Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 11)

– Я не знаю, – покачала головой Ника.

Лицо девушки, заключенное в её же мертвые ладони, продолжало дрожать и искажаться разными эмоциями. Взгляд призрака метался в поисках помощи, перемещаясь между Никой и застывшим в растерянности писателем.

– Ты же нас слышишь? – Ника вспомнила про один заезженный трюк. – Моргни если слышишь.

– Если она сможет… – произнёс Герман.

Поначалу ничего не произошло. Лицо девушки вновь исказила гримаса невыносимой боли, после чего всё прекратилось. Сердце в букете цветов издало последний стук и наступила гробовая тишина, навалившаяся на писателя и его спутницу всей своей тяжестью, на короткий момент заставляя подумать о том, что они мгновенно лишились слуха…

– Да что ж такое… – вздохнула Ника.

– Ты хотя бы попыталась, – ответил писатель.

Веки призрака медленно опустились вниз и вновь открылись…

– Вот так, моя хорошая, – улыбнулась Ника. – Поговори с нами.

В глазах убитой зажглась слабая искорка надежды.

– Давай договоримся, – начала Ника. – Моргаешь один раз – это да, два раза – это нет. Идёт?

Призрак моргнул. Один раз.

– Ты ж моя прелесть, – воодушевленно улыбнулась Ника.

– Теперь мы можем выяснить хоть что-то, – облегченно вздохнул Герман. – Только вопросы могут быть не очень приятными… Это ничего? – обратился он к убитой.

Веки девушки опустились. Один раз.

– Ты давно здесь? – спросила Ника.

Ответ положительный.

– Ты видела кто это с тобой сделал?

Ответ положительный, но в глазах отобразился непередаваемый ужас, сродни животному… Воспоминания об убийце до сих пор пугали мертвую девушку.

– Ты его знаешь? – спросил Герман.

Глаза призрака вновь медленно закрылись. На это раз дважды.

– Даже если бы она знала, то вряд ли бы нам удалось получить от неё хоть какие-то подробности, – сказала Ника. – Только не в таком состоянии…

– Я знаю, – кивнул писатель. – Но попытаться стоило. Нужно понять, как вернуть ей способность двигаться.

– Ты понимаешь, что с тобой происходит? – спросила Ника.

Ответ отрицательный. Другого и не ожидалось…

– Ты умерла, моя хорошая, – грустно произнесла Ника. – Ты это понимаешь?

Призрак единожды моргнул.

– Моя ты умница, – улыбнулась Ника. – Мы постараемся тебе помочь, хорошо?

Вновь положительный ответ.

– Ты помнишь место, где ты умерла? – спросил Герман.

Призрак девушки моргнул. Один раз.

– Это очень хорошо, – кивнул писатель. – Ты сможешь отвести нас туда, если мы освободим тебя?

Ответ положительный.

– Ключевое слово «если», – вздохнула Ника. – Мы ведь понятия не имеем, что с ней случилось и почему она в таком состоянии.

– Разберемся, – уверенно сказал Герман.

– Мне очень жаль, моя хорошая, но пока что тебе придется потерпеть, – сказала Ника, обращаясь к призраку. – Мы обязательно узнаем, как тебе помочь и вернемся, договорились?

Призрак девушки моргнул. По мертвому лицу пробежала одинокая слеза…

– Бедная… – Ника ласково погладила девушку по щеке. – Ты не заслужила всего этого…

Они ещё немного постояли рядом с призраком, молча разглядывая изувеченное чьей-то больной фантазией тело. Даже после смерти несчастной не дали покоя. Теперь чья-то злая воля удерживала бедную девушку в мире живых, лишив возможности двигаться и говорить, заставляя убитую страдать ещё больше. Ника чувствовала, что боль и отчаяние заполняли комнату подвала, смешиваясь с такой привычной для призраков ненавистью.

– Нужно идти, – сказал Герман. – Стоя здесь мы ей ничем не поможем.

Ника кивнула.

Они двинулись обратно тем же путем, что и пришли.

– Ты когда-нибудь слышал о чем-то подобном? – спросила Ника писателя.

– К сожалению, о призраках не так много литературы, – покачал головой он. – Ну я имею в виду нормальной литературы, а не бесконечных домыслов или романов про проклятые дома.

– Как будто бы кто-то продолжает над ней издеваться, – задумчиво произнесла девушка. – Сначала убил, потом надругался над её трупом, превратив в какую-то скульптуру, а теперь… Теперь она продолжает страдать, даже после своей смерти. Там же вся комната покрыта её болью…

– Мы обязательно с этим разберемся, – ответил Герман. – Вернемся домой и я начну искать любую информацию.

– Можно подумать о таком кто-то пишет…

– Ты бы удивилась, – сказал писатель. – Но проблема в том, что среди тонны мифов и басен очень сложно найти хоть какую-то истину. Да и в случае если она действительно попадается, то её запросто можно пропустить мимо, потому что нет никакой надежды на достоверность. Всё приходится либо проверять опытным путём, либо сравнивать с тем, что мы сами уже знаем.

– И что нам делать, если ты ничего не найдешь? – спросила Ника.

– Я не знаю… – ответил Герман. – Сегодня я понял, что мы с тобой вообще многого не знаем.

– Да уж…

– Попробуем пойти проверенным путём, – продолжил писатель. – Найдём её настоящее тело, попытаемся упокоить бедняжку по старинке.

– Но тогда она нам не сможет ничего показать, – возразила Ника.

– Лучше так, чем заставлять её и дальше страдать пока мы ищем ответы. Никто не заслуживает такой участи, – ответил Герман. – Ты сама это недавно сказала. Так что если не будет других вариантов, то придется делать всё по-старому.

– И мы упустим этого психопата, – подытожила Ника.

– Будут ещё возможности его прижать. Он явно делает это не в первый раз и наверняка не остановится в ближайшее время.

– То есть ты готов рискнуть новыми жертвами?

– Я бы с радостью прекратил всё это здесь и сейчас, – ответил Герман. – Но нам с тобой нужно быть реалистами. У нас нет ничего, кроме измученного призрака в подвале, который не может сказать ни слова. Мы не имеем ни малейшего представления, что с ней делать, а заставлять её страдать ещё дольше у меня нет никакого желания. У тебя, я думаю, тоже. На решение её проблемы может уйти очень много времени, а этот психопат вряд ли станет сидеть сложа руки и ждать пока мы подберемся к нему.

– Я тебе поняла, – кивнула Ника. – Пока мы будем искать информацию он всё равно убьёт кого-нибудь.

– Как-то так, да, – произнёс Герман. – Мы совсем не знаем сколько у нас времени в запасе. И если у нас не получится быстро узнать, как помочь этой девушке, то проще будет даровать ей покой и двигаться дальше.

– Как минимум, он уже похитил свою следующую жертву, так что времени у нас, скорее всего, очень мало, – сказала Ника.

– Да, – кивнул писатель. – Неизвестно сколько времени ему потребуется чтобы сделать следующую «скульптуру», но мне кажется, что он только входит во вкус. Если в тех статьях, что я нашёл, говорилось о нём, то это его первый удачный опыт и ему наверняка захочется повторить. И не один раз…

Ника поежилась. На секунду ей показалось, что лучше уж было и дальше заниматься делами мёртвых, чем иметь дело с живым негодяем. Да ещё и настолько двинутым… Но Герман был прав. Выбора у них особо нет. Конечно, можно развернуться и уйти. Сказать агенту писателя, что его дочь мертва и уехать прочь из этого шумного города, оставляя полицию разбираться с психопатом самостоятельно, но это совсем не в духе её спутника. Герман не бросил её в том доме у озера, хотя имел для того все причины, после того, как Ника чуть не привела его к мучительной гибели. Мало того, он сделал всё возможное, чтобы упокоить души остальных пострадавших, вернув их тела родным и близким. Герман отнюдь не обязан был это делать, но не смог остаться в стороне, потому что понимал, что никто кроме него не в силах помочь заблудшим призракам обрести покой. Единственное, что писатель тогда не осознавал, что в тот момент его жизнь навсегда изменилась…

Они уже практически дошли до выхода, когда Ника почувствовала неладное.

– Стой! – сказала девушка своему спутнику. – Не говори ни слова.