Олег Морозов – Отделение номер 13. Том 2. Протокол "Очищение" (страница 5)
Внезапно вода в тоннеле, метрах в пятидесяти впереди, за границей светового круга фонаря, глухо, тяжело булькнула. Это не был звук падающей с потолка капли. Это был звук чего-то массивного, что медленно, с неохотой отделилось от дна коллектора и скользнуло по поверхности.
Вольф мгновенным, отработанным движением выхватил из трости серебряный клинок, выходя вперед и заслоняя собой Риту и голема с Власовым. Его Истинное зрение, прорезаясь сквозь мрак, зафиксировало впереди странные, размытые тепловые и эфирные контуры.
— Выключи фонарь, Артур, — едва слышно, одними губами прошептал хирург. — Медленно.
— Что? Но мы же ослепнем... — начал было лаборант.
— Выключай, мать твою! Они идут на свет!
Артур судорожно щелкнул тумблером. Тоннель погрузился во тьму. Только слабое, болезненное фиолетовое свечение подземной плесени на кирпичных стенах давало минимальные ориентиры.
В этой первобытной тишине звуки стали оглушительными. Впереди, во мраке, вода начала чавкать. Шлеп... Шлеп... Шлеп... Звук приближался. И он был не один. Их было несколько. Звуки шлепков чередовались с мерзким, влажным скрежетом чего-то костяного о кирпичную кладку стен.
— Гули? — сипло, с затаенным ужасом прошептала Рита, нащупывая на поясе инфразвуковую гранату.
— Хуже, — процедил Вольф, его глаза, адаптировавшиеся к Истинному зрению, начали различать приближающиеся силуэты. От того, что он увидел, у бывалого хирурга по спине пробежал первобытный, ледяной холодок. — Это Подвальные Санитары. Эндемичные химеры.
Из мрака, слабо подсвеченные фиолетовой плесенью, в их сторону медленно, раскачиваясь на непропорционально длинных, вывернутых суставах, двигались твари. Они отдаленно напоминали людей, но лишь отдаленно. Их бледная, разбухшая от воды кожа была полупрозрачной, лишенной волос. У них не было глаз — только гладкая, заросшая плотью верхняя половина лица, реагирующая на вибрации, тепло и свет. Их челюсти были разорваны неестественно широко, обнажая ряды острых, мелких зубов, похожих на иглы хирургических шприцев.
Но самое страшное было в их строении. Это не были самостоятельные эволюционные виды. Это были амальгамы. Сросшиеся куски мертвого биоматериала, ампутированных конечностей и отбракованных органов, которые за десятилетия пропитались дикой магией больничного подземелья и обрели извращенное, коллективное сознание падальщиков. У одной твари из плеча росла третья, недоразвитая рука с длинными когтями. У другой грудная клетка была вывернута наружу, обнажая пульсирующие, гниющие легкие.
— Их притягивает свежая кровь, — понял Вольф, бросив быстрый взгляд на дренажную трубку Власова, из которой капала теплая, пахнущая железом жидкость. — Они учуяли инквизитора.
Тварь, шедшая впереди — крупная, почти трехметровая химера, передвигающаяся на четвереньках, как гигантский бледный паук — внезапно замерла. Она подняла слепую, гладкую морду, втягивая воздух, и издала пронзительный, визгливый, режущий уши звук, похожий на крик бормашины, вгрызающейся в нерв.
А затем она прыгнула. С места, без разбега, пролетев по дуге над грязной водой прямо на Вольфа.
— Назад! — рявкнул диагност, падая на левое колено и встречая тварь выставленным вверх серебряным лезвием.
Кинетическая масса химеры врезалась в него, едва не сбив с ног. Серебро с шипением вошло в мягкое, разбухшее брюхо монстра, разрезая плоть как растопленное масло. Черная, воняющая аммиаком кровь хлестнула Вольфу в лицо. Тварь завизжала, забилась в конвульсиях, ее когтистые лапы в слепой ярости царапнули хирурга по плечу, разрывая рубашку. Вольф с силой крутанул трость, расширяя рану, и пинком отшвырнул бьющееся в агонии тело в воду.
Но это было лишь начало. Визг первой химеры стал сигналом для остальной стаи.
Мрак тоннеля взорвался влажным шлепаньем десятков лап. Со стен спускались новые бледные силуэты. Они двигались с неестественной, пугающей, дерганой скоростью.
— Глеб! Защищай Власова! — прокричал Илья, сбивая серебряной тростью очередную тварь, пытающуюся вцепиться ему в горло. Лезвие хирурга работало с механической, безжалостной точностью — Вольф инстинктивно метил в узлы кровеносной системы химер, перерезая им сонные артерии и подколенные сухожилия, заставляя их захлебываться собственной черной кровью.
Голем мгновенно отступил спиной к кирпичной стене, закрывая привязанного к нему следователя своим широким, бронированным корпусом. Первая химера, прыгнувшая на него, встретилась с пудовым освинцованным зажимом. Глеб с отвратительным, влажным хрустом раздробил ей череп одним прямым, поршневым ударом, превратив голову монстра во вмятину.
— Рита, гранату! Направленным конусом, чтобы не обвалить свод! — Илья отскочил назад, тяжело дыша, железная стопа протеза вязла и подворачивалась в скользкой грязи. Тварей было слишком много. Серебро обжигало их, но их не останавливала боль — у них просто не было центральной нервной системы в привычном понимании.
Маргарита выдернула чеку из инфразвуковой сферы, крутанула настроечное кольцо на узкий радиус поражения и швырнула ее прямо в гущу наступающих по воде бледных тел. Сфера не взорвалась огнем. Она взорвалась звуком, который невозможно было услышать ушами, но который физически ударил по внутренним органам. Воздух в тоннеле уплотнился.
Три химеры, оказавшиеся в эпицентре волны, внезапно остановились. Их разбухшие тела пошли крупной, неестественной рябью, а затем лопнули изнутри с мерзким, чавкающим звуком, разбрасывая по воде куски черной плоти и костей. Инфразвук разорвал их клеточную структуру.
Но остальные твари лишь зашипели и бросились вперед с удвоенной яростью, перескакивая через разорванные останки своих сородичей. Одна из них, с длинными, похожими на плети руками, прыгнула на стену, пробежала по вертикальной кирпичной кладке и рухнула сверху прямо на Артура.
Некромант пронзительно, по-птичьи вскрикнул, падая спиной в грязную воду под тяжестью бледного, пахнущего гнилью тела. Тварь разинула игольчатую пасть, целясь лаборанту прямо в лицо.
— Артур! Огонь! Жги их, мать твою! — не своим голосом заорал Вольф. Диагност был в трех метрах от него, отбиваясь от двух наседающих химер, и не успевал помочь.
Артур барахтался в воде, инстинктивно закрывая лицо руками от щелкающих челюстей. Страх парализовал его волю, он забыл про тяжелый брандспойт огнемета в своей правой руке. Тварь зашипела, ее слюна капала на очки лаборанта.
Рита, оказавшаяся ближе всех, сделала то, что запрещали все инструкции по выживанию. Она втянула в легкие спертый, влажный воздух катакомб и, игнорируя дикую, разрывающую боль в поврежденных, кровоточащих голосовых связках, издала крик Банши. Это был не полноценный боевой вой, способный сводить с ума целые взводы. Это был короткий, сфокусированный, акустический удар-хлыст.
Химера, навалившаяся на Артура, конвульсивно дернулась, ее перепонки лопнули, из гладкой слепой морды брызнула черная кровь. Тварь дезориентированно отшатнулась.
Этого секундного замешательства Артуру хватило. Инстинкт выживания наконец-то пробил броню паники. Некромант с диким, отчаянным воплем вскинул длинный ствол промышленного крематора, упер его прямо в бледную грудь отшатнувшейся твари и до упора вдавил гашетку пьезоэлемента.
Слепящий, яростный рев вырвался из сопла. Струя густого, липкого, химического напалма под огромным давлением ударила в химеру, мгновенно превращая ее в воющий, бьющийся факел. Огонь не остановился на одной цели. Артур, крича от ужаса и адреналина, повел стволом из стороны в сторону, поливая жидким пламенем поверхность воды и наступающую стаю.
Тоннель озарился адским, красно-желтым светом. Густой химический напалм лег на поверхность воды впереди плотным слоем, мгновенно вспыхнув и создав локальную, ревущую огненную преграду. Химеры визжали тонкими, почти детскими голосами, когда промышленная кремационная смесь прожигала их плоть до самых костей, превращая бледные тела в обугленные, дымящиеся головешки. Тепловой удар был такой силы, что Вольфу пришлось закрыть лицо локтем, чтобы не спалить брови.
Огонь яростно пожирал кислород в замкнутом пространстве коллектора, заставляя людей судорожно хватать ртом раскаленный воздух.
— Хватит! Отпускай гашетку, иначе мы задохнемся! — Вольф перехватил трясущуюся руку Артура, силой заставляя его отпустить клапан.
Ревущее пламя огнемета погасло, оставив после себя лишь десятки догорающих на воде тел и густой, удушливый, черный дым, пахнущий паленым мясом. Огонь отпугнул выживших тварей — остатки стаи с мерзким шипением растворились во мраке дальнего конца тоннеля, уходя обратно в глубину.
Они выстояли. Первая волна была отбита.
Вольф тяжело опирался на трость, его дыхание со свистом вырывалось из легких. Одежда промокла насквозь грязной водой и чужой кровью. Рита стояла на коленях в воде, согнувшись пополам и зажимая рот руками — она захлебывалась кровавым кашлем после того, как сорвала и без того поврежденные связки боевым криком. Артур сидел в грязи, тупо глядя на дымящееся сопло своего оружия, его трясло от пережитого шока.
Внезапно портативный кардиомонитор, пристегнутый к поясу Глеба, который контролировал пульс привязанного к нему Власова, заверещал пронзительным, непрерывным, аварийным писком.