Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 29)

– Что ещё про него известно?

– Вот тут самое интересное, – лейтенант подался вперёд. – Говорят, что он в своих художествах использует настоящую кровь.

– Рисует кровью? – уточнил Волков.

– Не знаю. Вроде как добавляет в свои краски или что-то в таком духе.

– Занятно.

– Я тоже так подумал, – кивнул Лёха.

– Это всё что ты смог на него накопать?

– Обижаете, товарищ майор! У меня есть его номер телефона и адрес временного проживания. Я не стал сразу ему звонить, решил сначала вам всё доложить.

– Ясно.

– Мне пригласить его на беседу в отделение? – спросил лейтенант. – Или сами съездим по его адресу?

– Ни то, ни другое, – ответил Волков, встретив удивленный взгляд Лёхи.

– Но…

– Пока ты всё это рассказывал, я пробил этого художника, – ответил майор. – У него ещё несколько выставок на носу. Одна из них сегодня вечером. Вот там мы с ним и побеседуем. Дома мы его в такой день вряд ли застанем, а в отделение его приглашать смысла нет. Если этот Стефан замешан, то может испугаться и сбежать. Поэтому отменяй все планы на вечер, Алексей. Всё понял?

– Так точно, – кивнул парень. – Разрешите идти?

– Свободен, – сказал Волков. – К вечеру чтоб был в отделении. И не забудь объявить этот микроавтобус в розыск.

– Будет сделано, – в очередной раз кивнул лейтенант.

Парень поднялся со стула и быстро покинул кабинет. Былой энтузиазм довольно быстро выветрился из него во время беседы с майором.

***

Скромные залы небольшой галереи заливал неяркий красный свет, создавая густой полумрак в углах каждого помещения. Людей внутри было немного. Они лениво прогуливались вдоль установленных возле стен полотен иногда останавливаясь чтобы задумчиво рассмотреть изображенных на них чудовищ, запертых внутри деревянных рам. Организаторы мероприятия постарались на славу – приглушенное освещение окрашивало лица посетителей в кроваво-красный цвет, создавая жутковатую атмосферу, как раз под стать творчеству самого художника. Картин здесь было не так много, но практически на каждой из них изображалось извращенное монструозное существо, либо тянущее свои мерзкие лапы к зрителям, либо с особой жестокостью разрывающее чью-то плоть. Полотна отличались скрупулезным вниманием к деталям, что придавало им довольно реалистичный и, одновременно с этим, отталкивающий вид.

Пока они с Германом блуждали в этом красном свете внутри галереи в поисках виновника торжества, Ника непроизвольно вспомнила несколько вечеров в злополучном доме у озера, когда она ещё была живой. Троица ублюдков, заправлявших там в те времена, периодически устраивала своеобразные тематические вечеринки. Во время одной из них использовался похожий свет… Перебирая эти воспоминания Ника поймала себя на мысли, что никогда не задумывалась о том, что те, кто устроил в пустующем доме притон, являлись довольно странной компанией. Все трое были из абсолютно разных миров и имели совершенно разный статус. Одним из них оказался начальник местной полиции – лысый, толстеющий мужчина, обожавший применять насилие по поводу и без оного. Ему нравилось причинять людям боль. Это было видно по выражению его лица. Именно он застрелил её мужа на промерзшей зимней дороге. Вторым был риелтор. Плюгавый мужичонка с неаккуратной щеткой усов под длинным носом и в своём неизменном коричневом пиджаке. В той троице ему досталась роль самого слабого звена, однако, без его участия дом у озера ушёл бы с молотка гораздо раньше, потому как он являлся ответственным за его продажу после смерти предыдущего владельца. Третьего звали Денис… Простой с виду работяга-строитель или ремонтник, эдакий мастер на все руки, но с ним всё было гораздо сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Даже спустя столько времени, от одного только воспоминания о нём по спине Ники пробегал холодок… Она до смерти его боялась. Денис был главным у этой троицы. Самый жестокий и хитрый из всех трёх. В его тёмных глазах постоянно отражалась скрытая злоба, смешанная со странной похотью. Именно ему принадлежала идея соорудить в доме у озера притон для извращенцев. Он же взял на себя обязанности управляющего этим сомнительным заведением и подбирал в него новых «работников». Как Денису удалось вовлечь в подобное мероприятие начальника полиции для Ники и по сей день оставалось загадкой…

Дом у озера в то время стал настоящим борделем для «любителей кого-то помладше». Ника попала туда после того, как им на дороге встретились двое детей, которым, каким-то чудом, удалось сбежать из заточения. Разумеется, сердобольная девушка не смогла остаться в стороне и подобрала ребятишек, застрявших посреди промерзшего зимнего шоссе. План был довольно прост – довезти детей до города и обратиться в полицию за помощью. На нынешний момент Ника понимала, что ничего хорошего из этой затеи не вышло, даже если бы им всё удалось. Начальник полиции наверняка бы вернул сбежавших ребят обратно в сырой подвал. В любом случае, до города им доехать не удалось – их машину перехватили по пути и закончилось всё смертью её мужа и двумя годами сущего ада для самой девушки… Поначалу её заперли в подвале вместе с детьми. У Дениса там для этого имелась специально выстроенная секция. Через пару дней её вытащили наверх и попытались привлечь на свою сторону. Ника сопротивлялась. Для неё была невозможной сама мысль о том, чтобы помогать таким отбросам, как эта троица. Разумеется, она озвучила им это, причем в самых ярких красках и выражениях, за что её коллективно изнасиловали… Денис в этом не участвовал – только смотрел. Он вообще не любил мешать «работу» с удовольствиями, так что никогда не пользовал собственный «товар», хотя Ника не раз замечала в его глазах неприкрытую похоть. Спустя практически месяц ежедневных истязаний – девушка сдалась. Этим ублюдкам удалось надломить что-то внутри неё… Ника до сих пор не могла с полной уверенностью сказать, что исцелилась от тех издевательств и ежедневного насилия… Они сломали её… Согласившись им помогать она наивно посчитала, что таким образом к ней станут лучше относится, а ей самой удастся придумать план побега для себя и запертых в подвале детей, которых к тому моменту уже скопилось где-то полтора десятка. Сейчас девушка прекрасно понимала, что всё это было лишь оправданием слабости, которое грело её одинокими ночами в том ужасном доме и спасало от окончательной потери рассудка.

В действительности же Ника поменяла одно заточение на другое. Да, её условия улучшились – девушке не приходилось больше сидеть в подвале, она получила доступ к ванной комнате и холодильнику, но она всё так же оставалась пленницей внутри дома. По факту, Ника стала рабыней. На её плечи легла готовка, уборка и поддержание чистоты «товара». Ей приходилось отмывать и лечить несчастных детей до и после того, как те попадали в комнаты к чертовым извращенцам. Ко всему прочему, её саму стали использовать. Для большинства посетителей дома у озера она оказалась слишком зрелой и не представляла для них интереса, но иногда ей всё же приходилось ублажать некоторых «клиентов». За её услуги Денис брал минимальную плату, приговаривая, что «такие дырки, как у неё очень просто найти». Он вообще любил разные цветастые метафоры и присказки про отверстия, так что Ника быстро научилась не обращать на это внимание.

Самым частым клиентом для девушки стал тот самый риелтор. За два года Ника даже прониклась к нему легким сочувствием. Остальные его подельники относились к риелтору немногим лучше, чем к какой-то дешевой прислуге. Практически в каждый свой визит в дом у озера он обязательно забирал её с собой в одну из многочисленных комнат, чтобы, так сказать, «провести время в её компании». Исключением становились вечера, когда Денис находил на улицах кого-то новенького и привозил в дом на «оценку». Риелтор отнюдь не гнушался забав с детьми, составляющими основную часть «товара» в доме, хоть и делал это не так часто. На деле же, мог он не так много. Усатый риелтор был довольно немолод, и его «дружок» часто давал осечки, что порою очень сильно беспокоило его хозяина. Но не это стало причиной сочувствия Ники к нему. По большому счёту, риелтор оказался жалким, запутавшимся и крайне одиноким человеком, попавшим под влияния искусного манипулятора, который втерся к нему в доверие и начал использовать в собственных корыстных целях. Свидания с Никой стали для него своего рода заменой нормальных отношений с женщиной, воплощением мечты и его сексуальных фантазий. В реальной жизни девушка бы никогда не обратила на него внимания, но в доме у озера он становился для неё хозяином и мог делать с ней всё что захочет. Однако даже в этих условиях риелтор оставался довольно зажатым и стеснительным, оставаясь с Никой наедине. В какой-то из вечеров он даже признался ей в любви, чтобы это ни значило из его уст. Потом прижался к ней и уснул. Эти слова никаким образом не растопили сердце девушки. Риелтор всё ещё оставался мразью, чуть меньшей, чем остальные в троице, но всё ещё мразью, зарабатывавшей на продаже извращенцам невинных детей.

В доме у озера действовал целый свод правил, придуманный всей троицей. Основная часть, конечно же, принадлежала Денису. «Клиентами» этого ужасного заведения становились лишь хорошо проверенные люди. Попасть внутрь без особого приглашения не разрешалось никому. В один из вечеров кто-то из завсегдатаев попытался притащить в дом своего знакомого… Завязалась короткая перепалка, закончившаяся двумя трупами, которые позже пошли на дно близлежащего озера. Так же «клиентам» ни в коем случае не разрешалось заходить в подвал. В остальном, они могли себе ни в чем не отказывать. За определенную цену им дозволялось делать практически всё, что заблагорассудится, кроме откровенной порчи «товара». Денис с большим трудом собирал беспризорных детей по улицам города (особым статусом пользовались те, кто за горячую еду и личный угол в доме готовы были выполнять всё что им скажут), так что он очень рьяно следил за этим пунктом правил. Пара синяков или ссадин – ничего страшного! Пройдемте в кассу для оплаты. Однако попадались и такие, кто мог переусердствовать. Такие случаи обычно заканчивались пополнением на дне озера или же огромными откупными.