Олег Морозов – Отделение номер 13. Том 2. Протокол "Очищение" (страница 2)

— Глеб, на колени! Держи его торс на весу! Ты наш операционный стол! — скомандовал диагност, падая прямо в грязную лужу, не обращая внимания на то, как ледяная жижа пропитывает ткань брюк, обжигая порезанную ногу.

Голем бесшумно, с идеальной координацией опустился на затопленный кафель, превратив свои колени и стальные предплечья в жесткий каркас, надежно удерживая изрезанное тело следователя в полуметре от поверхности.

— Рита, скальпель и самый толстый катетер из аптечки! Артур, включи фонарь на своем спектрометре и свети мне точно в центр грудины, иначе я его зарежу в этой темноте!

Артур, трясясь всем телом, упал на колени рядом, щелкнул тумблером на приборе, и узкий, яркий луч светодиода ударил в грудь Власова, выхватывая из полумрака страшные, грубые металлические скобы, стягивающие разрезанную плоть и кожу.

Маргарита, не теряя ни секунды, выхватила из оранжевой сумки стерильный пакет с хирургическим катетером — толстой, длинной иглой с пластиковой трубкой на конце — и вложила его в вытянутую, забинтованную руку Вольфа.

— Илья, ты не можешь вскрывать швы! — крикнула она, перекрывая грохот очередного обвала где-то в соседнем крыле. — Ты не успеешь зашить его обратно, и занесешь туда тонну грязи! У него начнется сепсис!

— Я не буду вскрывать швы, — ледяным, пугающе спокойным тоном ответил Вольф. Вся его ярость ушла, уступив место абсолютной, трансовой концентрации хирурга, стоящего над бездной. В этот момент для него перестали существовать падающие стены, Легион Инквизиции и статус пациента. Был только диагноз и протокол лечения. — Я сделаю пункцию перикарда вслепую. Прямо через грудную клетку. По классическому методу Ларрея.

Артур подавился вдохом.

— Вслепую?! Без УЗИ?! Илья Андреевич, если вы промахнетесь на пару миллиметров, вы проткнете ему правый желудочек! И тогда он точно труп!

— Значит, я не промахнусь. Свети ровнее, биолог, иначе твой труп будет лежать рядом с его, — процедил Вольф.

Илья нащупал двумя пальцами левой руки мечевидный отросток — нижний, острый край грудины Власова. Его Истинное зрение, вспыхнувшее с новой силой, попыталось пробить плотную, израненную ткань инквизитора, но остатки Печати Забвения, все еще фонящие в ауре пациента, создавали жуткие эфирные помехи, искажая картинку. Вольфу приходилось полагаться не столько на свой магический дар, сколько на банальную мышечную память, знание анатомии и чистое, первобытное чутье.

Он взял длинную иглу катетера, похожую на вязальную спицу, как дротик.

— Угол сорок пять градусов. Направление — на левое плечо, — пробормотал диагност себе под нос, выстраивая геометрическую ось в голове.

Он глубоко вдохнул, задержал дыхание, чтобы исключить малейший тремор рук, и резким, выверенным движением вогнал пятнадцатисантиметровую иглу прямо под грудину следователя, пробивая кожу, жировую клетчатку и плотные мышечные фасции.

Власов, балансируя на грани жесточайшего болевого шока, глухо, влажно застонал, его тело рефлекторно попыталось выгнуться от проникновения металла.

— Рита, прижми его плечи! — рявкнул Вольф, не отрывая взгляда от места прокола. — Глеб, держи уровень!

Банши навалилась всем своим весом на бьющегося инквизитора, намертво фиксируя его на стальных руках голема. Илья медленно, по миллиметру, начал продвигать иглу вглубь, ориентируясь на едва уловимое сопротивление тканей, передающееся через металл в его пальцы. Хруст. Игла прошла хрящ. Еще миллиметр. Внезапно Вольф почувствовал, как сопротивление резко пропало. Игла проткнула плотную фиброзную сумку перикарда, окружающую сердце, и провалилась в скопившуюся жидкость. Он тут же замер, не давая острию пройти глубже и задеть саму сердечную мышцу, бьющуюся в панике буквально в миллиметре от острия.

— Рита! Тяни поршень! — скомандовал он, удерживая иглу неподвижно, словно каменная статуя.

Маргарита, мгновенно перехватив руки, присоединила широкий пластиковый шприц к канюле катетера и с силой потянула поршень на себя.

Шприц тут же, с громким чавкающим звуком, начал стремительно наполняться густой, темной, почти черной кровью, скопившейся вокруг сердца Власова. Двадцать кубиков. Пятьдесят. Восемьдесят. Давление в сердечной сумке сбрасывалось.

— Есть! Сердце расправляется! — Рита неотрывно смотрела на лицо инквизитора. Синюшный оттенок вокруг его губ начал медленно, но верно светлеть, сменяясь мертвенной, но нормальной человеческой бледностью. Розовая пена на губах исчезла. Судорожные, мелкие вздохи перешли в глубокое, хриплое, но ритмичное дыхание.

— Выкачай всё до капли, оставь дренажную трубку внутри и закрепи пластырем, пусть стекает, если кровотечение продолжится, — Вольф медленно вынул стальной мандрен, оставив в груди Власова только гибкий пластиковый катетер. Хирург тяжело выдохнул, чувствуя, как холодный пот заливает глаза, смешиваясь с цементной пылью. — Мы купили ему еще час жизни. Если к тому времени мы не выберемся отсюда и не перельем ему нормальной плазмы, он умрет от потери объема.

Он тяжело, опираясь на плечо Глеба, поднялся из грязной лужи. Его колени дрожали от перенапряжения.

— Вставай, жестянка. Идем.

Они двинулись дальше по развороченному коридору, петляя между кусками упавшего потолка. Чем ближе они подходили к западному крылу, тем холоднее становился воздух. Это был не естественный холод подвала. Это был магический, пронизывающий до костей абсолютный минус, вымораживающий саму влагу из воздуха. Стены коридора начали покрываться толстой, пушистой коркой сизого инея.

— Термическая аномалия, — Артур лязгнул зубами, его дыхание вырывалось густыми облаками пара. — Илья Андреевич... это не от наших холодильников. Спектрометр сходит с ума. Впереди направленный, сфокусированный поток криогенной маны. Уровень — стихийный архимаг.

— Значит, Легион уже вскрыл внешний периметр и пустил своих "тяжелых" вперед, вымораживая сектор за сектором, чтобы нейтрализовать любую биологическую угрозу, — мрачно констатировал Вольф.

Они завернули за угол и остановились как вкопанные.

Коридор, ведущий к спасительной вентиляционной шахте старого морга, был перекрыт. Не обломками и не дверями. Он был запечатан гигантской, монолитной ледяной стеной, толщиной не менее двух метров. Лед был не прозрачным, а мутно-синим, пронизанным изнутри сложной, пульсирующей вязью светящихся белых рун. От этой преграды исходил такой чудовищный, потусторонний холод, что лужи на полу промерзли на десять метров в их сторону. Пространство было буквально "заморожено" в физическом и эфирном смысле. Полная, герметичная блокада.

— Абсолютный ноль. Глухое пространственное экранирование, — прошептал Артур, отступая на шаг. Тепло от его дыхания мгновенно превращалось в снежинки и осыпалось на пол. — Это магия боевой инквизиции высшего круга. Они изолируют сектора больницы один за другим, запирая нас в коробке. Этот лед не растопить обычным огнем. Мой огнемет для него — как зажигалка против айсберга. Огонь просто поглотится рунами. Мы в тупике.

Рита сделала шаг вперед, снимая с пояса инфразвуковую гранату.

— Если я настрою резонанс на частоту кристаллической решетки льда... я смогу расколоть его акустическим ударом, — ее голос, сиплый и болезненный, звучал с упрямой обреченностью. — Как бокал от оперного пения.

— Если ты ударишь по этому льду резонансом, ты обрушишь свод коридора нам на головы! — Вольф перехватил ее руку, силой отбирая гранату. — Эта ледяная пробка сейчас выполняет роль несущей конструкции для поврежденного потолка. Разобьешь лед — и нас похоронит под тысячами тонн бетона! Убери игрушки, Шторм. Мы в ловушке.

Илья обвел взглядом тупиковый, обледеневший коридор. Впервые за эту бесконечную, сумасшедшую ночь в его душе шевельнулось липкое, холодное чувство абсолютной безысходности. Назад пути не было — там рухнувшие перекрытия и наступающий спецназ с плазморезами. Вперед пути нет. Они оказались заперты в криогенном мешке, где через десять минут температура упадет настолько, что их легкие просто замерзнут при вдохе.

Сверху раздался очередной, глухой удар резонансной бомбы. Потолок угрожающе застонал, с него посыпались куски мерзлой штукатурки. Внезапно из нагрудного кармана Риты раздался громкий, пронзительный треск статических помех. Это ожила рация внутренней, защищенной связи, настроенная на закрытую частоту Главврача.

«Вольф...» — голос Агнии Борисовны пробивался сквозь густой белый шум, и он звучал страшно. В нем больше не было властности или высокомерия. Это был голос древнего существа, которое балансирует на грани смерти. «Илья... Ответь...»

Рита лихорадочно выхватила рацию и нажала кнопку передачи, поднеся ее к губам диагноста.

— Я здесь, Агния! Мы заперты в западном крыле у морга! Они пустили криомантов, коридор перекрыт ледяным монолитом. Мы не можем пробиться к вентиляции! Что у вас наверху?!

Сквозь динамик было слышно, как тяжело, с хрипом дышит Дракон. «Они... они пригнали тяжелые эфирные излучатели... Бьют точечно по моим якорным узлам...» — голос Агнии прерывался, каждое слово давалось ей с видимой, нечеловеческой болью. «Я теряю фундамент, Илья. Мои руны выгорают быстрее, чем я успеваю их накачивать... Центральный пилон чистой зоны только что рухнул... Я смогу удержать свод вашего подвала от полного обрушения... еще максимум десять минут... Десять минут, Илья. Потом... меня просто разорвет на куски... И вас вместе со мной.»