Олег Морозов – Господин Нуль (страница 6)

— Волны, летящие в пустоту, имеют свойство рассеиваться, ваше сиятельство, — ровным, лишенным эмоций тоном произнес я. — Советую вам поработать над фокусировкой. Вы тратите слишком много эфира на обогрев улицы.

Я не стал дожидаться его реакции. Развернувшись, я направился к черной арке, но остановился в полуметре от невидимой границы.

Мой внутренний «спектроанализатор» впился в структуру защитного поля. Я помнил предупреждение Софьи: охранная система раздавит любого, кто не имеет магической сигнатуры, приняв его за посторонний физический предмет. И она была абсолютно права. Арка работала по принципу активного эфирного эхолота: она посылала зондирующий импульс и считывала отраженный фон. Если объект плотный, но магии в нем нет — мгновенно включался протокол уничтожения.

Я вгляделся в мерцающую сетку лучей. Частота пропускания... базовая гармоника около трехсот герц. Нижний порог ранга «Минор-Плюс». Мое тело сейчас — идеальный Нуль. Если я просто шагну туда, система зафиксирует «пустое» физическое тело и активирует пресс. Мой разум мог просчитать что угодно, но голой физикой кинетический барьер в тысячи тонн не обманешь.

Для прохода мне нужен был генератор ложного фона. Эфирная обманка, которая слилась бы с несущей частотой турникета и сымитировала наличие у меня минимального ранга. Проще говоря — мне нужен был артефакт. Специфический, настроенный строго на триста герц.

Я медленно сделал шаг назад, выходя из зоны предварительного сканирования и сливаясь с толпой зевак. Прямой штурм отменяется. Что ж, это даже интереснее. Значит, перед тем как штурмовать архивы, мне придется заняться прикладной инженерией и создать свой первый прибор в этом мире.

Я бросил последний взгляд на громаду Академии Вибраций, гудящую от скрытой мощи, и развернулся в сторону городских улиц.

— Я скоро вернусь, — прошептал я. — Только найду подходящий камертон.

Глава 3

Отступление не является поражением, если оно продиктовано математическим расчетом. В физике это называется поиском пути наименьшего сопротивления.

Я медленно удалялся от грандиозных черных ворот Академии Вибраций, мысленно прокручивая в голове структуру охранной арки. Мой внутренний «спектроанализатор» — эта удивительная синестезия, возникшая в результате слияния разума академика Шелеста и абсолютно «тихого» тела Саши Волкова — выдал мне четкие параметры задачи.

Несущая частота сканера — триста герц. Минимально допустимый порог, соответствующий рангу «Минор-Плюс». Если объект излучает частоту ниже или не излучает её вовсе, но при этом обладает физической плотностью, система классифицирует его как неживую материю или магическую аномалию. А дальше — протокол аннигиляции. Грубый, прямолинейный кинетический пресс, который раздавит меня в кровавую лепешку быстрее, чем я успею моргнуть.

Мне нужна была маскировка. Эфирный камуфляж, который заставил бы бездушную машину поверить, что перед ней находится заурядный, ничем не примечательный адепт низшего звена. Мне нужен был артефакт-излучатель, откалиброванный ровно на триста герц.

Проблема заключалась в том, что после покупки еды и сюртука в моем кармане оставалось меньше десяти серебряных рублей из тех двадцати, что я отвоевал у уличного шарлатана. В витринах фешенебельных магических лавок на Литейном проспекте самые дешевые стабилизаторы ранга стоили от пятисот рублей и выше. Это были изящные изделия из золота и платины, инкрустированные кристаллами идеальной огранки, которые аристократы покупали для своих бездарных отпрысков, чтобы те хотя бы номинально соответствовали статусу.

Для меня путь в такие магазины был закрыт. Но наука тем и прекрасна, что для её работы не нужны платиновые оправы. Фундаментальные законы физики одинаково бесперебойно работают как в стерильных лабораториях ЦЕРНа, так и в самой грязной сточной канаве. Мне не нужен был ювелирный шедевр. Мне нужен был работающий осциллятор. И я знал, где искать детали.

Память Саши Волкова услужливо подкинула маршрут. Апраксин двор. Или, как его называли в этом мире, «Эфирная барахолка» — огромное, зловонное, пульсирующее хаосом чрево Петербурга, куда стекался весь магический неликвид, сломанные артефакты, разряженные накопители и контрабандные детали двигателей. Место, где законы Империи работали через раз, а жизнь стоила ровно столько, сколько энергии оставалось в твоем личном кристалле — портативном эфирном накопителе, который носили в кольце или браслете. Заряд этого камня был здесь и источником питания для самообороны, и универсальной валютой, которая на черном рынке ценилась даже больше, чем отчеканенные имперские рубли.

Я свернул в лабиринт узких, кривых переулков, оставляя позади вылизанные проспекты с их идеальным акустическим фоном. Здесь, на подступах к рынку, город снова начал дребезжать.

Вместо изящных люминесцентных столбов здесь висели дешевые газоразрядные трубки, питающиеся от нестабильных уличных узлов. Они мигали с раздражающей частотой в пятьдесят герц, издавая низкое, болезненное гудение, от которого у местных жителей наверняка развивалась хроническая мигрень. По улицам сновали люди в потертых пальто, их лица были серыми, а ауры — тусклыми, рваными, похожими на помехи на экране старого телевизора.

Я погрузился в этот океан диссонанса, чувствуя себя единственным настроенным инструментом в оркестре, где все музыканты оглохли. Моя нулевая аура позволяла мне скользить сквозь толпу незамеченным. Я не фонил. Я не привлекал внимания местных карманников, которые привыкли оценивать жертву по плотности излучения её кошелька. Для них я был просто серой тенью.

Ряды Апраксина двора встретили меня какофонией звуков и запахов. Прилавки ломились от ржавого железа, треснувших кристаллов кварца, мотков медной и серебряной проволоки, почерневших от перегрузок конденсаторов. Торговцы кричали, пытаясь перекричать друг друга, но их настоящая борьба шла в эфирном спектре — каждый пытался излучать агрессивную, подавляющую частоту, чтобы заставить покупателя подчиниться.

Я шел вдоль рядов, сканируя товар взглядом. Мой мозг, превратившийся в живой спектрометр, автоматически отсеивал мусор. Вот старик продает «боевые» кольца. Мусор. Кристаллы внутри выгорели на девяносто процентов, структура решетки разрушена, при попытке влить в них энергию они просто взорвутся, оторвав владельцу пальцы. Вот женщина предлагает «амулеты очарования». Примитивная частотная модуляция на уровне ста пятидесяти герц. Достаточно, чтобы вызвать легкое головокружение у собеседника, но не более того.

Мне нужен был стабильный генератор и источник питания.

Наконец, в самом темном и грязном тупике рынка, под навесом из промасленного брезента, я увидел то, что искал. За прилавком, заваленным деталями от промышленных акустических двигателей, сидел тучный мужчина с густой, всклокоченной бородой. Его левая рука была заменена грубым механическим протезом, суставы которого приводились в движение небольшим, слабо пульсирующим кристаллом.

Я подошел к прилавку и остановился, изучая развалы металла. Торговец поднял на меня тяжелый взгляд. Его собственная аура была вязкой, тяжелой, около двухсот герц. Ранг «Минор». Неплохо для барахольщика, но недостаточно, чтобы подавить мой разум.

— Чего надо, студент? — хрипло спросил он, окинув взглядом мой новый, но явно дешевый сюртук. — Здесь нет книжек по изящной словесности. Только железо для тех, кто умеет крутить гайки.

— Мне не нужны книги, — спокойно ответил я, скользя взглядом по деталям. — Мне нужен статор от списанного левитатора третьей модели. И желательно с неповрежденной резонансной вилкой.

Торговец удивленно хмыкнул. Левитаторы третьей модели использовались на старых грузовых баржах, которые курсировали по Фонтанке. Это было грубое, тяжелое оборудование, далекое от изящной магии аристократов.

— Губа не дура. Статор есть. Но зачем тебе вилка? Без питания она просто кусок бронзы.

— Это уже моя забота, — я посмотрел ему прямо в глаза. Мой спокойный, лишенный эмоций тон, не подкрепленный никаким магическим давлением, вызывал у местных разрыв шаблона. Они привыкли, что уверенность всегда сопровождается выбросом эфира. Я же был абсолютно пуст, но говорил как человек, контролирующий ситуацию.

— А ну, подвинься, немощь! — грубый толчок в плечо едва не сбил меня с ног.

Я обернулся. Трое. Типичная рыночная шпана. Местные стервятники, высматривающие в толпе чужаков со свежими сюртуками и без плотной магической ауры. У двоих рангов не было вовсе, у третьего, вожака со сломанным носом, аура едва мерцала на жалких шестидесяти герцах.

— Скидывай пальто, студент, — оскалился вожак, поигрывая короткой свинцовой трубой. — И карманы выворачивай. А то мы тебе твою пустую башку проломим.

В прошлой жизни я бы вызвал полицию. В этой — мой мозг мгновенно начал рассчитывать векторы атаки. Расстояние — полметра. Скорость замаха — низкая. Центр тяжести вожака смещен вперед.

Когда он шагнул ко мне, занося трубу, я не стал отступать. Я сделал резкий подшаг навстречу, уходя с линии удара, и ребром ладони ударил по лучевому нерву его вооруженной руки, одновременно подставив подножку. Вожак с воплем выронил трубу и, подгоняемый собственной инерцией, тяжело рухнул лицом на грязные доски прилавка.