Олег Морозов – Синдром Каина (страница 14)

– «Меридиан»? – она слышала это слово. – Это… это миф. Это просто старая передача.

– Для меня это был факт, – сказал Алекс, – до того, как я вас встретил.

Он посмотрел на неё, его взгляд был напряжённым, изучающим.

– Они… те, снаружи… они назвали тебя «пустая». Почему?

Елена дёрнула плечом, скривившись.

– Потому что я не такая, как они. Я не вижу их… монстров. Я не вижу ничего. – Она посмотрела на него в упор. – Я иммунная.

– Ты… – Алекс потёр лицо. – Ты действительно их не видишь. Никаких. Ни моих, ни тех… других.

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

– Ты – мой новый «якорь».

Елена не знала, что страшнее – «Очи» Марка, которые рыскали снаружи, или этот человек, который смотрел на неё так, словно она была единственным спасательным кругом в океане безумия.

– Нам нужно уходить, – сказала она, возвращаясь к практической стороне. – Они прочешут этот район.

– Согласен, – кивнул Алекс. – Но не сейчас. Сейчас мы ждём.

Он достал из рюкзака остатки галет и протянул ей.

– Ешь.

Елена посмотрела на галеты, потом на него, но не взяла.

– Ты должна есть, – сказал он. – Ты кормишь его. Я – тебя.

Это был не союз. Это была сделка. Временное перемирие между двумя людьми, которые были смертельно опасны друг для друга, но ещё опаснее были все остальные.

Они сидели в тишине в вонючем, сгоревшем автобусе, слушая, как ветер и далёкие крики «Очей» провожают их первый совместный день.

Глава 17

Внезапно грохот погони оборвался, словно кто-то выключил звук. Крики «Очей» растворились вдали, уступив место вою ветра – единственному живому существу в этом мёртвом квартале. В этой звенящей пустоте осталось лишь их собственное рваное дыхание. Враги либо ушли, либо затаились, начав тихую, методичную зачистку.

Елена сидела, прижавшись к ржавой боковине. Она взяла галету, которую протянул ей Алекс. Её пальцы дрожали. Она разломила сухой, черствый прямоугольник пополам и протянула одну половину Артёму. Мальчик тупо посмотрел на еду, но взял. Вторую половину она сунула в рот и заставила себя жевать. Вкус пыли, жира и муки. Вкус выживания.

Алекс не ел. Он сидел у разбитого лобового стекла, вслушиваясь в ночь. Он был похож на зверя, замершего у входа в своё логово. Его лом лежал на коленях.

Этот человек был загадкой. Он был безумцем – это факт. Он говорил с пустотой, называл призраков по имени. Но он спас их. Его дымовая шашка, его безумный рывок, его звериное чутьё, когда он завалил «чистильщика» шкафом, – всё это было пугающе эффективно.

Елена все это время выживала, полагаясь только на себя, на свой «чистый» разум. А этот человек, погружённый в свой личный ад, оказался более приспособленным к этому миру, чем она.

Её ненависть, кипевшая в коридоре, сменилась холодным, липким страхом. Безумец с ломом был опасен. Но безумец, который умел выживать, был опасен вдвойне.

– Что именно они кричали? – его шёпот заставил её вздрогнуть.

Он не смотрел на неё. Он смотрел в темноту двора.

– Что? – не поняла она.

– «Чистильщики». Когда они окружили тебя. Я слышал «пустая». Что ещё?

Это была проверка. Он снова использовал её как «якорь», сверяя свои воспоминания с её, чтобы убедиться, что его собственный разум его не обманывает.

– Они… – Елена сглотнула, вспоминая. – Они назвали меня «демоном». Сказали, что Марк будет доволен.

Алекс медленно кивнул. Он помнил то же самое. Он видел, как «Очи» смотрели не на Елену, а на тварей, которые вились вокруг неё.

– Они видели… что-то. А я нет, – сказала она.

– А я видел, – глухо ответил Алекс. – Они были правы. Ты была не одна.

Елена почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок.

– Что ты видел?

– Не знаю. Тени. Что-то вроде… пауков. Они были на тебе.

Елена невольно поежилась, хотя знала, что это бред.

– На мне ничего не было.

– Я знаю, – сказал Алекс. – Но для меня они исчезли, как только мы оказались в том подвале. Как только ты…

Он не договорил.

И тогда Елена увидела, как его взгляд, до этого изучавший улицу, вдруг расфокусировался. Он замер и посмотрел в самый тёмный угол автобуса – туда, где в щели между рваным сиденьем и боковиной автобуса была зажата обугленная кукла.

– Уходи, – прошептал он.

Елена замерла. Её сердце ухнуло.

– Алекс? – позвала она.

Он не ответил.

– Я сказал, уходи, – его голос стал твёрже. Он говорил не с ней. Он смотрел в темноту. – Ты мне мешаешь. Я должен слушать.

У Елены перехватило дыхание. Он разговаривал с пустотой. Артём, увидев это, тихо всхлипнул и прижался к ней.

– Папочка, это ловушка, – раздался в голове Алекса звонкий, испуганный голос Лилии. Она сидела возле обугленной куклы, прижимая к себе колени. Её красная курточка казалась нелепо яркой в этой гнили. – Они все ещё там. Они ждут, пока ты выйдешь. Они знают, что ты с ней. Она – приманка.

– Они ушли, – пробормотал Алекс. – Я их не слышу.

– Они затихли! Они умные! А ты… ты привёл её… Ты привёл их в свой мир!

Призрак смотрел на Елену с такой ненавистью, что Алекс поёжился.

– Она…

– Она пустая! – взвизгнула Лилия. – Она погасила твои тени! Она всё сломала! Ты должен был дать «чистильщикам» её забрать!

– Заткнись, – прорычал Алекс, встряхивая головой.

Елена вздрогнула, инстинктивно прижимая крепче к себе Артёма. Она не думала, что это адресовано ей – она прекрасно видела, что он спорит с пустотой. Но ярость в его голосе была животной, настоящей, и она боялась, что этот припадок сейчас перекинется на них.

Алекс резко обернулся. Муть в глазах медленно уступала место ясности, выхватывая из полумрака дрожащие фигуры Елены и Артёма. Они видели. Видели, как он говорил с пустотой. Тяжелый вздох, руки устало потерли лицо.

– Прости… – прохрипел он. – Это не тебе. Глаза снова метнулись в угол справа. Никого. Лилия растворилась.

– Мой… призрак. Она не любит, когда я не один.

Елена смотрела на него во все глаза. Он не просто был безумен. Он осознавал это. Он мог переключаться.

– Ты… ты болен, – прошептала она.

– Мы все больны, – отрезал он. – Кроме тебя.

Он снова повернулся к выходу.

– Нам нужно уходить. Они ушли из этого двора, но они не ушли из района. К рассвету они начнут методичный обыск. Этот автобус – первое место, куда они заглянут.

Елена знала, что он прав. Но её тело отказывалось двигаться. Она была парализована страхом перед ним.