Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 28)

– А если одержимость длиться не так долго, и ты снова умрешь? – спросил Герман. – И на этот раз уже безвозвратно?.. Я не хочу тебя потерять, Ника… – он чуть сильнее сжал её руки, заглядывая в глаза девушке.

Она молчала.

– Да и к тому же, – продолжил Герман. – Мы сталкивались с одержимостью всего два раза.

– Я же уже сказала…

– Да, я помню. Может те, кто заполучил новые тела используют свой второй шанс на полную, – кивнул писатель, – но вспомни и другое…

Ника вопросительно посмотрела на него.

– В обоих случаях, когда мы сталкивались с одержимыми, я чуть было не погиб, – произнёс он.

– Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, – запротестовала Ника.

– Я знаю, – кивнул Герман.

– Я просто не смогу…

– Да, но… Ты не можешь знать что с тобой случиться после того, как ты получишь новое тело, – сказал писатель.

– Ты тоже этого не знаешь, – Ника опустила глаза.

– Согласен, но вряд ли что-то хорошее назовут «одержимостью», – ответил он.

– Значит всё останется так как есть? – спросила девушка. – Будем трахаться в твоих снах и делать вид, что всё нормально? Что мы ничего не можем исправить, даже не попытавшись?

– Ника… Ты же сама не хуже меня знаешь, что отбирать у кого-то тело – это очень неправильно.

– Ладно, – вздохнула она. – Ты прав. Зря я вообще всё это начала.

Девушка легла на кровать, положив голову на грудь писателя и закрыла глаза.

– Я всего лишь просила тебя дать мне надежду, – тихо произнесла она, обрывая связь с их совместной иллюзией и не давая Герману ответить.

Глава 6.

Майор Волков пристально изучал все накопившиеся материалы его текущих дел. Никаких подвижек. Любитель скульптур затих. И следователь сильно сомневался, что это затишье продлиться долго. Экспертиза оставленной в подвале скульптуры из мертвого тела оказалась бесполезной. Без головы жертву невозможно опознать, а других примечательных черт на изуродованном теле девушки не было, или же преступник их намеренно уничтожил, чтобы запутать следствие. Учитывая выбранное место, полное отсутствие улик и каких-либо следов – ублюдок отнюдь не глуп. Значит остаётся лишь ждать, пока этот психопат сделает свой следующий ход. К сожалению, это так же означало, что кто-то пострадает. Если уже не пострадал… И Волков ничего не мог с этим поделать. Подобная беспомощность раздражала, но иначе никак. Черт, да у него даже нет ни одного подозреваемого. Алиби того писателя подтвердилось, так что его можно отметать. Нужны хоть какие-то улики или свидетельства, способные сдвинуть расследования с места. Пропавшая журналистка вполне могла стать следующей жертвой. Её отец был какой-то шишкой в литературном мире и пытался разнюхать о том, что известно следствию через свои обширные связи, даже пытался получить оригинал письма, полученный девушкой накануне её исчезновения, но на такое его влияния явно не хватало.

Сейчас на руках у майора было два основных дела – неизвестный «скульптор» и пропавший чиновник из министерства архитектуры и градостроительства. В обоих случаях полная тишина. Специалисты перевернули верх дном весь огромный загородный дом, но так и не смогли понять, как кому-то удалось проникнуть в окно второго этажа и после этого исчезнуть, не оставив никаких следов. Найденные Волковым отпечатки ботинок под окном спальни тоже ничего особо не дали. Они лишь подтверждали, что в ту ночь, помимо хозяина дома, там кто-то был. Этим кем-то мог быть кто угодно… Ещё обнаружилась хитроумно поврежденная проводка, но и там оказался тупик. Никаких отпечатков или следов, способных дать хоть какую-то зацепку для расследования. Хуже всего то, что у пропавшего чиновника имелись очень влиятельные друзья, (куда более влиятельные, чем у отца журналистки), заставляющие руководство Волкова давить на майора, чтоб тот отложил все остальные дела и занимался только этим похищением. Следователь обычно редко поддавался давлению, но в данном случае он и так пока собирался переключить своё внимание на пропажу чиновника.

За прошедшие сутки Волкову пришлось изрядно покопаться в биографии пропавшего. Утверждение, что чиновник являлся практически святым отнюдь не было преувеличением и майора сложилось ощущение, что он целый день занимался тем, что изучал его бытие. Обычно в подобных случаях первостепенной задачей является определение лица, которому подобное исчезновение будет выгоднее всех остальных. Однако… Репутация пропавшего чиновника оказалась настолько кристально чистой, что это начинало вызывать подозрения в её правдивости. Волкову, не смотря на его профессию, хотелось верить, что хорошие люди существуют, но в данном случае… Никто не бывает настолько чист. На любой, даже самой положительной, биографии всегда есть тёмные пятна. Иначе попросту не может быть. Только совершая ошибки люди начинают отличать хорошие поступки от плохих и понимают кем они на самом деле хотят стать. Святые существуют лишь в Библии и прочих сказаниях, чтобы вдохновлять, тех кто заплутал, тех кто хочет выйти на свет и стать лучшей версией себя. Волков никогда не верил в силу религии, но кое-какая польза от неё всё же имелась, если правильно к ней относиться и не использовать, как метод оболванивания. Тем не менее, в течении нескольких часов майор перебирал материалы, больше похожие на деяния современного святого. Мартынов Михаил Петрович (так именовался чиновник в быту) представал в глазах общественности, как фигура крайне положительная, хоть и занимающая в иерархии собственного министерства весьма скромный сан. По мановению его легкой руки отстроились несколько домов для малоимущих семей, проводились ремонты в больницах и детских домах, проводились регулярные сборы средств и разнообразные мероприятия. Со слов лично знакомых с чиновником людей никто из них не знал человека более доброго, всегда готового помочь и искренне переживающего за судьбы рядовых граждан. Никого даже на секунду не смутило, что живёт при этом «святой» в огромном загородном доме, практически усадьбе, окруженный роскошью и элитной охраной. Разумеется, всё это принадлежит его жене, успешно ведущий свой бизнес ещё с девяностых, так что никто лишних вопросов не задавал. По своему богатому опыту, Волков прекрасно знал, что подобные совпадения отнюдь не случайны и если хорошенько копнуть, то можно совершить крайне удивительные для общественности открытия. Михаил Петрович, скорее всего, был не чист на руку, но ему хватало уме не отсвечивать и держаться в рамках приличий. Он слишком перестарался с собственной репутацией, отбелив её до ослепительного блеска, что любого опытного следователя тут же начинало смущать. Плюс, возникали довольно сильные сомнения, что у средненького чиновника из не самого ключевого министерства есть настолько влиятельные друзья в высших эшелонах МВД. В довершении всего – жена, занимается честным бизнесом со времен 90ых? Всем уже давно известно, что чем-то «честным» люди, заработавшие кучу денег в ту эпоху, не занимались. К счастью, для пропавшего Михаила Петровича – майора Волкова не интересовали дела минувших дней. Скорее всего, на деле, этот чиновник мог оказаться куда хуже своих коллег, коих задерживают в ночных клубах, размахивающих пистолетами и угрожающими «всех тут закрыть и уволить». Подобными персонажами занимает отдельное ведомство. Следователь лишь хотел найти несчастного «святошу», пока с тем не случилась беда. И исходя из его репутации – подозреваемых у следствия нет…

Совершенно забыв постучать, в кабинет вихрем влетел младший лейтенант, прервав размышления майора своим внезапным появлением. По горящим глазам парня было понятно, что он пришёл с благими вестями. Волков пристально смотрел на него, не говоря ни слова.

– Товарищ майор, – отрапортовал лейтенант.

– Слушаю тебя внимательно.

– Есть зацепка!

Волков не шелохнулся, ожидая продолжения. Парень уселся напротив майор, на тот самый стул, на котором совсем недавно сидел писатель, пойманный босиком возле офисного здания, где скульптор оставил свою жертву.

– Пришлось немного потрясти этих соседей, но нам удалось достать несколько записей с камер наблюдения, – судя по голосу, лейтенант явно был очень доволен собой.

– Ближе к сути, Лёха, – Волков крутанул пальцем, подгоняя рассказ своего протеже.

– В общем, на двух записях засветился белый микроавтобус, – продолжил лейтенант. – Он въезжал на территорию поселка, как раз в предполагаемое время похищения.

– И всё?

– Через два часа он появился на тех камерах, покидая поселок. Дальше стало попроще, – сказал лейтенант. – Мы отследили его по дорожным камерам. Задние номера у него не разобрать, но передние получилось. Мы его пробили по базе гаишников. Микроавтобус принадлежит одному художнику. Не местный. Пару месяцев назад его штрафовали за превышение. Штраф он сразу погасил. Порядочный гражданин, как будто бы.

– Имя и фамилия у него имеются? – спросил Волков.

Лейтенант достал из кармана своей форменной тёмно-серой рубашки небольшой блокнот и открыл его, сверяясь с данными.

– По документам – Дмитров Степан Валентинович, – сказал он, – но представляется всем Стефаном.

– Стефаном? – переспросил майор, попутно набирая что-то на клавиатуре своего компьютера.

– Ага, – кивнул его помощник. – У него проходят выставки работ в мелких галереях.