Олег Морозов – Синдром Каина (страница 3)
Он посмотрел на Лилию. Она всё ещё стояла там. Но она больше не улыбалась. Её лицо было искажено гримасой холодной, нечеловеческой ярости. Глаза, которые только что сияли любовью, смотрели на часы на его запястье с лютой ненавистью.
– Ты… – прошипела она, и её голос больше не был голосом семилетней девочки. Он стал низким, множественным, как тот шёпот из вентиляции. – Ты… почти…
Алекс, дрожа, ударил по кнопке будильника. Дребезжание оборвалось. В наступившей тишине он смотрел на неё. Иллюзия рассыпалась. Её края «потекли», фигура замерцала, как плохой телесигнал.
– Нет! – закричал он, отползая назад, упираясь спиной в холодную картотеку. – Ты не она! Тебя нет!
Призрак зашипел. Он зашипел, как пар, вырвавшийся из пробитой трубы, и его фигура схлопнулась, втянулась сама в себя и исчезла.
Алекс остался один. Он сидел, тяжело дыша, вжимаясь в дерево. Его сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Он был весь покрыт липким, холодным потом. Он посмотрел на свою руку – ту, что почти коснулась призрака. Она дрожала так, что он не мог её остановить. Он был в одном шаге. В одном прикосновении от того, чтобы уйти. Навсегда.
Он поднял запястье к лицу. Тик-так. Тик-так. Холодное стекло. Металлический корпус.
«Факт», – прохрипел он, задыхаясь. – «Часы. Они идут. Это… факт».
Он был спасён. Но он впервые осознал, что его главный враг – не тени и не голод. Его главный враг – его собственная надежда.
Глава 4
Последствия срыва были хуже, чем голод. Алекс просидел в своём гнезде несколько часов, не двигаясь, просто слушая, как тикают часы.
Тик-так. Тик-так. Каждый удар отмерял секунду, которую он не провёл в парке с Лили. Он был жив, он был в реальности – и он ненавидел себя за это.
Его рука – та, что тянулась к призраку – онемела от холода, но он не прятал её. Он смотрел на неё. Наказание. Напоминание. Он чуть не предал единственный факт, который имел значение.
«Моя дочь Лилия мертва».
Он прорычал это вслух, в стылую пустоту зала. Тишина в ответ. Даже шёпот теней затаился.
Но ритуал был нарушен. Он провалил охоту, он поддался искушению. Его броня, такая надёжная по утрам, теперь была вся в трещинах. Голод никуда не делся. Желудок свело так, что он согнулся пополам.
Нужно было что-то делать.
Идти снова на рынок – за собаками – было самоубийством. В таком состоянии он не отличит реальную стаю от той, что нарисует ему его собственный мозг. Тени и шёпот сожрут его ещё на подходе.
Нужен был другой план. «Холодная» вылазка. Консервы. Батарейки. То, что не бегает и не кричит.
Было одно место, которое он до сих пор обходил стороной – магазин «Техно-Мир» на главной площади, в трёх кварталах отсюда. Он избегал его, потому что там было слишком много стекла. Слишком открыто. И потому что… он помнил, как покупал там Лили её первый планшет.
Воспоминания. Такие же ловушки, как и призраки. Но сегодня выбора не было. Голод выгонял его.
Он снова собрал рюкзак, но на этот раз лук оставил. Взял короткий лом – для дверей и для тех, кто мог оказаться за ними. Он двинулся в сумерках. «Фаза 2» сегодня была в полной силе. Тени не просто скользили – они плясали на стенах, сплетались в уродливые, вытянутые фигуры. Шёпот из люков не просто сипел – он смеялся. Тихим, булькающим смехом.
Алекс не обращал внимания. Он шёл, повторяя «заземление»: «Факт: лом в правой руке. Вес – три килограмма. Сталь. Холодный». «Факт: я иду по проспекту Мира. Асфальт треснул. Из трещины растёт молодой клён. Три листа». «Факт: мне нужны консервы. Мне нужны батарейки. Мне нужно выжить».
Он добрался до «Техно-Мира». Стеклянный фасад, когда-то сияющий, теперь был разбит вдребезги. Тысячи осколков хрустели под его ботинками, как тонкий лёд.
Внутри царил разгром. Мародёры побывали здесь в первые же недели. Всё, что имело ценность – телевизоры, компьютеры, телефоны – было выпотрошено.
Но Алекс искал не это. Он пробрался в служебные помещения, вглубь магазина. Здесь было темнее, и шёпот усилился: …в коробке… ждёт… не смотри…
Он нашёл то, что искал, в комнате отдыха персонала. Шкафчики были взломаны, но в одном, заваленном грязной спецовкой, он нашёл нетронутый набор туриста: фонарик, упаковку хрустящих галет и, самое главное, портативный радиоприёмник на солнечной батарее. Он был покрыт пылью, но выглядел целым.
Алекс вытер пыль с маленькой солнечной панели. Индикатор зарядки слабо мигнул зелёным. Оно работало.
Рука Алекса дрогнула. Радио. Связь. Он не решался его включить. А что, если там… она? Что, если она теперь будет говорить с ним и отсюда?
Он сел на пол, прижавшись спиной к шкафчикам. Лом положил рядом. «Это просто устройство, – сказал он себе. – Набор схем и проводов. Оно подчиняется законам физики. Это факт».
Он глубоко вдохнул и повернул регулятор громкости. Раздался оглушительный треск статики. ШШШШШШШШШШ…
Шёпот в его голове мгновенно утонул в этом реальном, громком, физическом шуме. Алекс вздрогнул. Статика была почти такой же жуткой, как тишина. Она была хаотичной, злой. Ему показалось, что в белом шуме он слышит крики – далёкие, искажённые. Он зажмурился.
«Это просто… просто помехи. Атмосферные разряды».
Он схватился за ручку настройки и начал медленно её вращать. ШШШ… ЩЕЛК… ШШШ…
Диапазон был почти мёртв. Только океан статики. Он прокрутил почти всю шкалу. Ничего.
Он почувствовал укол разочарования, почти облегчения. Мир по-прежнему был мёртв. Он по-прежнему был один.
Он уже хотел выключить приёмник, когда его пальцы задели самый край коротковолнового диапазона. Сквозь рёв помех пробилось что-то ещё. Что-то… ритмичное.
Он замер, боясь дышать, аккуратно, на миллиметр, повёл ручку настройки назад. Статика отступила – и он услышал.
Голос. Безэмоциональный. Механический. Словно синтезированный компьютером. Он повторял одно и то же. Снова и снова.
«…шшш… Меридиан… Повторяю… Меридиан… …шшш… Аронов… Ключ в тишине… …шшш… Меридиан… Аронов… Ключ в тишине…»
Алекс вцепился в приёмник так, что побелели костяшки. Он слушал. Десять секунд. Двадцать. Минуту. Сообщение шло по кругу. Оно не менялось. Оно не обращалось к нему.
«…Меридиан… Аронов… Ключ в тишине…»
Это не была Лилия. Это не был шёпот теней. Лилия говорила о нём, о его прошлом, о его чувствах. Шёпот говорил об угрозе, о нём. Этот же голос был абсолютно безразличен к его существованию. Он просто был.
Меридиан. Что это? Место? Кодовое слово? Аронов. Фамилия? Ключ в тишине. Что за бред? Какая тишина? Та, что снаружи, или та, что…
Алекс прижал приёмник к уху. Сердце колотилось. Он не знал, что это значит. Он не знал, кто это передаёт. Он не знал, реальность это или новый, более изощрённый виток его безумия. Но это было неважно.
Это было новое. Это было что-то, что пришло извне. Это была цель. Он нашёл галеты. Он нашёл фонарик. Но это было неважно. Он нашёл нечто большее. Он нашёл причину, чтобы не идти в тот парк, где всегда лето.
Алекс выключил приёмник, бережно спрятал его в рюкзак и, забыв про голод и тени, бросился назад, в свою крепость.
«…Меридиан… Аронов… Ключ в тишине…»
Эти три слова стали его новым якорем.
Глава 5
Ночь в библиотеке была другой.
Обычно ночь была временем Алекса. В темноте, которую едва разгонял тусклый огонь в бочке, его чувства обострялись. Он слушал, как остывает город, как скрипят балки под порывами ветра, как шуршат крысы в завалах. Он был начеку. Ночь была временем «Фазы 2», когда тени и шёпот становились гуще, и он отвечал им своими «заземляющими» упражнениями.
Но в эту ночь всё изменилось. Алекс сидел в своём гнезде, но он не читал и не чистил оружие. Он слушал.
Старый «Океан-209» стоял перед ним на ящике из-под книг. Жёлтый глазок шкалы настройки тускло светился, бросая неровный отблеск на его лицо. Он прижимал приёмник к уху, затаив дыхание.
…Ш-ш-ш-ш…
Белый шум. Звук мёртвого эфира. Он был здесь. Голос, который он поймал днём, тонул в этом реве. Сигнал был слабым, почти призрачным. Он появлялся и исчезал, дразня его. Алекс часами сидел неподвижно, его пальцы окаменели на ручке настройки, боясь потерять эту тонкую нить.
…ш-ш… Мери… (треск, вой) …ш-ш-ш… Он замер. …Аронов… (тишина, потом резкий свист) …в тишине…
«Ключ в тишине». Эта фраза сводила его с ума. Что за тишина? Тишина мёртвого города? Тишина эфира? Или тишина в его собственной голове – то мимолётное состояние, которого он не испытывал уже четыре года?
Он пытался применить к этому логику. «Меридиан» – географическая координата? Название комплекса? Корабля? «Аронов» – фамилия. Учёный? Военный? Кто-то, кто оставил это послание. Это была не мольба о помощи. Голос был слишком… ровным. Это было объявление. Факт, брошенный в пустоту.
…Ш-ш-ш-ш…
Голос снова пропал, утонув в хаосе. Алекс откинулся назад. Его уши гудели. Он посмотрел в темноту зала. Тени в углах, казалось, затаились. Они были здесь – он их чувствовал. И шёпот тоже никуда не делся: тихое, сиплое бормотание из вентиляции. Но впервые за долгое время они отошли на второй план. У них появился конкурент.
Он съел галеты, запив их холодной водой из фляги. Вкус был как у картона, но голод отступил. Он был в безопасности. Он был в своей крепости. Ему нужно было спать. Завтра – новый ритуал, новая запись в дневнике.
Он завернулся в одеяла, положив приёмник рядом с собой, как оружие. Лом – у правой руки, часы – на левой, приёмник – у головы. Его новые «якоря». Он закрыл глаза, но сон не шёл. Мозг лихорадочно работал, прокручивая три слова: «Меридиан. Аронов. Тишина».