Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 9)
– И что нам теперь делать?
– Найдём ублюдка и сдадим полиции, – ответил Герман.
– Ты же понимаешь, что это может очень опасно?
– Да, но выбора особого нет, – пожал плечами писатель. – На самом деле этому психу не повезло.
– Я может чего-то не знаю, и ты стал бессмертным? – удивилась Ника.
– Нет, – покачал головой Герман. – Я всё такой же простой человек.
– И в чём тогда этому психопату не повезло?
– В том, что Володя позвонил именно мне, – ответил Герман.
Ника поняла, что имел в виду её спутник.
– Так ты об этом, – кивнула девушка. – Ему не повезло, что мы можем говорить с мертвыми.
– Именно так. И они могут нам подсказать, как он выглядит и где его искать, – ответил Герман…
Ближе к вечеру они стояли возле дома пропавшей дочери литературного агента. Район оказался не самым фешенебельным, но и не занюханный спальник на окраинах большого города. Вокруг Ники и писателя возвышались безликие, но отчаянно цветастые новостройки, которые своим буйством красок будто бы пытались перекрыть современную архитектурную импотенцию. Вечер уже растекся своими чернилами по дворам, зажигая многочисленные фонари. Людей на улице было немного. Кто-то неторопливо шагал нагруженный полными пакетами продуктов из ближайшего супермаркета, кто-то выгуливал собак. В будничный день все старались пораньше попасть домой, чтобы как следует отдохнуть. Откуда-то издалека доносился рёв моторов, несущихся по проспектам машин. На стенах домов периодически мелькал свет фар, заворачивающих во дворы автомобилей. Весь район больше напоминал буклет из многочисленных реклам в интернете. Не хватало только залитых ярким солнечным светом дворов и людей с идиотскими улыбками на лице – счастливых обладателей новенькой квартиры в самом современном жилищном комплексе.
Ключ от квартиры им раздобыть так и не удалось. Точнее, в нём не было никакого смысла. Агент Германа позвонил пару часов назад и рассказал о том, что квартира опечатана полицией, так что попасть внутрь пока нет никакой возможности. Он пытался подергать за некоторые из доступных ему нитей, но ничего не вышло. Его влияния здесь попросту не хватило. У писателя и его спутницы оставался другой вариант, которым они собирались воспользоваться.
– Думаешь она вернется сюда? – спросила Ника.
– Не помешает проверить, – тихо ответил Герман.
На улице он обычно старался не говорить со своей спутницей. Причины были довольны просты и понятны – со стороны это бы выглядело так, будто Герман ведёт диалог с воздухом. Это привлекало ненужное внимание.
Они вошли в чистый ухоженный подъезд. Межквартирные площадки оказались маловаты, а лестничные пролёт были весьма узкими, но за то здесь кто-то расставил цветы в кадках и украсил стены неброскими фотографиями. Никаких неприятных запахов или похабных рисунков тоже не обнаружилось. Герман прошёл к лифту и нажал кнопку вызова. Двери тут же плавно распахнулись, а изнутри раздалась приятная музыка. Лифт тоже оказался чистым. Даже все кнопки на месте. Герман вошёл внутрь и нажал кнопку четырнадцатого этажа.
– Высоковато забралась, – сказала Ника.
Герман лишь усмехнулся в ответ.
Ника была такой же закоренелой провинциалкой, как и её спутник. Родилась и выросла в небольшом городке, где у самого высокого здания было максимум девять этажей, так что такие многоэтажки казались ей чем-то сверхъестественным, даже несмотря на то что она сама в нынешнее время существовала в форме бесплотного духа… Некоторые привычки и убеждения остаются с человеком даже после его смерти.
Двери лифта вновь плавно разъехались в стороны, выпуская Нику с её спутником, приятный женский голос объявил этаж. Дверь нужной квартиры оказалась практически сразу на выходе из кабины. Да и перепутать её было бы сложно. Замок и часть дверного косяка были заклеены куском плотной белой ленты с лаконичной надписью: «Опечатано. Не вскрывать.» Герман остановился возле двери и взглянул на Нику.
– Что? Уже мой выход? – улыбнулась девушка.
Писатель улыбнулся в ответ и кивнул.
– Не поминай лихом, – она махнула ему рукой и прошла сквозь дверь квартиры, оставляя Германа в одиночестве на лестничной площадке.
Квартира оказалась совсем небольшой. Всего где-то тридцать квадратных метров. Одна комната, крошечная кухня, отделенная перегородкой и совмещенный санузел. Обитель человека, который большую часть времени проводит на работе, а сюда возвращается под вечер чтобы растянуться на кровати и хорошенько отдохнуть. Нике эта квартира напомнила её первое жилище, которое они сняли вместе с её, ныне покойным, мужем. Им обоим тогда едва исполнилось двадцать лет и большую часть времени проведенную в их новой съемной квартире они только и делали что занимались любовью. Ника непроизвольно улыбнулась, оглядываясь по сторонам. Воспоминания о бывшем муже очень давно не посещали её. Девушка прекрасно его помнила, но после всего произошедшего уже не испытывала к нему никаких тёплых чувств. Однако память о буйной юности приятно грела душу. Ника всю свою жизнь была примерной девушкой. Про таких ещё говорят – спортсменка, активистка. Но с мужем наедине они давали волю их совместной страсти.
Квартирка была весьма аккуратной. В единственной комнате находилась широкая кровать, укрытая белоснежным пледом. Стены украшали длинные книжные полки, которые к удивлению Ники, находились тут отнюдь не для вида – все они оказались заставлены книгами. Видимо влияние отца всё-таки давало о себе знать, несмотря на испытываемую к нему неприязнь пропавшей девушки. В углу расположился письменный стол из светлого дерева и компьютер. Ника ожидала увидеть плазменный телевизор на одной из стен – главный атрибут современных жилищ, но оного тут не оказалось. Видимо, пропавшая хозяйка предпочитала черпать информацию из интернета. В квартире повсюду можно было заметить следы обыска. Сотрудники полиции не слишком утруждались наведением порядка после своих мероприятий. Кое-где остались выдвинуты шкафчики, небольшой гардероб в углу комнаты оказался открыт нараспашку, демонстрируя скромный, но подобранный со вкусом набор одежды. На кухонном столе валялось содержимое каких-то сумок, лежащих рядом на стуле. Ника внимательно всё это осмотрела, но не нашла абсолютно ничего полезного. Стандартное содержимое женской сумочки – немного косметики, упаковка прокладок, какие-то записки, мелочь и пишущие принадлежности. Из необычного – пара блокнотов, исписанных номерами телефонов и заметками по работе. Это можно было бы посчитать полезным, вот только даты на полях говорили о том, что некоторым записям уже больше года. Да и не это являлось главной целью их с Германом визита в квартиру пропавшей…
Они рассчитывали, что дочь агент вернется обратно… Многие призраки возвращаются в свой дом после смерти. Растерянные, они ищут хоть что-то в мире живых, что может ненадолго вернуть им ощущение жизни. Однако Ника не видела тут никаких призраков кроме себя.
– Её здесь нет, – сказала девушка, вернувшись обратно к Герману.
Писатель кивнул и направился обратно к лифту…
– Тогда у нас остается ещё несколько вариантов, – сказал он, когда они отъезжали от дома.
– Она могла вернуться домой к своей маме, – продолжила за него Ника. – Ну или она до сих пор жива.
– Будем надеяться на второй вариант.
– Мне конечно не нравится твой агент, но не хотелось бы чтоб он потерял свою дочь вот так, – сказала Ника.
– Ты просто мало с ним знакома, – слабо улыбнулся Герман. – Не сказать, что я тоже от него в восторге, но он неплохой человек. Своеобразный дядька, но дело своё знает.
– У вас точно с ним ничего не было? – рассмеялась Ника. – Ты так его защищаешь…
– Второй раз это уже не так смешно, – сказал писатель. – Научитесь контролировать свою ревность, сударыня.
– Ладно, – ответила Ника. – Куда теперь?
– У нас только один пункт в списке, – Герман вывернул руль, выезжая на шоссе. – Время уже как раз подходящее.
– Хочешь закрыть всё за один вечер?
– Не вижу смысла тянуть, – ответил писатель. – Нам нужно с чем-то работать, а информации у нас очень мало. Может удастся найти хоть какие-то следы.
– Или мы найдём с кем поговорить, – добавила Ника.
– Звучит неплохо, но я не уверен, что готов сейчас беседовать с жертвой такого убийства.
Ника прекрасно понимала, что имеет в виду её спутник. Обычно призраки далеко не сразу начинают выглядеть нормально… Если в их состоянии можно применить такое понятие. Погибшие очень часто сохраняют ровно тот же вид, что и был у них во время смерти. За время их с Германом путешествий им пришлось насмотреться на всякое – пробитые головы с зияющими дырами сквозь которые можно увидеть мозг, изломанные тела, двигающиеся на своих искривленных конечностях, разрубленные напополам тела, обезглавленные тела, обезображенные до неузнаваемости лица… Из этих несчастных можно было собрать целый ужасающий калейдоскоп человеческих смертей. Апогеем стал мужчина, у которого от головы осталась лишь нижняя челюсть, но при этом он спокойно разговаривал. Сложно даже представить, как может выглядеть девушка, превращенная в скульптуру чьим-то извращенным воображением. К таким вещам привыкнуть практически невозможно. Даже Ника, будучи давно уже мертвой, порою морщилась от подобного зрелища. Спустя некоторое время, оставаясь в мире живых, призраки принимают свой привычный человеческий вид, но для некоторых из них это может занять довольно много времени. Ника и сама первую неделю после своей гибели бродила с дырой от пули в голове из которой постоянно сочилась кровь.