Олег Неверов – Капитал против зомби (страница 16)

— И ещё. Перестань вести себя так, будто ты один всё решаешь. Это и была твоей проблемой раньше. Пацан с гитарой, всерьез считающий, что мир любит его просто за то, что он талантливый.

Удар был точный. Андрей это почувствовал.

Марина усмехнулась, но теперь уже мягче — словно пыталась показать, что её слова звучат так жёстко не из злости, а из заботы.

— А сейчас — давайте займемся музыкой, — сказала она и пошла в зал. — Потому что если мы уже влезли в какую-то мутную историю, то хотя бы играть мы должны идеально.

Елена поднялась следом и шепнула Андрею:

— Слушай… она тебя сейчас растоптала, да? Но по делу, как мне кажется.

Андрей попытался улыбнуться.

Получилось плохо.

После того, как Марина ушла в студию, воздух в комнате отдыха ещё пару секунд оставался вязким.

— Обожаю, когда меня сравнивают с мебелью, — пробормотал Антон. — Особенно с умной. Если Марина – красивая, то я – точно практичная тумбочка.

— Она права, — тихо сказал Андрей.

— Я знаю, — Антон взял воду. — В этом и проблема.

Репетиция шла как по учебнику — но не потому, что всем легко давались их партии, а наоборот: они играли так, будто от каждого движения зависело, скажут им «да» или «нет» на каком-то неведомом конкурсе.

Марина играла на своей любимой бас-гитаре как обычно — только чуть жёстче, словно вколачивая ноты в цельный фундамент общего звука.

В паузах между песнями она, как обычно, выдавала всем свои замечания.

— Андрей, в куплете у тебя не хватает дыхания! И это на репетиции, а не на концерте! Тщательнее следи за подачей!

И тут же, не давая тому ответить:

— Антон, если ты ещё раз забудешь, где у нас бридж — я тебе лично нарисую структуру на лбу маркером.

Досталось и барабанщице:

— Лена, ты сейчас играешь лучше всех нас троих вместе взятых. Но постарайся, пожалуйста, не сбивать ритм при переходах.

И это помогало. Ее привычно-резкий тон помогал ребятам держаться в тонусе и исправлять замеченные въедливой девушкой ошибки и недоработки.

К концу репетиции у Андрея болело горло, у Антона — правая рука, у Елены, как всегда, ныли натруженные ноги.

У Марины, казалось, болело только терпение.

Они выключили подложку, выдернули кабели, повесили гитары. Марина сидела на полу, опираясь спиной о стену, и пила воду маленькими глотками. Пот на висках, влажные пряди волос, футболка, прилипшая к коже — и снова это ощущение, что своей мимикой и поведением она может высказать намного больше, чем просто словами.

— Если кто-то потом спросит, почему у «Антуана» внезапно стало всё в шоколаде, я хочу, чтобы первой вспоминалась музыка. А не ваши мутные лица. Ну и еще мы с Ленкой.

Елена в шутку замахнулась на нее палочками, но, сама засмеялась и устало откинулась на своем стуле.

Андрей чувствовал, как от её слов одновременно хочется огрызнуться и обнять. Потому что она бьёт точно по слабым местам — но именно эти места сейчас держали всё.

— Так, — продолжила Марина, не вставая. — Напоминаю: завтра вы мне рассказываете, во что вы влезли. Сегодня — я даю вам возможность потренироваться в правде.

Андрей сел на край дивана.

— В каком смысле «потренироваться»?

Марина вытянула ноги, закинула одну поверх другой.

— В прямом. — Она посмотрела на него. — Вчера ты внезапно сообщил, что есть вариант вписаться в очень крутое мероприятие. И сейчас ты пойдёшь к своей «очень деловой знакомой», объяснять, почему именно наша группа достойна слота на фестивале, который у всех на слуху. Так?

— Да, — сказал он.

— Хорошо, — Марина улыбнулась. — Тогда давай без сказок. Кто она?

Антон поднял голову. Елена замерла, перестав собирать палочки в чехол.

Андрей сделал вдох:

— Катя Лебедева. Дочь генерального организатора «Северных Врат». И… Моя бывшая.

Тишина повисла тяжёлая, но не длинная.

Марина медленно кивнула:

— Вот видишь? Можешь, когда хочешь.

Она встала, подошла ближе — очень близко. Стала напротив, сложив руки на груди.

— Значит так, — сказала она. — Ты сейчас пойдёшь к своей бывшей, внезапно превратившейся в человека с большими возможностями, крайне необходимыми нашей группе. И будешь говорить с ней как взрослый. Не как «пацан с гитарой», который хочет «шанс», а как фронтмен группы, способной выступить не хуже мастистых монстров. Понял?

— Понял.

Марина наклонилась чуть ближе:

— И ещё. Не надо продавать ей душу. Ни свою, ни нашей группы. Если она профессионал — она не купит сопли. Ей нужен результат.

Она задержала взгляд ещё на секунду — и тут же сбросила серьёзность, словно переключила режим.

— И да, — ухмыльнулась, — обещай, что если она начнёт на тебя смотреть так, как ты иногда на меня смотришь, ты хотя бы не будешь мямлить.

Андрей растерялся:

— Ты… Я… как на тебя смотрю?

Марина засмеялась тихо, с хрипотцой:

— Вот вот, именно про это я и говорила. Ты иногда такой тупишь, что это даже мило.

Она отступила на шаг, нарочито медленно провела ладонями по футболке, огибая все выпуклости. — Расслабься. Я сейчас про взгляд менеджера на актив. А ты, как всегда, думай о том, чего хочешь на самом деле.

Елена закатила глаза:

— Господи, вы оба невыносимые.

Антон фыркнул:

— Это ещё они даже не начали пить.

Марина снова стала серьёзной:

— Короче. Ты идёшь, говоришь с ней честно. Не про свои фантазии — про группу. Про цифры, про людей, про то, что мы можем дать фестивалю. Если начнёшь рассказывать «сделаем российский металл снова великим» — я лично приду туда и запихну тебе гитару... Сам знаешь куда.

— Принято, — сказал Андрей.

— И ещё, — добавила она, уже уходя в коридор. — Не вздумай подписывать что-то, не показав нам. Мы тут тоже немного в деле.

Она одёрнула майку, словно возвращая себе привычную роль «невозмутимой».

— Ладно, мальчики. Я пошла в душ. Если кто-то хочет подглядеть — предупреждаю: двери закрываю не из скромности, а чтобы вы не упали в обморок.

Елена расхохоталась.

Андрей покачал головой:

— Ты неисправима.