Олег Новгородов – Пятый этаж, налево от лифта (страница 16)

В ходе расследования они в один голос утверждали, что труп при этом упал чуть ли не им на руки, поскольку был прислонен к двери изнутри. Они не сразу разобрались, что это такое вообще на них свалилось, всех троих заляпало кровью, и дальше они повели себя профессионально неграмотно. Ворвались в квартиру, наследили, оставили повсюду собственные отпечатки пальцев… Даже если там и были какие-то ценные улики, после панического метания по всем комнатам троих здоровых мужиков найти что-либо стало уже невозможно.

- Вот-вот, - спохватилась Ира. — Если там ничего не было, даже самого убийцы, как же труп оказался прислонен к двери изнутри?

- Его приклеили изолентой. Закрепили через грудь и по запястьям. Держался на соплях, но убийца смог закрыть за собой дверь, не уронив покойника.

- Ничего себе.

- Ну так вот, опера обшаривали квартиру, а следователь, вместо того, чтобы их проконтролировать, командовал с лестницы. За этим их и застала прибывшая по анонимному звонку, сделанному из телефон-автомата, группа быстрого реагирования. Неизвестный сообщил, что какие-то люди взломали квартиру и выносят из нее труп. Впоследствии, сопоставив всё по времени, я установил, что анонимный вызов поступил в милицию за несколько минут до того, как опера взломали замки и открыли дверь.

Всех троих временно отстранили от работы, а я получил строгий выговор и распоряжение в кратчайшие сроки разобраться в этом инциденте. Но разбирался я не совсем сам, потому что служебное расследование, по сути, велось отделом собственной безопасности уголовного розыска. Положение следственной группы ухудшало еще и то обстоятельство, что они, возможно, нарушили запрет прокурора по прямой указке Совета Директоров, о существовании которого отдел собственной безопасности прекрасно знал. Хотя и старший следователь, и оба опера пытались уверять, что ни с каким Советом они не связаны, а в квартиру вломились только для того, чтобы как можно быстрее найти убийцу и, таким образом, предотвратить очередные убийства. Я присутствовал при их, скажем так, беседах с офицерами из собственной безопасности, и более-менее разобрался в мотивах. Опера — ребята молодые, горячие, уверенные в том, что честно выполняли свой долг. Что касается следователя, ему, по-моему, просто очень сильно хотелось получить повышение. Потому как после поимки Сухаря в плане карьеры он ничем особенным не блистал.

Служебное расследование велось в закрытом режиме, но в поисках убийцы был задействован еще один оперуполномоченный, который очень активно вступился за своих товарищей. Он накатал в отдел безопасности длинную докладную, в которой подробно расписал весь ход расследования, все заслуги сыщиков, которые ночами не спали, работая над делом, и заодно добавил, что отстранять их от работы нельзя ни в коем случае. Потому что убийца еще не схвачен, а если материалы передать в другие руки, то всё еще больше задержится. Короче, со своим выступлением он попал под раздачу вместе со всеми остальными. По результатам служебного расследования одного из оперов вообще уволили из милиции, второму объявили взыскание и понизили в звании, автора докладной записки перевели в участковые. А вот гражданина старшего следователя прикрыл кто-то сверху. Следственную группу сформировали заново, и он по-прежнему ее возглавлял, но поиски так больше и не продвинулись ни на шаг.

Экспертиза установила личности троих убитых. Это были, собственно, сам Сухарь, и еще двое зэков, совершивших побег из тюрьмы и неизвестно как добравшихся до Москвы. Второй по счету и пятый, найденный уже в квартире, так и остались неопознанными. Но это, скорее всего, тоже были преступники — или находившиеся в розыске, или сбежавшие из заключения. У второго имелись татуировки, указывающие на принадлежность к преступному миру, а на трупе пятого обнаружили следы вытравливания кожного покрова кислотой — на груди и на предплечьях, то есть, там, где обычно и находятся наколки. Отпечатки пальцев второго нашлись в базе данных, но без имени — их просто сняли с места преступления. Обоих пытались подогнать под описания преступников, объявленных в розыск, но ничего конкретного из этого не получилось. Где-то что-то сходится, где-то — не очень. Считалось, что пятым был воровской авторитет Генанцвали, который как раз к этому моменту исчез из поля зрения наших осведомителей в криминальной среде — у него были татуировки на обоих предплечьях и на груди. По заключению экспертов, смерть этого пятого наступила буквально за полчаса, а то и меньше до того, как квартиру взломали оперативники. Это, кстати, дало дополнительный повод настучать им по башке — выходит же, что они упустили убийцу, да еще несшего с собой отрубленную голову, которую так нигде и не нашли.

Старый полковник замолчал, видимо, ожидая вопросов.

- А почему вы говорите, что в дальнейшем подтвердилась версия о работе убийцы в органах?

- Ну, она не то чтобы подтвердилась… Один из следователей, оказывавших содействие по этому делу, и, соответственно, имевший возможность узнавать о заявлениях в милицию по поводу похищений, да и располагавший информацией о планах группы, за день до несанкционированного вторжения ушел в отпуск. Из отпуска он так и не вернулся. О ходе расследования он был осведомлен наилучшим образом. Ну, а, поскольку решение о взломе квартиры без ордера зрело несколько дней — пока прокуратура тянула с ответом — он заранее был в курсе места и времени этой операции. Тем более, один из оперов признался, что поставил его в известность в личном разговоре. Но признался он об этом только после того, как с отпускником не смогли связаться и вообще стало ясно, что он исчез. Он вполне мог сыграть с товарищами такую шутку и вовремя испариться.

- Но зачем же ему так рисковать? — вырвалось у Иры.

- Хороший вопрос, - одобрительно кивнул полковник. — Я сам над этим долго думал. Но риск этот был для него вполне оправданным, учитывая его дальнейшие планы. У меня был хороший друг в КГБ, и он рассказал мне о том, что, пока велось служебное расследование, белорусскими пограничниками в районе Бреста был зафиксирован незаконный переход границы Советского Союза. Пресечь его не удалось, но это был явный побег, причем совершенный человеком, который знал, где и как пробраться через охраняемую зону. А этот следователь в армии служил в пограничных войсках, причем на заставе именно в том районе. Понимая, что, если квартиру вскроют, дальше могут выйти уже и на него самого, он подставил коллег, причем, несомненно, сам же и позвонил в милицию.

Тот же друг с Лубянки намекнул мне, что взломанная операми квартира была предназначена для проживания одного из нелегалов, которые работают за рубежом и лишь изредка, ненадолго, появляются на Родине. Там вполне мог иметься хорошо замаскированный тайник — офицеры разведки знают, как делаются такие вещи, в этом смысле обычная милиция от них здорово отстает. Если убийца хранил деньги, полученные в качестве выкупов, в этом тайнике, перед побегом ему просто необходимо было забрать их оттуда. Мы, конечно, обыскивали квартиру, но очень скоро там появились представители ГРУ с серьезными документами и потребовали, чтобы мы оттуда убирались. Правда, нам разрешили вывезти мебель — диван, кресло и несколько стульев, больше ничего и не было — для экспертизы. А сами врезали в дверь три новых замка.

- Если убийца пользовался тайником, он ведь откуда-то узнал, где этот тайник находится? Не от самого ли хозяина квартиры?

- Почти наверняка. Но ГРУ, естественно, не пошло нам навстречу и не сообщило, кто этот хозяин. Тут уже замешаны государственные интересы, человек же под прикрытием! Нас вообще сразу предупредили, чтобы мы не задавали лишних вопросов. Я даже думаю, что этому нелегалу ничего и не сообщали о его квартире — зачем расстраивать человека, у него работа и так нервная.

- Понятно, - кивнула Ира.

***

Поблагодарив Евгения Дмитриевича за помощь, Ира, вместо того, чтобы ехать домой, каким-то образом оказалась на Севастопольском проспекте, где-то в полукилометре от огромного, заросшего поля, на котором четкой линией, уходящей за горизонт на юго-востоке, возвышались башни электропередач. Ближайший жилой квартал находился в другой стороне, минутах в десяти ходьбы.

Пока она стояла, думая, что делать дальше, ей позвонила на мобильный внучка полковника.

- Ну как, поговорили с дедушкой?

- Да, Катя, огромное вам спасибо.

- Не за что. Надеюсь, вам это пригодится.

- Да, очень полезный разговор.

- Я рада. Ну, всего доброго.

- Счастливо!

Ира убрала мобильник в сумочку и еще раз прикинула расстояние до башен.

«Вот уж куда мне меньше всего надо, так это туда», - подумала она, выжидая, пока можно будет пересечь дорогу. Светофора и пешеходного перехода поблизости видно не было. Оказавшись, в конце концов, на другой стороне, она осторожно спустилась по откосу вниз, на пустырь. До самого поля еще предстояло топать пешком. Ира заколола волосы, чтобы не мешались, и двинулась вперед. Она осторожно ступала по изрытой следами зачем-то приезжавших сюда машин почве, стараясь не попадать каблуками в небольшие ямки. Она не очень четко представляла себе, для чего ей нужно оказаться под ЛЭПами — уж точно не для того, чтобы найти там расчлененный труп в хозяйственной сумке. Но что-то влекло ее туда. Какое-то нездоровое любопытство. Ей хотелось представить себе, как всё это происходило, а для этого нужна определенная атмосфера.