Олег Морозов – Отделение номер 13. Том 2. Протокол "Очищение" (страница 6)
Вольф резко обернулся. В мерцающем свете догорающих в воде химер он увидел, как тело инквизитора на спине голема выгнулось в страшной, дугообразной судороге. Глаза Власова были широко распахнуты, но в них не было сознания — только белки. Изо рта хлынула густая, темная кровь, смешанная с пеной.
— Черт... У него разошлись швы от тряски?! — Рита, забыв о собственной боли, бросилась к следователю, лихорадочно проверяя дренаж. — Нет! Дренаж чистый! Илья, это не сердце! Это... это остаточный магический шок!
Илья подскочил к голему, срывая зубами перчатку и прижимая голые пальцы к пылающему, покрытому ожогами лбу инквизитора. Истинное зрение Вольфа пробилось сквозь физическую оболочку, и диагност грязно, злобно выругался.
Это был не физиологический сбой. Печать Забвения, которую Вольф хирургически вырезал из сердца Власова наверху, оставила глубокие эфирные метастазы в его нервной системе. И сейчас, здесь, в катакомбах, пропитанных концентрированной, агрессивной темной магией некроза, эти остатки Печати резонировали с внешней средой. Тьма подземелья буквально впитывалась в израненную ауру инквизитора, заставляя его тело биться в агонии отторжения.
— Глеб держи его на весу, как в коридоре! Живо! — скомандовал Вольф, выхватывая из сумки Риты ампулы с растворенным серебром. — Его эфир жрет сам себя. Если мы не погасим этот резонанс прямо сейчас, его мозг вскипит от магической перегрузки!
Они оказались в худшей ситуации из всех возможных. Глубоко под землей, по щиколотку в гнилой воде, без операционной, в темноте, в окружении стаи мутировавших падальщиков, которые в любую секунду могли вернуться на запах свежей крови. И прямо у них на руках умирал единственный человек, ради спасения которого они пожертвовали своей клиникой.
Глава 3
Черная вода коллектора леденящим обручем сковывала щиколотки, но Илья Вольф не чувствовал холода. Весь его мир сейчас сузился до размеров бьющегося в агонии тела на стальных руках голема.
Специальный следователь Власов умирал. Магический резонанс разрывал его изнутри, нарушая все законы классической патофизиологии. Его спина выгнулась так сильно, что хрустнули позвонки. Из-под грубых металлических скоб на грудине, не выдержавших чудовищного мышечного спазма, показались свежие капли крови.
— Рита, держи ему голову! Если он дернется, я всажу иглу ему в продолговатый мозг! — рявкнул диагност, зубами срывая пластиковый колпачок с толстого шприца. Внутри прозрачного цилиндра плескался раствор коллоидного серебра — мутная, тяжелая жидкость, способная выжечь почти любую магию, но чудовищно токсичная для человеческих почек.
Маргарита, чьи связки все еще горели огнем после боевого крика, молча навалилась на инквизитора, жестко фиксируя его бьющийся череп своими перепачканными в саже руками.
— Илья Андреевич, серебро в чистом виде по кровотоку?! — в ужасе крикнул Артур, стоя по щиколотку в грязной воде и освещая сцену лучом галогенового фонаря. — У него начнется острая аргирия! Вы убьете ему почки, печень и вызовете гемолиз!
— Если я не остановлю этот резонанс прямо сейчас, через сорок секунд его нервная система превратится в выжженную стекловату! — Вольф перехватил шприц как дротик. — Серебро купирует магический сепсис, а с печенью и почками будем разбираться потом, если выживет! Артур, мне нужен "мертвый купол"! Заблокируй внешний фон, перекрой Печати доступ к энергии подземелья, иначе она просто сожрет мое серебро и попросит добавки!
Лаборант побледнел, но спорить не стал. Он повесил фонарь на пояс, освобождая руки, и шагнул вплотную к голему, держащему Власова. Некромант глубоко вдохнул спертый, воняющий мазутом воздух катакомб, закрыл глаза и с силой хлопнул голыми ладонями по грязной воде. Поверхность лужи мгновенно покрылась тонкой, белесой коркой мертвенного инея. От рук Артура во все стороны разошлась сферическая, невидимая обычным глазом волна концентрированной мертвой маны. Он создал зону абсолютного эфирного вакуума радиусом в три метра, отсекая их группу от гнетущей, давящей ауры коллектора.
Из носа лаборанта тут же закапала кровь — удерживать такой щит в агрессивной среде стоило ему колоссальных физических усилий.
— Фон отсечен! — сдавленно прохрипел Артур. — Долго не удержу!
Как только внешний поток энергии прекратился, Власов забился еще сильнее — голодающая Печать начала с удвоенной яростью пожирать его собственные жизненные силы.
— Потерпи, ублюдок. Это будет чертовски больно, — прошептал Вольф. Его Истинное зрение безошибочно вычленило главный, пульсирующий черным светом узел эфирных метастаз, сплетенный вокруг блуждающего нерва на шее инквизитора. Илья сделал короткий, резкий выпад. Игла пробила бледную, покрытую холодной испариной кожу и вошла точно в нервное сплетение.
Вольф вдавил поршень до упора. Реакция была мгновенной и ужасающей. Концентрированное серебро, встретившись с чистой магией разрушения прямо в нервном узле, сработало как термический заряд. Власов издал жуткий, булькающий крик, который захлебнулся в его собственном горле. Из-под кожи на его шее, там, где была введена игла, повалил густой, едкий белый дым, пахнущий паленой плотью. Его тело содрогнулось в последней, титанической конвульсии, едва не вырвавшись из стальной хватки Глеба, и внезапно обмякло.
Рита отшатнулась, тяжело дыша. Артур со стоном опустил руки, и "мертвый купол" тут же рассеялся, впуская обратно давящий запах гари и сырости.
В туннеле повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь гулким капаньем воды с кирпичных сводов.
Вольф вытащил иглу и отбросил пустой шприц в черную воду. Он стоял, опершись на трость, тяжело перенося вес на левую ногу, и напряженно смотрел на лицо следователя. Грудь Власова не двигалась.
— Пульс, — коротко бросил диагност.
Рита прижала два пальца к сонной артерии на дымящейся шее инквизитора. Несколько долгих, звенящих секунд ничего не происходило. Затем ее плечи с облегчением опустились.
— Есть. Нитевидный, аритмичный, но стабильный, — она подняла глаза на Вольфа. — Резонанс ушел. Эфирный фон чистый. Серебро выжгло остатки Печати. Но он в глубочайшем токсическом шоке.
В этот момент Власов медленно, с мучительным, скрежещущим хрипом втянул в себя воздух. Его уцелевший глаз приоткрылся. Сначала взгляд был мутным, расфокусированным, плавающим по кирпичным сводам коллектора. Затем он медленно сфокусировался на лице склонившегося над ним хирурга. В глазах инквизитора не было страха. Там была только бесконечная, давящая усталость человека, чей мир только что был уничтожен до основания.
— Вы... невыносимо упрямы, доктор Вольф... — голос следователя походил на шорох сухой листвы по наждачной бумаге. Он попытался пошевелить рукой, но сил не хватило. — Почему... почему вы просто не дали мне умереть там, наверху? Я же был вашим врагом.
— Потому что вы были некомпетентны, Власов, — холодно и брезгливо ответил Илья, глядя на него сверху вниз. — Вы пришли зачищать мой подвал, даже не разобравшись, кто на самом деле нагадил в вашем собственном управлении. А я не люблю, когда мне мешают работать из-за чужих бюрократических ошибок. И еще потому, что прямо сейчас вы — наш единственный свидетель. Свидетель, который знает, как выбраться из этой могилы.
Следователь слабо, горько усмехнулся, и эта усмешка превратилась в приступ влажного кашля. Из-под пластиковой дренажной трубки на его груди снова выступило несколько капель темной крови.
— Свидетель... — прохрипел он, когда кашель отступил. — Мои свидетельства больше ничего не стоят. Директорат выписал мне смертный приговор. Меня больше не существует. Муратов... он переиграл нас всех.
— Вы говорили об этом в операционной, прежде чем здание начало рушиться, — жестко прервал его Вольф. — Проект "Очищение". Государственный переворот. Тысячи биомеханических ассасинов, которые завтра ночью должны вырезать Совет Старейшин и зачистить магические сообщества во время подписания договора об интеграции.
Власов слабо кивнул, прикрыв глаз. Его лицо, обезображенное ожогами и серое от потери крови, казалось мертвой маской.
— Вы сломали им производственный цикл, — инквизитор с трудом сглотнул, поморщившись от боли в обожженной гортани, и посмотрел на Вольфа взглядом похожим на извращенное уважение. — Вы сожгли "Красный Треугольник" и уничтожили инкубатор. Вы лишили их резерва. Муратов понял, что я нашел его логистический след и взломал "Альфа-код". Он ударил на опережение. Он объявил вашу больницу эпицентром чумы, а меня — предателем, чтобы похоронить нас всех под одной бетонной плитой до того, как я смогу предупредить Совет.
— И у него это почти получилось. Здание над нашими головами сейчас складывается как карточный домик, — жестко констатировал Илья. — Значит так, бывший следователь. У вас есть информация. У нас есть выживание. Как нам передать ваши данные в Совет Старейшин в обход Директората, пока Муратов не устроил переворот теми силами, что у него уже есть? Радиосвязь не работает, маго-сеть полностью контролируется Инквизицией. Мы отрезаны.
Власов попытался приподнять голову с железного предплечья Глеба. Его мутный взгляд устремился куда-то во тьму затопленного тоннеля.
— Катакомбы... — прохрипел он. — Это не просто старая канализация. Это Имперский Тракт. Его строили еще при Екатерине для скрытого перемещения гвардии магов. Муратов и его аналитики думают категориями современных спутников и сотовых вышек. Они не знают историю своего города так, как знаю ее я.