Олег Морозов – Господин Нуль (страница 8)

Но разум академика Шелеста, привыкший к многочасовым монотонным расчетам в ЦЕРНе, подавлял слабость тела. Это была чистая математика, воплощенная в металле.

Спустя двадцать минут я снова ударил по вилке. Двести сорок герц. Еще немного. Спустя еще десять минут напряженной работы напильником: двести девяносто пять герц. Почти. Я прошелся по краям легкими, сглаживающими движениями, снимая микроскопические доли миллиграмма бронзы.

Последний удар. Звук был чистым, плотным, почти осязаемым. Мой внутренний спектрометр моргнул и выдал точное значение: 300.0 герц. Идеальный резонанс. Камертон был готов.

Второе — источник питания. Мертвый кристалл. Я вынул камень из кармана. Чтобы разбудить его, мне нужно было разрушить внутреннюю фазовую блокировку. В лаборатории я бы использовал ультразвуковую ванну высокой мощности. Здесь у меня были только собственные руки и закон сохранения энергии.

Я положил кристалл на металлическую наковальню верстака. Взял в правую руку тяжелый стальной молоток, валявшийся среди инструментов торговца. Бить по кристаллу было нельзя — он бы просто разлетелся в пыль. Мне нужно было создать точечный, микросекундный импульс кинетической энергии, который прошел бы сквозь кристаллическую решетку и выбил заклинившие диполи из мертвой точки.

Я закрыл глаза. Успокоил дыхание. Настроил свой собственный пульс на стабильные шестьдесят ударов в минуту. Я превратил свою руку, держащую молоток, в идеальный маятник.

Я не стал размахиваться. Я просто опустил молоток на кристалл, но в самый последний миллиметр перед ударом я резко, с максимальной скоростью, сократил мышцы предплечья, превращая мягкое падение в жесткий, хлесткий щелчок.

Клац!

Сталь ударила по кварцу. Сила удара была мизерной, но импульс передачи энергии — колоссальным. Это был идеальный упругий удар.

Внутри кристалла раздался тихий, почти неслышный хруст. Фазовый замок лопнул. Мгновенно, словно прорвавшаяся плотина, из камня хлынул хаотичный, диссонансный поток энергии. Кристалл не засветился ровным светом — он начал мерцать грязно-серым, фиолетовым и желтым, излучая в пространство дикий эфирный шум, охватывающий диапазон от десяти до десяти тысяч герц.

Камень ожил, но он кричал всеми голосами сразу. Если я принесу этот кусок хаоса к воротам Академии, сканеры не просто раздавят меня — они вызовут гвардию, решив, что я несу нестабильную эфирную бомбу.

Третий этап — сборка. Фильтрация и модуляция сигнала.

Я закрепил пульсирующий, обжигающий пальцы кристалл у самого основания бронзовой вилки, там, где сходились её рожки. Затем взял моток медной проволоки и начал плотно, виток к витку, наматывать её вокруг кристалла и станины камертона, создавая индуктивную катушку.

Физика таких кристаллов позволяет превращать давление в энергию, а саму энергию — обратно в физическое движение. Местные маги просто выплескивали этот эфир наружу, чтобы творить заклинания. Я же пустил дикую силу камня на то, чтобы заставить бронзу механически вибрировать. Медная проволока стала отличным проводником, передающим эту дрожь металлу.

Хаотичные вибрации кристалла передались на металл. Бронзовая вилка мелко, болезненно задрожала. Но магия физики в том, что резонатор поглощает и усиливает только ту частоту, на которую он настроен. Вся грязь, все паразитные волны от десяти до десяти тысяч герц разбивались о жесткость бронзы, уходя в тепло (металл начал ощутимо нагреваться). И лишь одна частота — ровно триста герц — находила отклик в рожках камертона.

Бронза начала петь. Сначала тихо, затем всё громче и плотнее. Хаотичное мерцание кристалла сгладилось, подчиняясь геометрии металла. Грязный серый свет сменился ровным, стабильным изумрудным сиянием.

Генератор ложной ауры работал. Металл и стекло в симбиозе выдавали чистейший, искусственный эфирный фон ранга «Минор-Плюс». Триста герц. Ни больше, ни меньше.

Я вытер лоб тыльной стороной ладони. Руки слегка дрожали от физического и умственного перенапряжения. Я создал магический артефакт, не используя ни капли магии. Только сопромат, акустику и немного удачи.

Я отдал торговцу молоток, сунул свое творение во внутренний карман сюртука, поближе к сердцу, чтобы система сканирования считала сигнал как исходящий от моего собственного биополя, и покинул Апраксин двор.

Обратный путь к Академии Вибраций занял меньше часа. Город всё так же гудел, левитирующие кэбы шелестели по асфальту, но теперь я не чувствовал себя чужаком в этой симфонии. У меня был свой инструмент. Пусть скрытый, пусть искусственный, но он давал мне право голоса.

Площадь перед грандиозными воротами всё так же была полна аристократической молодежи. Матово-черной кареты давешнего Магистра уже не было — видимо, он всё-таки решил не тратить время на "пустоту" и отправился на лекции. Охранники в тяжелых, укрепленных эфирными пластинами мундирах скучающе наблюдали за потоком студентов, проходящих через сканирующую арку.

Я подошел к турникету. Сердце в груди отбивало рваный ритм — реакция тела на смертельную опасность. Если я ошибся в расчетах хотя бы на один герц, гравитационный пресс системы безопасности сломает мне позвоночник прежде, чем я успею сделать шаг назад.

Я заставил себя успокоиться. Я — Виктор Шелест. Мои уравнения не дают сбоев.

Я шагнул в зону сканирования.

Невидимая сетка эфирных лучей мгновенно впилась в меня. Система начала процесс опроса. Мое собственное тело, по-прежнему оставаясь «Нулем», не давало никакого отражения. Я был пустотой. Но прямо на уровне моей грудной клетки пульсировал бронзово-хрустальный симбионт.

Сканер ударил по артефакту, и артефакт ответил. Ответил ровным, чистым, математически безупречным эхом на частоте триста герц.

Для бездушной машины это означало только одно: перед ней находится адепт ранга «Минор-Плюс». Достаточно сильный, чтобы иметь право войти в храм науки, и достаточно слабый, чтобы не представлять угрозы.

Массивный черный металл арки над моей головой вспыхнул мягким, разрешающим зеленым светом. Тяжелые кинетические затворы с тихим щелчком раздвинулись, пропуская меня внутрь. Никакого давления, никакой тревоги. Идеальный акустический стелс, построенный за два рубля на коленке.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает сведенные судорогой мышцы спины, и шагнул на территорию Академии.

Внутренний двор поражал воображение. Это был даже не двор, а настоящий парковый комплекс, укрытый под гигантским полупрозрачным куполом. Купол не поддерживался колоннами — он висел в воздухе, опираясь на систему стационарных стоячих волн. Звуковое давление удерживало тысячи тонн специального закаленного стекла на высоте пятидесяти метров. С физической точки зрения это было настоящее безумие, чудо инженерии, требовавшее колоссальных энергетических затрат, но демонстрирующее абсолютную власть Империи над законами природы.

Вокруг гуляли студенты. Группами и поодиночке. Они обсуждали лекции, смеялись, кто-то прямо на ходу жонглировал небольшими шаровыми молниями, развлекая девушек. Пространство было пропитано десятками различных частот. Здесь были «Миноры», «Медиумы», и даже несколько «Магистров», чей тяжелый, давящий фон заставлял воздух вокруг них слегка рябить.

Я прошел мимо статуи основателя Академии — сурового бородатого мужчины с камертоном в вытянутой руке. Мой путь лежал в центральный корпус, где, согласно обрывкам памяти Александра Волкова, находились Великие Архивы. Место, где хранились чертежи, теории и, возможно, ключи к пониманию того, что именно нашел мой отец перед тем, как его сожгли.

Массивные дубовые двеи центрального корпуса открылись передо мной автоматически — сенсоры внутри здания считали мой фальшивый трехсотгерцовый фон и признали за своего.

Я оказался в гигантском холле, залитом мягким светом эфирных ламп. Пол из черного мрамора глушил шаги, а уходящие в бесконечную высоту стеллажи были заставлены миллионами фолиантов, свитков и кристаллов памяти.

В центре холла, за массивной кафедрой из красного дерева, сидел Архивариус. Сухой, жилистый старик в мантии глубокого синего цвета. На его шее висел массивный амулет — целая связка кристаллов, переливающихся в сложном полифоническом ритме. Его личный ранг был явно запредельно высок, но он держал его под идеальным контролем, не излучая ни капли лишнего шума. Истинный профессионал.

Он поднял глаза от какой-то древней рукописи и посмотрел на меня поверх очков-половинок. Его взгляд был острым, как скальпель хирурга. Он не смотрел на мой дешевый студенческий сюртук. Он смотрел прямо в мою суть, словно пытаясь прочесть мой эфирный код.

— Первый курс? — его голос был сухим и шелестящим, как переворачиваемые страницы. — Ранг «Минор-Плюс»... Едва-едва дотянул до проходного балла. Удивительно, как тебя вообще зачислили с таким бледным фоном, юноша. Что тебе нужно в Главном Хранилище? Раздел адаптивной теории для новичков находится в восточном крыле.

— Именно она мне и нужна, господин архивариус, — я вежливо склонил голову, поддерживая образ заурядного, знающего свое скромное место новичка. Спрятанный в кармане артефакт мерно пульсировал, безупречно держа легенду. — Вводный курс по базовым гармоникам и, если позволите, формуляр для работы в общих залах.