила, и то он торговался… Кстати, младший Шкруевич – экстрасенс. Целительством занимается, причем элитно, у него на Варварке салон. Попробую насчет бланко-издательской договориться…
Но Бобров его не слушал. Ему не удалось воссоздать последовательность своих действий после срабатывания сигнализации. Но он вспомнил другое.
Шкруевич: «Надо переиздать. Малым тиражом, только для своих». Ромка: «Пятьсот экземпляров вас устроит?» «Меньше. Сто, сто пятьдесят». «Сделаем, Бронислав Войтехович».
Войтехович. Сын Войтеха. (В России мальчиков редко называют Войтехами, и вряд ли до революции было иначе). И по возрасту вполне годится в сыновья.
***
В затокинском автосервисе другой одетый в камуфляж парень, со шрамом во всю щеку и синей наколкой «ВДВ» на фалангах вручил ему запчасть.