Олег Морозов – Господин Нуль (страница 5)

Я положил обе руки на гладкую, прохладную поверхность камня. Кристалл между моими ладонями был теплым.

— Время пошло! — выкрикнул фокусник и тут же, не теряя времени, крутанул кольцо на своем пальце до упора. Он решил не играть со мной, а сразу выдать максимальную частоту, чтобы закончить шоу.

Кристалл вспыхнул агрессивным багровым светом. Вибрация ударила мне в ладони. Четыре тысячи герц. Пять тысяч. Волна пошла по нервным окончаниям, стремясь добраться до мозга и заставить его послать сигнал «ОПАСНОСТЬ! БРОСЬ!». Это было похоже на то, как если бы я сунул руки в улей разъяренных электронных пчел.

Толпа замерла в ожидании, когда я закричу.

Но я закрыл глаза и улыбнулся.

Для мясника или любого другого жителя этого мира эта боль была непреодолимой, потому что их тела имели собственную частоту, которая вступала в диссонанс с камнем. Их каналы сопротивлялись.

Но я был Нулем. Идеальной тишиной. И я знал правило суперпозиции волн.

Я не стал бороться с вибрацией. Бороться с волной — значит тратить энергию впустую. Вместо этого я расслабил мышцы рук и позволил вибрации кристалла беспрепятственно войти в мое эфирное тело. Я сделал свои ладони акустически прозрачными. Волна прошла сквозь кожу, мышцы и кости, не встретив сопротивления, не найдя точки для резонанса, и ушла в землю через подошвы моих ботинок.

Семь секунд. Восемь секунд.

Лицо фокусника начало вытягиваться. Он судорожно крутил кольцо, поднимая частоту до предела. Камень гудел так, что стол под ним начал мелко подпрыгивать. Воздух вокруг кристалла исказился от микровибраций.

Но я стоял неподвижно. Мои руки лежали на камне так же спокойно, как если бы это был кусок льда. Я даже не вспотел.

Десять секунд. Одиннадцать. Двенадцать.

— Кажется, время вышло, — спокойно констатировал я, убирая руки от бешено вибрирующего кристалла, чье багровое свечение тут же начало угасать, лишившись проводника.

В толпе повисла гробовая тишина, которая через мгновение взорвалась одобрительными криками и аплодисментами.

— Ай да пацан! — Уделал свистуна! — Плати, шарлатан!

Фокусник побледнел. Он смотрел на свои руки, на кольцо, на камень, не понимая, как его безотказная схема дала сбой.

— Т-ты… ты жулик! — прошипел он, подаваясь вперед. — У тебя артефакт поглощения! Ты обчистил мой камень!

Он потянулся к моей булавке, но моя рука оказалась быстрее. Я накрыл его пальцы своей ладонью и слегка сжал. Совсем чуть-чуть. Но ровно в той фазе, в которой вибрировало его собственное сердце.

— Не советую, — мой голос был тихим, чтобы его слышал только фокусник, но в нем лязгнул металл. — Твой генератор работает на частоте пяти тысяч герц. Моё тело сейчас заземлило эту волну. Но если я решу вернуть её обратно, прямо по твоим кровеносным сосудам к клапанам сердца… боюсь, местная скорая помощь, или как её тут называют, не успеет доехать.

В глазах мужчины мелькнул первобытный ужас. Он понял, что я не блефую. Он почувствовал холод этой угрозы.

— Плати, — повторил я.

Дрожащими руками фокусник выгреб из кармана сюртука горсть серебряных и медных монет. Около двадцати рублей. Хватит на первое время. Я сгреб деньги в карман, забрал свою булавку и, не оборачиваясь, зашагал прочь под удивленные шепотки толпы.

Первый урок усвоен: в мире, где все полагаются на костыли в виде магических артефактов, знание фундаментальной механики делает тебя почти неуязвимым.

Через сорок минут я сидел в небольшой, чистой таверне на окраине Литейного проспекта. Передо мной стояла пустая тарелка из-под наваристого мясного рагу и чашка отличного черного кофе. Пищу здесь готовили не на огне, а в термо-резонаторах — металлических шкафах, которые заставляли молекулы воды внутри продуктов колебаться и разогреваться изнутри. Идеальная микроволновка девятнадцатого века. Еда получилась равномерно прогретой, сохранив все соки. Я наслаждался каждой молекулой белка, которая поступала в мою кровь, восстанавливая работоспособность мозга.

Мой внешний вид тоже претерпел изменения. За десять серебряных я приобрел в лавке подержанных вещей строгий, темно-серый студенческий сюртук, чистую белую рубашку и приличные ботинки. Одежда была не новой, но её обработали в акустической химчистке — ни пылинки, ни запаха. Теперь я не выглядел как портовый оборванец. Я выглядел как бедный, но гордый студент. Идеальная социальная маскировка.

Выйдя из таверны, я направился к своей главной цели. Академия Вибраций.

Издали она казалась просто грандиозным архитектурным ансамблем, выполненным в стиле тяжелого имперского ампира. Но чем ближе я подходил, тем яснее становился её истинный масштаб.

Комплекс Академии не был просто построен из камня. Он был высечен, отлит и собран как гигантский музыкальный инструмент. Башни, шпили, арки — все пропорции подчинялись правилу золотого сечения и акустической гармонии. Здания были облицованы полированным гранитом с вкраплениями метеоритного железа, которое работало как отражатель эфирных волн.

Даже воздух вокруг Академии казался другим. Он был плотным, перенасыщенным статической индукцией и фоновыми микровибрациями. Обыватели старались обходить высокие кованые ограды стороной, инстинктивно чувствуя давящую тяжесть этих акустических частот.

Главные ворота представляли собой грандиозную триумфальную арку из черного металла. Это был не просто вход, это был первый рубеж обороны. В арку были вмонтированы сложнейшие сканеры. Я видел, как они работают: невидимая сетка эфирных лучей сканировала каждого проходящего, считывая частоту его души — его «ранг».

Для прохода внутрь требовался минимальный уровень — «Минор-Плюс». Если частота входящего была ниже или отсутствовала, арка просто блокировала проход жестким кинетическим барьером. Местные студенты проходили сквозь арку с легкой скукой на лицах, и каждый раз металл ворот мягко светился зеленым.

По правилам, слуги, рабочие и прочий «низкочастотный» персонал заходили через задний двор, где их досматривали вручную. Но я не собирался прятаться. Если я хочу получить доступ к библиотеке, мне нужно войти через парадный вход. Как полноправный субъект этого мира.

Я подошел к площади перед воротами. Здесь царила своя атмосфера. Роскошные акустические кареты высаживали отпрысков великих родов. Золотое шитье на мундирах, надменные взгляды, дорогая парфюмерия, смешанная с запахом эфира. Это была элита. Те, кто с рождения привык, что мир вибрирует в такт их желаниям.

Я спокойно зашагал прямо к арке.

В этот момент рядом со мной с легким шипением опустилась на асфальт матово-черная карета с гербом в виде стилизованного сокола. Дверца распахнулась, и из неё вальяжно вышел молодой человек лет девятнадцати. На нем был щегольской мундир старшекурсника с серебряными эполетами. На пальцах — целая россыпь дорогих накопителей, фонящих на частоте не ниже шести тысяч герц. Ранг «Магистр». Высокая птица.

Он бросил взгляд на Академию, затем на свои начищенные до блеска сапоги, а затем его глаза наткнулись на меня. Я стоял всего в паре шагов, преграждая ему идеальный маршрут к воротам.

В его взгляде не было ненависти. Было только легкое раздражение, словно он увидел мусор, который дворник забыл убрать с ковра.

— Пошел прочь, пустота, — бросил он и брезгливо махнул рукой в перчатке.

Это не было физическим ударом. Он использовал эфирную волну. Кинетический толчок, невидимый глазу плотный фронт воздуха, который должен был отбросить меня на несколько метров в сторону, как пушинку. Для него это было так же естественно, как отмахнуться от назойливой мухи.

Я почувствовал приближение волны. Её структура была примитивной — просто грубое уплотнение пространства, летящее мне в грудь.

Инстинкт прежнего Саши Волкова кричал: сжаться в комок, закрыть голову руками, умолять о пощаде. Мой разум академика Шелеста просчитал траекторию, плотность и фазу этой волны за долю секунды.

В любой одиночной бегущей волне нет безопасных зон. Но этот юнец бросил свою магию небрежно, слишком широким фронтом. Часть кинетического импульса неизбежно должна была ударить в отполированную гранитную брусчатку передо мной и отразиться. Прямая волна и отраженная. Когда гребень одной встречается со спадом другой, происходит деструктивная интерференция — волны взаимно гасят друг друга, создавая локальную зону нулевого давления.

Я не стал выставлять блок. Не стал уворачиваться. Мой мозг уже решил систему дифференциальных уравнений. Я просто сделал короткий, геометрически выверенный шаг вперед и чуть в сторону, смещая центр тяжести в ту единственную точку пространства, где прямая и отраженная волны пересекались в идеальном противофазном резонансе.

Воздух взревел. Спрессованный эфир ударил со всех сторон, но в точке моего нахождения векторы давления просто обнулились. Кинетический шторм разорвался вокруг меня, обогнув мое тело по идеальной параболе. Ударная волна обрушилась на брусчатку позади, подняв в воздух облако пыли и мелкого мусора. Пальто на моих плечах лишь слегка дрогнуло от вторичных завихрений воздуха.

Молодой аристократ замер. Его свита — двое хмурых охранников — инстинктивно схватились за рукояти своих палашей.

— Что за… — пробормотал аристократ, сдвинув брови. Он явно не понял, почему его магия не сработала. Он посмотрел на меня внимательнее, пытаясь «прощупать» мой ранг. Ничего. Звенящая, пугающая тишина.