Олег Морозов – Дневник Велены (страница 7)

В свои годы, мальчик, замечательно рисовал, талант открылся, когда он пытался выразить свои чувства, по поводу увиденного пролетающего низко, почти над крышей приюта, самолета, но жестов описать в полном объеме увиденное, не хватило.

В пять лет, Максим, уже мог изобразить на листе бумаги, не только предметы или природу, которую он видел по – особенному, обязательно в ярких, насыщенных красках, но и портреты понравившихся ему людей. Часто он рисовал и автопортреты, на которых, помимо самого Максима, нередко можно было увидеть, красивое лицо молодой женщины, изображенное исключительно простым карандашом. Лица женщины, в детдоме не узнавали, и потому решили, что это плод детской фантазии. Врач, Надежда Сергеевна, объясняла это тем, что мальчик очень нуждается в матери, и хотя ее у него никогда не было, на подсознательном уровне, он мечтает, о том чтобы она появилась, в данном случае, хотя бы на листе бумаги. В скором времени незнакомая женщина стала всё чаще возникать на рисунках, и не только совместно с Максимом, но и как отдельный образ.

– Кто эта женщина, Максим? – заглядывая через плечо рисующего ребенка, поинтересовалась Мария. Вопрос звучал не впервые, но всякий раз мальчик, просто пожимал плечами, и всем своим видом показывал, что не хочет отвечать. Но сегодня, он отреагировал иначе.

Сделав страшную гримасу, он закряхтел, скрестив на груди руки. Глаза его сузились, медленно вытянув маленькую ручонку, он указательным пальцем показал за спину Марии.

Девушка вздрогнула, по спине пробежал холодок, словно кто – то подул на нее сзади, и это холодное дыхание проникло под одежду, просочилось сквозь кожу, заломило кости.

– Кто там, Максим? – с дрожью в голосе спросила она.

Мальчик снова скрестил руки на груди, и замотал головой.

Мария медленно оглянулась, ей показалось, что едва уловимая тень скользнула за ней. Почувствовав прикосновение к плечу, Маша громко вскрикнула. Резко развернувшись, она увидела Максима прижимающего указательный палец правой руки к губам, в то время как левая рука больно сдавила ее плечо.

– Ц – ц – ц – ц – ц – сквозь зубы цедил ребенок.

***

Я полюбила этого мальчика, с его первым вздохом. За его стремление жить, за волю неродившейся души, увидеть белый свет, и прожить свою крохотную человеческую судьбу. А какая может быть судьба, у того, кто никогда не должен был родиться? Никакой! По этому, я должна была создать всё условия, чтобы он жил с моей помощью. Я сама должна писать весь его жизненный путь. Не в смысле принимать ключевые решения за него, а всего лишь направлять, защищать, не дать умереть под колесами машины, или упасть в пропасть. С человеком, которого не должно быть, могло случиться всё что угодно, никто не мог знать дату его смерти. Даже я!

Эта роль, для меня была совершенно новая, противоречащая всей моей сути! Я смерть! Я не нянька, не ангел хранитель! Но, что – то заставило меня это делать. Впервые я нарушила закон. Да, я попыталась скрыть свой поступок, забрав его мать, но обманула этим только себя. Сверху всё видели, и наверняка за это будет наказание. Но интерес во мне был большим, нежели страх перед расплатой за содеянное.

С самого его рождения, я часто находилась рядом с ним. Он привык видеть меня, чувствовать мою заботу. Перед сном мое дыхание успокаивало его, заставляя закрыть глаза, и отдаться в руки моего младшего брата Морфея.

Я начала общаться с ним, как только окрепло его сознание, когда в его маленькой голове начали зарождаться его первые наивные, не несущие особого смысла мысли. Я научила его принимать и передавать мыслеобразы, и мыслезвуки. Привыкнув к этому, у него начались проблемы в общении с людьми. Он никак не мог осознать, почему его не понимают, и для чего надо произносить какие – то звуки, если можно передать свои эмоции по – другому.

Максим, не засыпал ночью, устраивая дикие истерики, пока я не приходила к нему. Увидев меня, он улыбался, судорожно всхлипывая, и закрывал глаза.

Со временем я поняла, что мое постоянное присутствие в его жизни, будет мешать адаптироваться в человеческом обществе, и решила, что лучше заботиться о нем не показываясь ему на глаза и прекратить общение.

***

– Повтори Максим! Скажи ещё раз, что ты мне сказал в коридоре! – Мария, на эмоциях крепко сжала руку мальчика.

– Ма – ша – По слогам произнес ребенок.

– Вы слышите, Агнесса Павловна! Он заговорил! В это никто не верил кроме меня! Теперь вы не считаете меня наивной дурочкой?

– Мда! А мальчишка то хитрец! Долго водил нас всех за нос! А ну, скажи ещё что – нибудь!

– Са – мо – лет – выдавил из себя Максим.

***

Через несколько лет Максим, перестал быть странным для остальных людей, и я поняла, что поступила, правильно перестав с ним общаться. Но опекать его, я продолжала. Его хрупкая жизнь, возникшая благодаря мне, много раз весела на волоске, но всякий раз, я была рядом, и не допускала трагедии.

Покинув детдом, мальчик поступил в летное училище, и тем самым осуществил свою детскую мечту. Понимая, насколько опасное занятие он выбрал, я много раз, через сон пыталась остановить его, показывая, как разбивается его самолет, и он погибает, не успевая покинуть летающую машину. Но его желание, было сильнее страха.

Через свое врожденное упрямство, он стал лучшим пилотом в своем учебном заведении. И у меня возникло чувство, ранее мне не присущее. Чувство гордости! До этого момента, я не могла понять, почему люди радуются достижениям, своим или чужим, ведь их жизнь и всё успехи, так незначительны, по сравнению с мироустройством, о существовании которого они даже не догадываются. Я считала людей пылью, которая вращается в водовороте вокруг оси времени, иногда засоряя шестерни Божественной машины, своей злостью, гордыней, придуманной значимостью. Мне был неведом план Господний, на счет этих существ, и иногда казалось, что Он создал их, по ошибке, но эту мысль я гнала от себя. Всевышний, не мог ошибиться, это надо было принять, как аксиому, иначе, если мои сомнения раскроются, я могу пострадать.

Я привязалась к мальчишке, и это факт! Появления новых чувств пугали и одновременно радовали меня. Радовали тем, что за мое долгое существование, возникло нечто, разбавившее мое однообразие, а пугали непредсказуемостью последствий.

***

Парк горького утопал в зелени, теплый майский ветер, ласкал лица, молодой пары. Счастливые глаза девушки горели в лучах заходящего солнца. Обнимая парня за шею, она целовала его в губы, не смущаясь взглядов прохожих. И он отвечал ей, страстно нежно, словно они не виделись, целую вечность.

Они встретились три месяца назад, в госпитале, когда его поломанного, в синяках и ссадинах привезли с места падения самолета. Сначала всё удивлялись, как можно было выжить в этой груде металла, бывшей, когда то летающей машиной, а потом долго обсуждали его чудесное исцеление. За два месяца, молодой человек встал на ноги, хотя врачи пророчили ему инвалидное кресло, и жизнь калеки со всеми вытекающими из этого последствиями.

Молодая санитарка, Анечка, с первых дней старалась не отходить от него. И возможно благодаря ее заботе и вниманию, Максим пошел на поправку. Часто в бреду, он выкрикивал имя, Велена, и общался с ней, словно она была рядом и отвечала ему. И тогда девушке становилось страшно. Иногда ей казалось, что она слышит ответы, голос, где то у себя в голове. Приятный, баюкающий, молодой. И тогда парень успокаивался, начинал улыбаться и засыпал.

Аня полюбила его, больного, немощного, не способного ей ответить. Её не пугали диагнозы, всё что она хотела, это быть рядом. И она была рядом, в надежде, что будет ему нужна всегда.

Девушка не ошиблась, как только ему стало лучше, он признался, что сквозь бред и боль, он видел ее лицо, чувствовал ее прикосновения, и именно это дало ему сил бороться за жизнь.

В этот субботний майский вечер, в парке было много людей. Повсюду был слышен смех, чувствовалась атмосфера праздника. Но Максим был невесел. Аня, прижалась к нему всем телом, и нежно глядя в глаза, спросила:

– Что с тобой сегодня? Ты не такой, как обычно.

– Меня комиссовали – ответил он – я больше не смогу летать.

***

Я увидела, как его самолет несется вниз, именно так, как это происходило в его снах. Неужели я сама своими предостережениями, и образами вызвала это событие?!

Срочно исправить! Не допустить! Сделать всё возможное!

Машина всё ближе к земле, удар!

Стою над грудой метала, с усилием сдерживаю вспыхнувший огонь. Душа Максима рвется из тела наружу, связывающая их нить истончается. Остановилось дыхание! И вот он момент, когда я должна забрать его с собой. Яркий свет ударил сверху как молния, открывая путь в вечность.

Ну уж нет! Помогай мне мальчик, держись, цепляйся за жизнь, как ты это делал при рождении! Вся моя воля с тобой, но есть воля выше и сильнее меня!

– Я отказываюсь забирать его! Услышьте всё!

Гром! Сильный! Трясется земля!

Из последних сил сдерживаю его душу в теле, но свет пытается вырвать ее из моих рук. Не всё подвластно смерти! Есть закон, который я не могу переступить!

– Господи услышь! Ведь я услышала Тебя, когда ты просил за своего сына! Разреши мне решать его судьбу!

Небо озарилось новой вспышкой, словно загорелись небеса! Раскат грома принес: