Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 7)

– Хорошо, что нам в работе не приходится с таким сталкиваться, – сказал писатель.

– Не каркай, – усмехнулась Ника.

– Ладно, не буду, – он улыбнулся в ответ, убрал остатки своей трапезы и завел мотор, после чего медленно вырулил на дорогу.

– Хотя нет, подожди… – задумчиво произнесла девушка. – Было же что-то похожее…

– Да?

– Помнишь ту сибирскую бабушку?

Герман нахмурился, перебирая в голове воспоминания из последних четырёх лет, весьма богатых на события.

– Напомни, пожалуйста, – попросил он спустя несколько секунд.

– Маленькая деревня в тайге, – сказала Ника, – в которой из живых осталось только несколько стариков, куры и пёс.

– Хорошо, – кивнул Герман. – И?

– Вспомни, как эта бабка долго водила нас за нос, – ответила девушка. – Как хорошо делала вид, что не замечает меня, а на самом деле была одержима.

– Ага, а потом попыталась меня убить, – кивнул писатель.

– В чём-то похоже ведь?

– Если только в том, что это был случай с одержимостью, – ответил Герман. – Вряд ли призрак кормил её долгой иллюзией.

– Об этом мы с тобой уже никогда не узнаем, – пожала плечами Ника. – Можно было бы спросить у той бабушки после того как мы упокоили призрака, но…

– Она умерла. Да, я всё прекрасно вспомнил, – кивнул Герман.

Случай оказался довольно редкий. Призраки могут овладеть телом живого человека, при условии, что дух этого несчастного настолько сломлен и слаб, что в нём практически нет никакой тяги к жизни. Сибирская бабушка очень тяжело переживала смерть своего сына. Ей было далеко за восемьдесят и мысли о скорой кончине и так преследовали старушку, а известие о гибели единственного ребёнка окончательно её сломали. Мёртвый дух завладел её телом и истребил половину и без того немногочисленных жителей деревни. При этом вела себя одержимая старушка так, что никто бы и не заподозрил в ней хладнокровного убийцу. Да и кому в голову придёт мысль подозревать в подобном божий одуванчик в лице сухонькой бабушки? Если бы черная ненависть окончательно не взяла верх над разумом призрака, и он не попытался покончить с Германом, чувствую исходящую от писателя угрозу своему существованию, то это дело так и осталось бы неразрешенным.

– Что ты думаешь? – спросила девушка, спустя несколько минут поездки в полной тишине.

– По поводу дочери Володи?

– Да.

– Мы оба с тобой понимаем, что она, скорее всего, уже мертва, – ответил Герман.

– Две недели слишком большой срок, – продолжила Ника. – Не припомню, чтоб кто-то находился живым.

– Живые, в любом случае, не совсем наш профиль, – ответил писатель. – Меня больше смущает то – при каких обстоятельствах она пропала.

– Ты про его рассказы о скульптуре?

– Ага, – кивнул Герман. – Это даже по нашим с тобой меркам достаточно жутко. Боюсь, что вместо призрака его дочери мы с тобой найдём целую толпу убитых девушек.

Ника прекрасно понимала к чему ведёт Герман. Скульптура из мертвого тела подразумевала под собой страшную насильственную смерть после которой в девяноста процентах случаев возникал мстительный дух. Не у всех таких призраков хватало сил чтобы навредить своему убийце, но они могли стать пищей для других куда более сильных своих собратьев. При самых мрачных прогнозах это могло сулить возникновением мёртвого духа настолько мощного, чтобы пропажа одной журналистки показалась детским лепетом.

– На самом деле меня сейчас куда больше интересует кто мог оставить там такую скульптуру, – продолжил Герман.

– Ну да, – кивнула Ника. – Выглядит очень странно.

– Вряд ли кто-то способный на такую жестокость делает нечто подобное в первый раз, – сказал писатель.

Несколько раз им уже приходилось сталкиваться с людьми, за которыми тянулся целый шлейф из мертвых душ. Не всегда они оказывались их убийцами. Чаще это были люди чьи решения повлекли за собой необратимые последствия, повлиявшие на судьбы других. Они не наносили смертельный удар напрямую, но сделали достаточно чтобы кто-то расстался с жизнью по той или иной причине. Как не прискорбно это признавать, но весомая часть призраков появлялась из-за сомнительных поступков других людей. Причины могли быть самыми разными – зависть, подлость, жестокость, любовь, ненависть, жадность. Слишком многое может толкнуть человека на немыслимое.

– И с чего мы начнём? – спросила Ника.

– Подождём звонка Володи, – ответил Герман.

– Я бы могла сама войти в квартиру его дочери… – предложила Ника. – Могла бы даже открыть замок для тебя.

– Нет, – покачал головой писатель. – Это чревато. Всё и так выглядит будто тут завелся какой-то маньяк, а если полиция узнает, что в квартире пропавшей девушки побывал я, то мы с тобой привлечем слишком много внимания. Если у Володи не получиться сегодня достать ключи, то ближе к ночи съездим в то здание, где пропала его дочь.

– Думаешь если тебя застукают там, то это не вызовет ни у кого подозрений? – улыбнулась Ника.

– Конечно вызовет. Причем ещё больше, – ответил Герман. – Но тут уж у нас нет выбора. Придётся быть очень осторожными. Попасть под подозрение в таком деле будет совсем некстати. Я и так уже давно создаю себе репутацию эксцентричного персонажа. Представь, что будет если меня поймают в таком месте? «Автор романов в жанре ужасов посещает место жестокого убийства, где так же без вести пропала ещё одна девушка». Кто-то может решить, что от своих опусов про серийных убийц я решил перейти к практике на живых людях, чтобы бы быть, так сказать, «в теме». Это если ещё не брать в расчёт наши с тобой путешествия по стране. Вряд ли удастся кого-то убедить, что моя резкая смена деятельности ничего не значит.

– Ты всегда можешь рассказать им правду, – ответила Ника.

Герман лишь саркастично улыбнулся в ответ.

– Думаешь тут орудует какой-то серийный убийца? – спросила девушка.

– Говорить пока рано, – ответил писатель. – Но Володя прав. Выглядит всё так, как будто это один из моих романов. Хоть я и не силён в историях про маньяков… А может именно поэтому оно так выглядит? – задумчиво добавил он.

– Не прибедняйся, – произнесла Ника. – «Забытое» было очень даже ничего.

– Спасибо, конечно, – улыбнулся Герман. – Но хоть я и питаю к этому роману тёплые чувства, у меня к нему всё равно очень много претензий. Получилось не совсем так, как хотелось бы, но уже поздно что-то менять.

– Ой, ну вы посмотрите на этого скромняшку, – рассмеялась девушка.

– Ладно, – отмахнулся писатель. – Шутки шутками, но к делу это не имеет никакого отношения.

Они какое-то время ехали молча. Город пролетал за окнами автомобиля, полный жизни и самых разных звуков, не утихающих даже ночью. Ника с интересом наблюдала за людьми на тротуарах, людьми в соседних машинах, разглядывала их лица. Она уже давно отринула всякое смущение. Ей не нужно отводить глаза, если кто-то заметит, как девушка пялиться на него. Потому что никто её никогда не увидит… Кроме Германа…

– Если мои предположения верны и это действительно серийный убийца, то мы пока можем поехать домой и поискать похожие случае в интернете, – нарушил молчание писатель.

– Ага… – отстранённо ответила Ника. В этот момент она разглядывала девушку, сидевшую за рулём поравнявшейся с ними на светофоре машины. Довольно молодая, каштановые волосы, голубые глаза…

– Что ты делаешь? – спросил Герман, заметив, что его напарница чем-то увлечена.

– Скажи, – Ника повернулась обратно к писателю. – Ты никогда не задумывался об одержимости?

– Какой именно?

– Ты понял о чём я. Просто мы с тобой вспомнили про ту бабушку и… – она перевела взгляд обратно на девушку за рулём.

– И что я должен о ней думать? – спросил Герман. – Меня уже дважды чуть не прикончили из-за неё.

– А если это буду я?

Герман промолчал.

– Я просто подумала, что это вполне возможно, – продолжила Ника. – Я это уже делала.

– В иллюзии, – поправил писатель.

– Неважно. Я знаю, как это работает, – парировала девушка. – Это ведь было бы здорово. Мы смогли бы быть вместе.

– Мы и так вместе, – ответил Герман.

– Нет. Я имею в виду по-настоящему вместе.

– Ближе тебя у меня и так никого нет, и никогда не было, – спокойно ответил писатель. – То, о чём ты говоришь очень неправильно, и ты сама это знаешь. Занять чьё-то тело? Допустим, но что станет с той девушкой чьё тело ты решишь примерить? Разве это будет справедливо по отношению к ней?

Ника молчала. Девушка с каштановыми волосами из соседней машины исчезла из её поля зрения, свернув направо, оставляя после себя лишь воспоминания. Она ведь даже была чем-то похожа на саму Нику…

– Я знаю… – грустно ответила девушка. – Знаю, что это совсем неправильно. Я просто… Просто мне иногда так хочется к тебе прикоснуться. Хотя бы на секунду оказаться рядом по-настоящему, как тогда… В нашей с тобой иллюзии… – она поджала губы.

Герман молчал. Он просто не знал, что ответить своей спутнице.

– Ладно, – встряхнулась девушка. – Что-то я чересчур размечталась. Наверное, это всё этот город и воспоминания о тех днях, что мы тут провели с тобой тогда. Не обращай внимания.

Следующие минут десять они ехали в полной тишине.