Олег Неверов – Капитал против зомби (страница 17)
Марина обернулась в дверях:
— Я - да. А вот у тебя еще есть шанс, — она подмигнула. — Вечером позвони.
И ушла.
Когда дверь за ней закрылась, Антон тихо присвистнул:
— Она нас держит крепче, чем любые замки на кладовке.
— И лучше, — ответил Андрей.
Елена посмотрела на него внимательно:
— Ты понимаешь, что если ты сейчас что-то налажаешь с этой Катей, Марина тебя сожрёт?
— Понимаю.
— Ну, тогда - удачи, — сказала Елена. — Я всегда хотела посмотреть, как тебя жрут две сильные женщины одновременно.
Антон расхохотался.
Андрей улыбнулся, но внутри было немного не до смеха.
Он взял куртку, гитарный кейс, машинально проверил телефон — и впервые за долгое время почувствовал, что идёт не «просить», а действительно вести переговоры. И что за его словами теперь стоят не только его собственные амбиции, но и чужое доверие. Доверие его ближайших друзей.
От репточки до ресторана Андрей ехал, что называется, на автопилоте, снова и снова представляя свою встречу с Катей. Он плохо представлял себе, что ей сказать, после стольких лет разлуки. Хотя и расстались они друзьями, он считал себя виноватым перед ней.
Ресторан назывался «Терраса» и находился на крыше бизнес-центра у Московского вокзала. Андрей никогда не понимал эту моду — есть на высоте, где ветер сдувает салфетки, а вместо соблазнительных запахов с кухни тянет выхлопными газами проезжающих внизу машин. Но Катя всегда любила такие места. Она говорила: «Когда ты наверху, ты видишь, кто внизу суетится. Это помогает не суетиться самой».
Андрей поднялся на лифте — зеркальные стены, тихая музыка, запах дорогого парфюма от девушки в углу — и прошёл мимо хостес с накрашенной улыбкой. Катю он увидел сразу: она сидела у панорамного окна, в строгом сером костюме, волосы собраны в деловой пучок. Перед ней — ноутбук, телефон, планшет. Она печатала что-то, не поднимая глаз, и от этой сосредоточенности казалась недоступной, как непроницаемая стена, за которой идёт чужая жизнь.
Пять лет назад она встречала его у метро в рваных джинсах и кедах, с растрёпанными волосами и смехом, который срывался на визг, когда он её обнимал. Сейчас она выглядела так, будто могла купить это метро целиком и сдать его в аренду.
Андрей почувствовал странную пустоту внутри — не жалость к себе, не ностальгию. Скорее понимание: они выросли в разных направлениях. Она — вверх, по лестнице отцовского бизнеса. Он — вбок, туда, где музыка, репточки и вера в то, что талант важнее связей.
— Привет, — сказал он, подходя к столику.
Катя подняла глаза. На мгновение — совсем короткое — в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. Потом она улыбнулась весьма дружелюбно и искренне и кивнула на стул:
— Садись. Ты обедал?
— Нет.
— Тогда бери что-нибудь. Здесь хорошая паста. Или стейк, если голодный.
Андрей сел. Официант возник мгновенно, словно призрак. Андрей заказал пасту с морепродуктами, не глядя в меню — просто чтобы не тормозить.
Катя закрыла ноутбук, убрала планшет в сумку, но телефон оставила на столе экраном вниз. Андрей знал этот жест ещё со времён университета: «У меня есть время, но оно ограничено».
— Ты хорошо выглядишь, — сказала она, оценивающе глядя на него. — Повзрослел, заматерел. Всё ещё в музыке?
— Да. «Антуан» живёт и развивается.
— Слышала, — Катя кивнула. — Видела пару роликов на ютубе. Неплохо. Особенно вокал. Ты здорово вырос технически.
Андрей не ожидал, что она следила. Внутри что-то дёрнулось — приятное и неприятное одновременно. Он не знал, радоваться этому или бояться.
— Спасибо, — сказал он. — А ты теперь уже не просто помощник?
— Нет, — она покачала головой. — Я директор по продакшну и промоушену. Отец назначил меня год назад. Теперь я отвечаю за программу, сетку, промо-кампании. Всё, что связано с контентом и сценой.
— Серьёзная должность.
— Серьёзная ответственность, — поправила его Катя. Она взяла бокал воды, сделала небольшой глоток и посмотрела на него прямо: — Так что, если ты пришёл просить место на фестивале исключительно по старой памяти, можешь сразу не продолжать. У меня нет права на сентиментальность. Теперь - только результат.
Андрей выдохнул. Внутри заскребло — не обида, а понимание: она сразу ставит границы. Это справедливо. Но больно.
— Я пришёл не просить, — сказал он твёрдо. — Я пришёл предложить сотрудничество.
Катя подняла бровь:
— Сотрудничество?
— Да. «Антуан» сейчас собирает стабильно сто пятьдесят человек на концертах. Без особых вложений, просто через паблики в соцсетях. Наша ниша — симфо-пауэр-метал. Не мейнстрим, но аудитория платёжеспособная, зрелая, лояльная. Люди, которые ходят на фестивали, покупают мерч, поддерживают группы. И это не молодежь без копейки денег в кармане, а вполне себе взрослые и состоятельные люди.
Катя слушала с непроницаемым лицом.
— Мы знаем, что фестивалю нужна не просто очередная группа на сцене, — продолжил Андрей. — Нужна работа с промо, контент, вовлечение аудитории. Мы готовы это делать. И мы готовы отработать качественно — на уровне тех, кто уже на лейблах.
Катя взяла телефон, разблокировала экран:
— Конкретику давай. Сколько подписчиков в соцсетях?
— ВК — двенадцать тысяч. Инста — восемь. ТГ-канал — три с половиной.
— Охваты постов?
— От полутора до трёх тысяч на обычных постах. Сторис — выше, до пяти. На концертных записях доходит до семи-восьми.
Катя что-то пометила в телефоне:
— Видеоконтент?
— Два официальных клипа. «Стратегия» — сорок тысяч просмотров за год, «Последний рубеж» — двадцать за полгода. Плюс концертные записи — качество среднее, но есть пара профессиональных видео с Москвы. Там даже с двух дронов видео снимали. Ну и в целом, работаем над улучшением картинки.
— Альбом?
— Один вышел два года назад. Второй пишем сейчас, планируем релиз к концу года.
— Лейбл?
— Нет. Самиздат. Но мы серьёзно вложились в оборудование, чтобы звучать профессионально.
Катя подняла глаза:
— Что значит «серьёзно вложились»?
Андрей сделал вдох. Вот оно — момент, когда надо показать, что они не гаражники, играющие на китайских копиях.
— Мы купили мощный цифровой микшер для полноценного контроля звука на сцене и в записи. Беспроводные системы для вокала и гитар — чтобы не быть привязанными к кабелям. Персональный мониторинг — каждый слышит свою партию чётко, без каши. Обновили инструменты: у меня ESP Horizon 2, у Антона — Caparison Horus, у Марины — Dingwall Afterburner. Это не дешёвый Китай. Это то, на чём играют профессионалы.
Катя молчала, глядя на него внимательно. Андрей не мог понять, впечатлило её это или нет.
— Откуда у вас такие средства? — спросила она прямо.
Андрей почувствовал, как внутри всё сжалось. Вопрос был логичным. И опасным.
— Накопления, — сказал он ровно. — Мы все работаем. Я недавно получил хорошее повышение. Антон тоже не на рынке работает. Марина у нас занимается промо и дизайном, владеет своей небольшой фирмой. Ну а Ленка просто дочь богатых родителей, которые только рады помочь дочери. Мы копили два года и решили, что пора делать шаг вперёд. Либо мы становимся профессионалами, либо так и останемся подвальной группой. И последний вариант для нас неприемлем.
Катя медленно кивнула. Андрей не понял, поверила она или просто приняла к сведению.
— Хорошо, — сказала она. — Но ты понимаешь, что у меня заявки от групп, имеющих хорошие подписки на именитых лейблах? Групп, катающихся по стране, и имеющих сорок-пятьдесят тысяч фан-базы в соцсетях и альбомы на стриминговых платформах?
— Понимаю.
— Тогда почему я должна выбрать вас?
Андрей не торопился отвечать. Внутри мелькали мысли — о Марине, изучающе смотрящей на него так, будто оценивала готовность юноши на серьезный шаг. О группе, которая верит в него. О том, как пять лет назад Катя целовала его в подъезде после концерта и говорила: «Ты станешь звездой. Я это знаю». А теперь она сидела напротив — суровая и успешная, и давала ему шанс доказать, что он может не облажался.