Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 10)

Где-то через полчаса Герман остановил свой автомобиль неподалеку от массивного офисного здания, адрес которого скинул ему литературный агент. Панорамные окна строения тускло поблескивали в свете фонарей, слепо таращась на пустынную дорогу перед ними. Здание отстроили с размахом. Двадцать этажей тянулись вверх к ночному небу, тёмно-серая туша строения раскинулась вдоль дороги на добрые сотни метров, ожидая, когда её наконец-то заселят офисным планктоном. Очевидно, что у хозяина этого архитектурного монстра были огромные планы, но пропажа одной девушки и труп другой прямо в подвале его новенькой собственности, определенно, их нарушили. Вряд ли кто-то позволит ему начать сдавать помещения покуда ведется полицейское расследование. Плюс, некоторые потенциальные клиенты могут испугаться такой мрачной истории и найти себе вариант, где не проливалась невинная кровь несчастных. Как показывает практика – большинство людей не верят в призраков, но доверяют собственным предрассудкам, которые заставляют их остерегаться мест, где происходили кровавые убийства.

Герман покинул машину. Закрыв за собой водительскую дверь, он достал из кармана пачку сигарет, закурил и двинулся в сторону здания, посматривая по сторонам. Ника поспешила за ним следом. В столь поздний час в этом рабочем районе нового времени почти не было других людей. Жизнь кипит тут лишь с восьми утра и до семи вечера, пока работает офисный планктон, преимущественно населяющий длинную череду зданий вдоль дороги. Были ещё магазины, но они закрывались в десять вечера, а сейчас уже было далеко за полночь.

Герман и Ника обошли здание в поисках входа. Самым очевидным вариантом стали широкие ворота во внутреннем дворе, к которым они попали миновав высокую квадратную арку. При свете дня заходить сюда было бы подозрительно, но не сейчас вокруг не было ни души. Ворота вели прямиком в подвал и скорее всего были предназначены для всякого рода служебного транспорта.

– Не возражаешь? – Герман кивком указал своей спутнице на двери.

– Всегда пожалуйста, красавчик, – улыбнулась Ника и протянула свою руку к замку. Призрачные пальцы девушки прошли сквозь металл. Раздался тихий щелчок.

– Благодарю вас, – сказал Герман и повернул ручку, открывая дверь.

Трюку со взломом замков Ника научилась не так давно и вышло это совершенно случайно. Она и не подозревала, что иногда может взаимодействовать с предметами. Обычно для такого нужно куда больше силы, чем имелось у неё. Девушка никогда не поглощала других духов и не питалась страданиями живых, чтобы нарастить свою мощь. Однако каким-то образом освоила некоторые мелочи. Для их занятия это было очень удобно. Замок, который открывала Ника, не взламывался, а просто открывался, так что никаких следов на нём не оставалось. Механизм срабатывал сам по себе, словно в него вставили ключ, хотя, разумеется, никакого ключа там и в помине не было.

Они вошли внутрь помещения, закрывая за собой дверь, чтобы не привлекать внимания. Темнота тут же поглотила их обоих. Нику она не смущала. Будучи призраком, девушка прекрасно видела во тьме, а вот Герману пришлось извлечь из кармана небольшой фонарик, чтобы продолжить путь. Круглое пятно света тут же выхватило широкий спуск вниз, идущий под небольшим уклоном. Герман двинулся вперёд, оглашая звуком своих шагов всё помещение.

– Неудачно ты выбрал обувь, – хихикнула Ника, кивая на ботинки писателя, которые высекали звук из бетонного пола. – Так тебя когда-нибудь застукают.

– Я же знаю, что тут нет никакой охраны, – ответил Герман. – Так что за это можно не переживать.

– Такое здание никто не охраняет? – удивилась девушка.

– А что тут охранять? Пустые комнаты и голые стены? – пожал плечами её спутник.

Они прошли вниз по спуску, оказавшись в просторном подвальном помещении. Вокруг них были только квадратные колонны и пустота. Эхо шагов Германа, отскакивая от стен, разносилось далеко вперёд по пустынному помещению.

– Скажи, что ты знаешь, где нам искать? – взмолилась Ника.

– Откуда? – пожал плечами Герман. – Мне известно только про подвал. Обойдём всё по кругу и посмотрим, что удастся найти.

Они двинулись вперёд, стараясь держаться ближе к стенам, попутно заглядывая за каждую попадающуюся дверь. Все помещения оказывались пустыми. Никаких признаков человеческой деятельности. Выглядело всё так, будто писатель со своей спутницей очутились в каком-то параллельном покинутом людьми измерении, где не существовало ничего кроме пустых комнат и стен. Однако искать долго им не пришлось. Первой нашла нужную комнату Ника, проскочив внутрь сквозь дверь, не дожидаясь своего спутника.

– Это здесь, – мрачно сказала девушка, вернувшись обратно к писателю.

– Всё так плохо? – спросил он.

– Девушка осталась, – ответила Ника. – Но я бы не рекомендовала на это смотреть…

– А какой у нас есть выбор? – вздохнул Герман, кладя руку на дверную ручку.

Глубокий вдох… Щелчок замка и дверь открывается перед писателем…

Свет фонарика устремился в дальний конец комнаты. Герман невольно охнул… Зрелище вправду оказалось не для слабонервных. Сшитое грубыми нитками тело девушки, облаченное в белую ткань, застыло с воздетыми куда-то вверх руками, в которых несчастная держала собственную отсеченную голову. Из остатков шеи торчал раскидистый букет алых цветов, украшенный вырванным из груди убитой, сердцем. В темноте подвала вся эта композиция казалась совсем уж нереалистичной и пугающей. Глаза девушки впились в незваных гостей стоило только им переступить порог комнаты.

– Что-то не так… – тихо произнёс Герман.

Ника кивнула. Призрак, представший перед ними, был не похож на всё виденное ими ранее, и дело заключалось отнюдь не в том, как выглядело мертвое тело…

– В новостях ничего не было про голову в руках, – продолжил писатель, медленно приближаясь к призраку.

– Может быть специально умолчали? – предположила Ника.

– Может и так, – кивнул Герман.

– Ты нас слышишь? – спутница писателя обратилась к призраку. – Мы пришли чтобы помочь. Очень жаль, что с тобой так обошлись, – в голосе Ники переливались искренние теплые нотки.

Призрак девушки молчал, переводя свой затравленный взор с одного из незваных гостей на другого.

– Мы можем всё это прекратить, – сказал Герман. – Можем упокоить твой дух.

В глазах призрака на секунду возник проблеск надежды, но тут же угас.

– Почему ты молчишь? – спросила Ника.

– Меня больше интересует почему она выглядит именно так? – задумчиво произнёс писатель.

Они не встречали ничего подобного прежде. Девушка явно была мертва задолго до того, как больной ублюдок превратил её тело в скульптуру. Следственно, выглядеть погибшая должна совсем по-другому… Неизвестно каким способом её умертвил этот психопат, но вряд ли она смогла бы оставаться живой во время всего процесса трансформации, вплоть до момента, когда её голова оказалась у неё в руках. Это попросту невозможно… Однако вот она перед ними – во всей своей ужасающей красоте, зашитой черными нитками, стоит, воздев руки вверх…

– Что с тобой? – спросил Герман, подойдя совсем близко. Вопрос может прозвучать глупо, но в данной ситуации замешательство писателя оказалось оправдано. Призрак лишь молча смотрел на него в ответ. Ни единого слова не сорвалось с уст мёртвой девушки…

– Мне кажется она не может говорить, – произнесла Ника.

– Похоже на то… Но почему? Как такое вообще возможно? – Герман обошел вокруг «скульптуры».

Призраки болтливы. Порою чересчур. Даже те, кто при жизни был немым, после смерти получал голос. Такие оказывались болтливыми вдвойне… Постоянное одиночество и замешательство заставляют мертвых духов цепляться за каждую возможность пообщаться с любым, кто может их видеть или слышать. Не всегда их слова имеют хоть какой-то смысл. Чаще всего их разговоры переполнены злобой и сочатся черной ненавистью, особенно этим славятся те, кого жестоко убили. От того молчание мертвой девушки вызывало ещё большее удивление…

– Поговори с нами, – Ника подошла к девушке и прикоснулась к её щеке. Зрачки несчастной заметались в глазницах, но никакого ответа не последовало. – Мы не причиним тебе вреда.

Скульптура дрогнула. Её вид исказился на пару секунд и вновь вернулся обратно к своему привычному виду.

– Что происходит, мать вашу? – выдохнул Герман.

Голова в руках призрака задрожала. Лицо молодой девушки исказила гримаса невыносимой боли, словно в её тело вонзается тысяча бритвенно-острых ножей или же раскаленное железо проникло в её внутренности. Длилось это буквально несколько секунд… Потом она улыбнулась самой что ни на есть счастливой улыбкой. Эмоции принялись каскадом сменять друг друга на лице несчастной. Вот она сердится, вот грустит, вот плачет, вот вновь радуется… Всё происходило, как в ускоренной съемке. Лишь глаза на её лице сохраняли свой затравленный взгляд. Неожиданно, сердце, украшающее букет алых цветов торчащий из шеи «скульптуры», начало громко биться, выталкивая из себя сгустки черной крови, тут же перепачкавшие белую ткань, в которую было облачено тело. Звук сердцебиения был настолько громким, что казалось будто он заполнил всё помещение…

– Что с ней происходит? – спросил Герман. В голосе писателя промелькнул испуг. Он многое повидал за прошедшие четыре года, но такое случилось впервые.