Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 12)

Герман застыл, как вкопанный, удивленно глядя на неё.

– Там сверху кто-то есть, – пояснила девушка. – Кто-то живой.

Она чувствовала чужое присутствие. За дверью, через которую они сюда пришли, их уже дожидались. Она не могла определить кто это. Может просто какие-то алкаши решили распить бутылку в уединении, может подростки, спрятались от глаз вездесущих взрослых, чтобы пообжиматься в темноте возле пустующего здания. Ника лишь понимала, что за дверью есть кто-то живой и он там не один.

– Я схожу посмотрю, – сказала она. – А ты пока снимай свои долбаные ботинки, чтоб не шуметь. В любом случае тебе придется искать другой выход.

Герман кивнул и, наклонившись, принялся развязывать шнурки на своих ботинках.

Ника быстро поднялась наверх и проскользнула сквозь дверь. Никаких алкашей или подростков там не оказалось… Наверху их поджидало двое вооруженных мужчин. Один из них был облачен в тёмно-синюю полицейскую форму… Видимо кто-то всё-таки увидел, как Герман зашёл в здание и позвонил в полицию. Вот уж точно совсем некстати… Если они поймают писателя на выходе из этого здания, то на него может пасть подозрение в деле об убийстве. Герман верно подметил, что в его положении подобное будет выглядеть очень странно. Он достаточно знаменит в своей нише и накопать на него информацию не составит особого труда. Писатель ужасов посещает пустое здание, в котором нашли труп?.. Хороший заголовок для жёлтых газет, учитывая, что Герман далеко не последний в списке самых продаваемых авторов даже после своего временного ухода из литературы.

Ника осмотрела двух полицейских. Тот что в форме явно нервничал. Старался не подавать виду, но девушка буквально чувствовала исходящее от него напряжение. Рука, сжимающая табельное оружие еле заметно подрагивала, по виску медленно стекала капля пота, хотя на улице стояла прохладная осенняя ночь. Скорее всего это новичок, который пытается казаться круче, чем он есть на самом деле, в глазах куда более опытного коллеги, а может и вовсе наставника… Второй полицейский вызывал куда больше интереса. Высокий, русоволосый, с суровыми чертами лица и волевым подбородком. Глаза глубоко посажены и не выражают никаких эмоций. Одет аккуратно. Тёмная куртка и джинсы. Он стоял, прислонившись к стене, прямо рядом с дверью. Его поза могла показаться небрежной, но только на первый взгляд. Нике этот полицейский больше напомнил коварного хищника готового совершить смертельный бросок на ничего не подозревающую жертву. В данном тандеме этот полицейский явно был опытнее. В нём не ощущалось нервозности – только решимость. Будто этот мужчина растворился в своей готовности действовать, отключив все мешающие работе эмоции. Ника ни на секунду не сомневалась, что стоит Герману высунуть нос наружу, как его тут же скрутят. Настолько быстро, что писатель вряд ли успеет хотя бы пискнуть. Герман отнюдь не слабак, но тут ему противостоят куда более искушенные соперники. Да и серьезно драться писателю за всё время их знакомства пришлось лишь единожды, когда Ника чуть не убила его. В тот раз её спутник вышел из боя победителем, но получилось у него с трудом. Остальные его стычки сложно было назвать опасными.

Девушка вернулась обратно, оставив полицейских дожидаться снаружи. Герман стоял босиком на бетонном полу подвала изредка переминаясь с ноги на ногу. Помня о её наставлениях, он лишь вопросительно взглянул на свою спутницу, не произнося ни слова.

– Там полиция, – сказала Ника. – Ждут тебя. Нужно искать другой выход.

Герман кивнул, и они двинулись прочь от подъема, ведущего к двойным дверям, через которые не так давно их странный дуэт проник внутрь здания. Писатель совсем не горел желанием встречаться с полицией в таком месте и при таких обстоятельствах. Ника тоже этого не хотела. Вряд ли у полицейских получиться притянуть Германа к этому делу, но на разговоры с ними уйдёт много времени, которого сейчас на вес золота. Оставалось надеяться, что их всего двое и за другим выходом их не будут поджидать.

Вскоре им удалось найти лестницу, ведущую наверх. Босой Герман уверено поднялся по ней и выключил свой фонарик. Чтобы не привлекать внимания дальше им придется двигаться в полумраке. Свет от фонарика можно заметить с улицы, благодаря витражным окнам здания. Благодаря им же внутрь поступало достаточно света с хорошо освещенной улицы, чтобы не приходилось бродить наощупь.

Ника быстро нашла другой выход. Ей для этого не требовалось красться по коридорам, как Герману, и она могла идти напрямик сквозь стены. В глубине этажа, в комнатах, отведенных под подсобные помещения, находился аварийный выход, ведущий в узкий переулок. Ника предусмотрительно выглянула наружу, чтобы убедиться, что никто не поджидает её спутника. Удостоверившись, что опасности нет она вернулась обратно к Герману и провела его до двери. На всякий случай, перед тем как открыть замок, девушка ещё раз проверила переулок. В нём снова никого не оказалось.

Оказавшись снаружи, Герман, всё ещё в одних носках, энергично зашагал прочь от здания, стараясь как можно быстрее оказаться у своей машины. Ника не выдержала и хихикнула. Писатель недоуменно взглянул на неё.

– Просто ты так смешно бежишь в одних носках, – улыбнулась Ника.

Герман покачал головой в ответ, не сбавляя хода. Через пару минут он уже уселся за руль своей машины и захлопнул за собой водительскую дверь.

– Твою мать, чего им тут понадобилось? – спросил писатель, надевая один ботинок и борясь со шнурками еле заметно дрожащими пальцами.

– Наверное, кто-то тебя всё-таки увидел, – ответила Ника. – И позвонил.

– Вот же повезло, – саркастично ухмыльнулся Герман. – Все бы были такими ответственными.

– Или я тебя разыграла, чтоб посмотреть, как ты бежишь по улице в одних носках, – рассмеялась девушка.

– Надеюсь, ты сейчас пошутила, – пристально взглянув на неё, произнес писатель. Он даже бросил попытки надеть второй ботинок. С первым он кое как справился.

– Конечно, пошутила, – улыбнулась Ника. – Но видел бы ты сейчас своё лицо…

Герман шумно выдохнул и принялся вновь надевать ботинок.

– Я там чуть сердце не высрал от напряжения, – сказал он.

– Фу, какие выражения, – манерно поморщилась девушка.

– Ага. Как будто ты никогда такого от меня слышала.

– Ты же постоянно видишь мертвых, – сказала его спутница. – Даже разговариваешь с ними. С одной из них прямо сейчас. Да и после того зрелища в подвале… Чем тебя могла так испугать пара каких-то полицейских?

– Не знаю, – Герман наконец-то справился со вторым ботинком. – Возможно, тем, что они-то как раз вполне себе живые и встреча с ними грозит не самыми приятными последствиями.

– У тебя есть проблемы с законом о которых я ничего не знаю?

– О да! Я тот ещё бунтарь и преступник, – в голосе писателя играли саркастичные нотки. – Может хватит уже меня подкалывать?

– Прости, – рассмеялась его спутница. – Очень сложно удержаться. Особенно после твоей пробежки в носках по улице.

– Рад, что тебя это так веселит, – ответил Герман. – Пора нам уже двигать отсюда и желательно, как можно дальше.

– Ничего не имею против.

Герман едва успел завести мотор, как в окно водительской двери кто-то настойчиво постучал. Ника увидела за стеклом того самого полицейского в тёмной куртке. Герман обреченно взглянул на мужчину снаружи.

– Следователь Волков, – раздался ровный уверенный голос. Полицейский достал из кармана своё удостоверение и раскрыл его перед окном писателя. – Выйдите пожалуйста из машины.

– Твои ботинки нас всё-таки подвели, – прошептала Ника.

Герман мельком взглянул на неё и открыл водительскую дверь, выходя обратно на прохладный ночной воздух.

Глава 3.

Герман сидел на жестком неудобном стуле прямо напротив стола старшего следователя Волкова. Комната в которой оказался писатель была довольно скудно обставлена, наверное, как и все подобные помещения в отделах полиции. На стенах вылинявшие обои желтоватого цвета, наверняка уже несколько лет намекающие на необходимость ремонта. Под потолком пара длинных светильников, заливающих бледным флуоресцентным светом всё помещение. Старый письменный стол с допотопным компьютером, пара стульев, возле одной из стен огромный несгораемый шкаф, небрежно покрашенный в зеленый цвет, на его поверхности были отчетливо видно засохшие потеки краски и трещины. В дальнем углу кабинета расположился потертый продавленный диван, обтянутый тёмно-коричневой тканью. Сейчас он казался Герману высшей формой комфорта. От долгого сидения на стуле у писателя затекла вся задница и начала болеть поясница. Чувствовал Герман себя неуютно. Скорее всего, вся эта обстановка так и должна влиять на тех, кого приводят сюда под подозрением в каком-либо преступлении. Особенно, если подобный визит для такого человека впервые. Неудобный стул, блеклая обстановка и пристальный взгляд проницательных голубых глаз следователя на другой стороне стола заставляют испытывать лишь одно единственное желание – поскорее отсюда свалить. Причём любой ценой. Полицейский, представившейся майором Волковым, листал какие-то файлы на своем компьютере, но Герман буквально чувствовал его взгляд на себе, словно он очутился под линзой мощного микроскопа и его тщательно изучают на предмет изъянов. Писатель с тоской взглянул на диван в углу, представляя, как наверно приятно опуститься на его мягкое сидение и дать отдохнуть своей спине…