Олег Морозов – Синдром Каина (страница 18)

И Алекс только что ударил по этому узлу всем весом мёртвого эфира.

Наблюдатель издал один, нечеловеческий, булькающий вопль и, потеряв равновесие, рухнул с края будки. Он упал на крышу у ног своего лидера с глухим, мокрым стуком.

Он был мёртв.

Связь оборвалась.

Оставшиеся трое «Очей» были слепы. Они больше не были единым организмом. Они были просто тремя безумцами, корчащимися на крыше в луже собственной крови, оглушённые и ослеплённые.

Белый шум полностью выжег их восприятие.

Алекс выключил приёмник. В наступившей тишине был слышен только вой ветра и стоны раненых «Очей».

– Бежим, – прохрипел он, хватая ошеломлённую Елену за руку.

Они рванули к выходу. На этот раз им никто не мешал. Они навалились на ржавый кусок железа, блокируя проём.

– Вниз! – крикнул Алекс. – Не останавливайтесь!

Они неслись по бетонным ступеням, их топот был единственным звуком, который мог заглушить стук их собственных сердец. Они были живы. Они сбежали. И Алекс теперь знал, что означало «ключ в тишине».

Глава 21

Они не неслись по ступеням. Они падали.

Алекс бежал первым, его тяжёлые ботинки гулко били по бетону, задавая отчаянный, рваный ритм. Он тащил за собой Елену, а она мёртвой хваткой вцепилась в Артёма. Они были как единый, паникующий организм, связанный страхом.

Ветер на лестничных пролётах выл, но они его не слышали. В ушах у Елены и Артёма всё ещё стоял визг статики, смешанный с предсмертным воплем Наблюдателя.

Они не остановились в лифтовом холле на пятом этаже, который ещё час назад казался им укрытием. Они пронеслись, как мимо зачумлённого места. Алекс не отпустил руку Елены, пока они не вывалились из чёрного проёма «Свечки» во двор.

Он не дал им остановиться.

Он не дал им перевести дух. – Туда! – прохрипел он, указывая ломом на узкий, тёмный проход между двумя пятиэтажками. – Туда, где мы видели дозорного!

– Ты с ума сошёл? – задыхаясь, крикнула Елена, пытаясь удержать падающего Артёма. – Это же их пост!

– Именно! – рявкнул Алекс, дико озираясь. – Они сейчас стянут все силы сюда, к «Свечке», а потом начнут гребенкой прочесывать район к периметру! Они ждут, что мы побежим прочь, спасаясь от облавы!

Он схватил её за плечо, встряхивая. – Если побежим прямо – уткнемся в их отряд. Мы должны пойти им в противоход! Спрячемся там, где они уже «проверили». Двигайся!

Логика была безумной, но железной. Враг искал беглецов, а не тех, кто лезет обратно в пасть льву. Они пересекли двор, где недавно прятались от «Глаза», и нырнули в лабиринт переулков, который теперь, в этой смертельной гонке, казался им почти родным. Они бежали, пока у Артёма не подкосились ноги. Мальчик просто рухнул на асфальт у гнилой песочницы, не в силах больше плакать, издавая лишь тихие, судорожные всхлипы.

– Всё… – прошептала Елена, падая рядом с ним. – Мы не можем… больше…

Алекс замер, тяжело дыша, как загнанный зверь. Он огляделся. Типичный мёртвый двор, окружённый тёмными панельными домами. Подошёл к ближайшему подъезду. Дверь была выбита.

– Сюда. Быстро.

Это было их третье укрытие за одну ночь. Заваленная мусором квартира на первом этаже. Алекс и Елена молча завалили шаткую входную дверь старым шкафом, который лежал в коридоре.

И тогда тишина, наконец, их догнала.

Она была плотной, тяжёлой, оглушающей. Было слышно только, как Артём судорожно всхлипывает во сне – он отключился, как только его голова коснулась старого матраса.

Алекс присел на корточки у забаррикадированной двери, положив рядом лом, достал из рюкзака флягу (в ней едва слышно плескалось на самом дне) и протянул её Елене.

– Пей.

Она покачала головой, глядя на Артёма.

– Ему нужнее.

– Он спит. А ты – нет. Пей.

Елена сделала один крошечный, обжигающий глоток. Её руки тряслись так сильно, что она едва не расплескала драгоценные капли.

– Что… что это было? – прошептала она, глядя на свои ладони. Они были в крови – старые раны смешались с новыми ссадинами. – На крыше.

– «Ключ в тишине», – глухо ответил Алекс. Он сидел напротив неё, в паре метров, но казалось, что их разделяет пропасть.

– Это была не тишина, – усмехнулась она, и её смех прозвучал как сухой кашель. – Это был самый громкий звук в моей жизни.

– Для нас, – кивнул Алекс. – А для них… это была тишина. Они как улей. Они думают вместе. Видят вместе. Используют… какую-то частоту. Наш мир для них – тихий фон. А Наблюдатель… «Глаз»… он был их ретранслятором. Я просто… – он сглотнул, – …включил помехи. Перегрузил их сеть.

Елена смотрела на него. На этого дикого, бородатого человека, который разговаривал с призраками, но при этом мыслил как инженер.

– Ты… спас нас.

– Я спасал себя, – отрезал он. – Они хотели меня убить.

– «„Пустую“ и мальчишку – Марку. Мужика можно прикончить»», – тихо процитировала она. – Я слышала.

Алекс поднял на неё взгляд.

– Они охотятся за тобой. И за ним. Почему?

– Потому что я «пустая». Я не вижу их бред. Я – аномалия. А он… – она посмотрела на спящего брата, – …он «чуткий». Он на грани. Для них он – идеальный материал. Чтобы сделать… как они.

В комнате снова воцарилась тишина. Елена достала из кармана грязную тряпку и принялась медленно, морщась от боли, обматывать ладони.

– У нас так… всегда было, – вдруг тихо сказала она, глядя на свои руки. – С тех пор, как не стало родителей. Я тащу его, а он… просто держится.

Алекс замер. Это был первый осколок. Первая трещина в её броне.

– Что с ними случилось? – спросил он так же тихо.

– Раскол, – её голос был пуст. – В самый первый день. Они не были «пустыми». Они были как все. Они сошли с ума. Она говорила это, не моргая, глядя в стену. – Я видела… Наша квартира была на двенадцатом этаже. Они просто… взялись за руки и шагнули с балкона. Вместе.

Её голос не дрогнул – она давно выплакала все слёзы.

– Я схватила Артёма, ему тогда было семь. Спрятала его в ванной, забилась в угол и сидела там, пока крики в городе не стихли. А потом… – она пожала плечами. – Потом мы просто выживали. Четыре года. Меняли убежища, искали припасы, воду. Я тащила его, а он… просто держался.

Алекс молчал. Он смотрел на эту девушку, которая в свои двадцать (а может, и меньше) видела больше, чем любой солдат. И он смотрел на спящего Артёма. Он не видел Лилию. Его призрак, его вечная спутница, испугалась его «ключа» на крыше и ещё не решалась вернуться. Но ему и не нужен был призрак. Ему хватило памяти. Он вспомнил другую маленькую руку, которая так же мёртвой хваткой цеплялась за него.

– Лилия… – прошептал он, и Елена вздрогнула, думая, что он снова говорит с пустотой. Но он смотрел на Артёма. – Моя дочь… она тоже… Она умерла не от Раскола.

Елена подняла на него глаза.

– Она была больна. Давно. Ещё до всего этого.

Его голос был деревянным – он доставал эти слова из себя, как ржавые гвозди.

– А моя жена… Катя… она просто не выдержала. Когда Лили не стало. Это было за год до Раскола.

Он замолчал. Он сказал слишком много. Он поделился тем, что хранил в своём дневнике под семью замками.

– Я не смог её спасти, – глухо сказал он. – Ни жену от отчаяния. Ни дочь от… болезни. А потом мир сошёл с ума. И я нашёл единственное, что имело смысл.

– Что? – прошептала Елена.

– «Факт: моя дочь Лилия мертва», – процитировал он свой ритуал. – Я держался за это, как за якорь. А потом она вернулась.

Елена смотрела на него. Теперь она понимала. Его «призрак» был не просто галлюцинацией. Это был его личный, выстраданный ад. Его вина и его любовь, ставшие оружием в руках безумного мира.

– Алекс, – тихо сказала Лена.

Он вздрогнул. Она впервые назвала его по имени.