Олег Новгородов – Пятый этаж, налево от лифта (страница 17)

В конце концов, чем она рискует, кроме встречи с компанией пьяной молодежи?

Каким путем добирался сюда маньяк?

Наверняка он приезжал на машине, не в руках же он тащил свой жуткий груз. Он оставлял машину где-то здесь, скорее всего, глубокой ночью, доставал сумку из багажника, и, в точности также, шел в восточном направлении, к вышкам. Идти ему было тяжело, всё-таки, он нес человеческое тело, хотя и основательно обескровленное. Но он был хорошо тренирован, и, как бывший пограничник, больше привык к пересеченной местности, чем Ира, идущая налегке, так что время в пути получится примерно одно и то же. Вряд ли он боялся быть замеченным — в восьмидесятом году количество сотрудников милиции на улицах не составляло и одной тысячной от нынешнего. А рядовые граждане вообще его не беспокоили. Если бы какому-нибудь неудачнику и вздумалось попытаться отобрать у него сумку, летальный исход был гарантирован.

Никто не мог помешать убийце, идущему совершить кошмарный ночной похоронный обряд.

Ира добралась до первой вышки через полчаса. Трава здесь доходила ей до коленей, но вокруг основания вышки она была вытоптана, смешавшись с грязно-коричневой землей. Дул пронизывающий ветер, зажигалка погасла несколько раз подряд, прежде чем Ире удалось прикурить. Затягиваясь сигаретой, она огляделась вокруг. Самое подходящее место для того, чтобы стать пред-предпоследним пунктом посмертного путешествия изуродованной, расчлененной жертвы. Остается только поездка в следственную экспертизу — но для этого надо еще, чтобы сумку с частями твоего тела кто-то нашел, ну, и последний пункт — скромная могила на кладбище, где-нибудь в самом отдалении.

Здесь надо было очень долго ждать, пока тебя найдут.

Поэтому в следующий раз убийце пришлось пройти уже гораздо дальше. Вот туда, где начинается лес.

Ира прикрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь нарисовать в своем воображении сцены ночных похорон.

Вот убийца идет через поле. Может быть, он даже насвистывает какой-нибудь веселенький мотивчик, если у него хватает дыхания. Ире бы точно не хватило. Темно, однако убийце темнота ничем не мешает — ему точно известно, куда надо попасть. Если кто-то и видит, как он минует вышки, это может быть только дух первой жертвы, навсегда оставшийся здесь. Но он просто молча наблюдает за своим палачом. Если бы тот пригляделся, мог бы заметить в том месте, где была брошена первая сумка, застывшую полупрозрачную фигуру. Однако палач не считает нужным приглядываться. Он знает, что в общепринятом смысле этого понятия он здесь один.

Ира отмотала кадры назад. Вот машина убийцы останавливается на обочине дороги, он выходит из нее и открывает багажник. Словно наяву, Ира почувствовала вырвавшийся из-под капота сладковатый запах разложения мертвого тела. Нет, не то. Еще дальше.

Подъезд ее дома. Ночь. На седьмом этаже маленькая Ира спит, ей снится уже близкое лето и поездка с родителями на море. Она была на море в прошлом году. Они полетят туда на самолете и будут жить в доме отдыха, у папы уже есть путевка, он сам говорил. Ира будет плескаться в прибрежных волнах и строить домики из мокрого песка. И собирать ракушки, их там очень много. А еще папа, наверное, поймает краба и даст ей его потрогать. Краб страшный, он угрюмо ворочает клешнями; ему не нравится то, что его зажали в пальцах и не дают идти своей дорогой. Между тем, пока Ира на седьмом этаже видит сны, тихо открывается дверь тридцатой квартиры на пятом. Из нее появляется человек с туго набитой большой тяжелой сумкой в руке. Также бесшумно он запирает дверь на все замки и вызывает лифт. Из сумки сочится кровь, но человек этого не замечает. По какой-то причине он очень неосторожен этой ночью, и через двое суток это сильно повредит ему. Он выходит из подъезда, его машина ждет напротив скамейки, на которой днем сидят местные старушки, обсуждая, какая же пошла молодежь. Убийца тоже еще достаточно молод, ему нет и тридцати.

Нет-нет, это тоже не то. Мотаем дальше…

Где-то за час. Уже стемнело, жители дома сидят по своим квартирам. В подъезд входят двое; они поднимаются на пятый этаж, и один из них открывает тридцатую квартиру.

И еще раньше. Где же это может быть?

…Товарная станция, через которую проходят грузовые составы. Где-то в черте Москвы, но ближе к… к восточной окраине. Здесь только что остановился поезд. Из открытого вагона появляется беглый зэк. На нем грязная одежда не по размеру; потемневшее заросшее лицо. Видимо, он провел в этом вагоне не одни сутки. Поезд приехал откуда-то из Магаданской области.

Зэк спрыгивает на гравий и озирается. Он не видит, что за ним наблюдают - человек в коричневой потертой кожаной куртке застыл с пистолетом в руке позади вагона. Его тонкие бледные губы плотно сжаты, а глаза похожи на две капли черной жижи. Зэк делает несколько шагов, но резко останавливается, слыша за спиной оклик:

- А ну стоять! Не двигаться, лечь на землю, руки за голову!

Ноги зэка врастают в землю. Но он не торопится выполнить недвусмысленный приказ. Только что у него отняли надежду на свободную жизнь, на то, что его побег всё-таки прошел удачно. И ему больше нечего терять. Вместо того чтобы лечь на землю, он оборачивается. Ему знаком человек в коричневой кожаной куртке, направивший на него ствол пистолета.

- Что, выследил, сука легавая?

- А как же ты думал, мразь? Ориентировка на тебя пришла. Что же тебе не работалось спокойно на лесоповале? Соскучился по легким бабкам да по толстым бабам?

Зэк рвет на себе рубашку. На его груди — татуировка.

- Ну, давай, стреляй в вора! Стреляй, сука, чё ждешь? Всё одно мне не жить!

Человек с пистолетом равнодушно пожимает плечами.

- Ты мне тут не ори, а то действительно прикончу. Сопротивление при задержании, сам понимаешь. Жить тебе или не жить — это сейчас я буду решать.

Зэк умолкает. Он ждет.

- Значит, ювелирку ты взял, а добычу припрятал. Если бы сознался, куда всё подевал, тебе бы дали по минимуму. Но ты решил так — отсижу, как надо, и вернусь. А когда вернусь, стану богатым человеком. Где драгоценности?

- А-а, вот что тебе нужно, гражданин оперуполномоченный. Ты что думаешь, я для того с зоны когти рвал, чтобы тебе тут в Москве забашлять? А не пошел бы ты к такой-то матери! Я это добро своей кровью оплатил, доходит до тебя, мусор продажный?

- Ну и ладно, буду я тут с тобой спорить. Сейчас тебе первая пуля в коленку пойдет, как предупредительная. Ори, не ори, хрен тебя кто услышит. Машинисты в диспетчерской, а диспетчерская отсюда далеко. Некоторое время ты помучаешься. А я подумаю, вызвать мне коллег, чтобы тебя отвезли куда надо, или башку тебе прострелить, чтоб не мучался.

- Ладно. Чего ты хочешь? Половину?

- Половину стоит твоя коленка. А вторую половину — твоя жизнь. Что ты себе на водку оставишь, меня не колышет. Значит, так. Сначала мы с тобой забираем золото оттуда, где ты его заныкал, а потом я везу тебя на хату, где ты сможешь отсидеться пару дней. Пожрать я тебе, так и быть, куплю.

Зэк сощуривается.

- А откуда я знаю, что ты меня не пристрелишь, как я тебе всё отдам? На хрен я тебе тогда живой-то нужен?

- Живой ты мне нужнее, чем дохлый. Я с тебя еще и побольше поимею, ты ж завязывать не собираешься.

Человек с пистолетом говорит без всяких эмоций в голосе. Он — хозяин положения, он — палач, успокаивающий жертву надеждой на помилование.

Понимая, что времени на размышления у него нет, зэк решается.

- А если я тебя другим мусорам вложу? — на всякий случай спрашивает он.

- Твое слово против моего? Ты себе льстишь.

- Ладно, - сиплым голосом говорит зэк. — Но туда ехать надо. Я закопал… в надежном месте.

- Поедем, - кивает человек с пистолетом. — Моя тачка здесь неподалеку. Пойдешь первым, чтоб я тебя видел… и учти, сделаешь резкое движение, я тебе сломаю сначала руки, а потом — ноги. Ты меня хорошо знаешь.

Опустив плечи, зэк проходит мимо человека с пистолетом. Да, он хорошо его знает. В их последнюю встречу тогда еще не зэк, а свободный вор, успел только выхватить нож — и сразу полетел вверх тормашками, сломав себе ключицу. Он обдумывает планы на будущее, но понимает, что сейчас он попал в мертвый капкан. Через несколько часов, ночью, он войдет в дверь квартиры номер тридцать… и уже не покинет ее живым.

Убедившись, что поблизости никого нет, человек в коричневой куртке убирает пистолет в кобуру и следует за своей жертвой.

Напуганная собственным воображением, Ира открыла глаза. Сигарета в ее руке успела истлеть, пепел давно упал на землю. Откуда, ну откуда у нее все это в голове?! Она и слов-то таких половины не знает… Пора выбираться отсюда. Лучше бы она не приходила.

***

Ира почти час прождала автобуса. За всё это время на остановку больше никто не подошел. Может быть, старому полковнику милиции вечерние прогулки шли на пользу, но Ира едва держалась на ногах. Пока она шла назад, стало еще холоднее, ветер усилился. Ире хотелось домой. Она уже собиралась ловить машину до метро, когда вдалеке показался желтый «Икарус».

«Меня просто преследуют восьмидесятые годы», - подумала она, поднимаясь в салон. Двери сразу закрылись, автобус поехал дальше.

- Балаклавский проспект следующая, проезд оплачиваем, - прозвучал в динамиках монотонный голос водителя. Ира прокомпостировала завалявшийся в кошельке билет и расслабленно опустилась на сидение. Кроме нее, в автобусе ехало всего пять человек. Господи, насколько приятнее можно было провести этот вечер дома, у телевизора, в мягких тапочках.