Олег Моисеев – Во имя искусства (страница 26)

Волков вновь повернулся к окну.

– Что с камерами наблюдения? – спросил он, подходя ещё ближе к разбитому раме.

– Всё чисто. Последняя запись сделана ровно в двенадцать, после чего кто-то их отключил.

Другого ответа майор и не ожидал. Он выглянул в окно, осматриваясь снаружи. По обширному двору дома сновали сотрудники полиции, однако внимание Волкова привлекло совсем не это.

– И больше ничего? – спросил он, поворачиваясь обратно к своему протеже.

– Нет, товарищ майор.

– Ясно.

Волков покинул кабинет, направляясь на улицу. В доме ему делать больше было нечего. Его помощник поспешил следом.

– Значит у нас совсем ничего? – спросил майор, выходя из дома на прохладный утренний воздух. – Соседей опросили?

– Да, но… – лейтенант замялся. – Район тут такой, что…

Волков коротким кивком поприветствовал одного из знакомых сотрудников, проходящих мимо, и повернулся к своему протеже.

– Дома друг от друга далеко, – поторопился продолжить парень. – Никто ничего не видел и не слышал.

– Про камеры не забыли спросить?

Волков уже отвернулся от помощника, но прекрасно знал, что в этот момент тот изменился в лице.

– Виноват, товарищ майор, – ответил он. – Исправим.

– Уж постарайся, – Волков уже обошёл дом с другой стороны и неторопливо направлялся к окнам кабинета.

– Я тогда пойду отдам указания…

– Не торопись пока, – оборвал его майор. – Сам сказал, что район тут специфический. Многие могут отказаться показывать записи добровольно и придется составлять запрос.

– Но мы же…

– Лёша, ты же сам видишь, что за люди тут живут, – Волков внимательно разглядывал внешнюю часть стены и окно кабинета. – У них столько денег и влиятельных друзей, что к ним и с запросом будет сложно подобраться.

Стажер смолк.

– Отправь кого-нибудь обходить ближайшие дома, но пусть особо не торопятся, – продолжил майор.

– Так точно, товарищ майор.

Лейтенант энергично зашагал прочь от своего наставника. При этом до конца не было понятно – подгонял ли его авторитет Волкова, или же желание поскорее сбежать после собственной ошибки.

В целом, майор ещё до приезда сюда был прекрасно осведомлен о происшествии. Разумеется, в общих чертах. Всё произошедшее ночью в этом доме слегка выходило за рамки обычного, заставив следователей ломать голову, пытаясь восстановить картину событий. Очевидно, что злоумышленник проник внутрь через незапертую заднюю дверь, предварительно отключив освещение на всей территории и умертвив охрану. Пока было непонятно каким образом ему это удалось, учитывая тот факт, что все охранники являлись первоклассными специалистами. С другой стороны, прямую конфронтацию с отрядом бывших военных, проходивших службу в элитных войсках, мало кто потянул бы, так что Волков почти не сомневался, что версия с ядом подтвердится. Возможно, никто не собирался их убивать и попросту не рассчитал дозу, но так или иначе помимо пропавшего чиновника на руках у следования теперь ещё и пять трупов. Основной же загадкой оставалась пропажа хозяина дома. Кабинет так и остался забаррикадирован изнутри. Единственным выходом оставалось разбитое окно… И это больше всего смущало майора. Его внимание привлекло не наличие хоть каких-то следов за окном, а их полное отсутствие. Все соседние окна плотно закрыты, да и пробраться от них к кабинету совсем нереально. На наружной стене дома не имелось никаких карнизов или чего-то похожего, что можно было пройти. На подоконнике тоже чисто. Волков рассчитывал найти там следы от чего-то похожего на альпинистское оборудование, но там не было ничего кроме осколков стекла и пары отпечатков от ботинок, предположительно принадлежавших злоумышленнику. Складывалось ощущение, что кто-то буквально взлетел на уровень второго этажа, разбил окно и точно так же покинул кабинет, прихватив при этом вместе с собой чиновника. Что-то в этом всём явно не клеилось…

Во дворе, прямо под окном кабинета раскинулась пышная клумба. Она вполне могла послужить смягчающим фактором при прыжке из окна. Волков внимательно осмотрел её, но никаких следов не обнаружил. Спрыгнуть с такой высоты и не оставить никаких отпечатков было нереально. Майор остановился и вновь взглянул наверх. Раскуроченное окно кабинета будто бы ухмылялось ему своим кривозубым зевом… Складывалось ощущение, что чиновника похитил какой-то призрак…

Сам хозяин дома благодаря своей должности вполне мог нажить себе немало врагов. Хотя если верить тому, что говорили о нём, пока Волков наводил справки о чиновнике, то тот был чуть ли не святым. Помогал малоимущим, строил дома для молодых семей, выделял деньги на ремонт больниц и так далее. Репутация у чиновника оказалась кристально чистой, хотя Волков в это слабо верил. Слишком уж всё было приторно белое. Майор довольно часто сталкивался с разными чинушами и прекрасно знал, что политика – это едкая грязь, вываляйся в ней хотя бы раз и ты больше никогда от неё не отмоешься. Причем, как показала практики, работало это не только с самими политиками… Так что «святость» пропавшего чиновника вызывала у майора очень большие сомнения, особенно если осмотреться вокруг и увидеть из какого дома тот пропал. Поэтому версию о том, что кто-то решил поквитаться с нечистым на руку политиком отметать было рано.

Волков прошелся вдоль стены дома, пытаясь уцепиться взглядом хоть за что-то, что могло бы дать ему подсказку… Ничего не попадалось до тех пор, пока майор не очутился под окнами одной из спален на первом этаже. Трава рядом с ними была слегка примята, так будто кто-то тут простоял некоторое время. Если приглядеться, то можно было различить отпечатки двух ног.

– Значит всё-таки ты настоящий, – тихо произнес Волков, присаживаясь на корточки рядом со следами. – И как же ты всё провернул?..

***

Комната в дешевой придорожной гостинице. Приглушенный свет, исходящий от одного прикроватного светильника. На столе, возле единственного окна в комнате, лежит приоткрытая коробка из-под пиццы с парой надкусанных кусков внутри. Остатки скромного ночного ужина. Рядом с ними пара белых пластиковых стаканчиков и недопитая бутылка вина. Не самого изысканного, такое можно найти по скидке в сетевых магазинах. Один из стаканчиков упал на бок, оставив рядом с собой небольшую бордовую лужицу на покрытии стола. Его поставили не глядя, так что такой исход был весьма ожидаем. На полу комнаты скомканная светло-зеленая блузка, чуть ближе к кровати темно-синие джинсы и мужская рубашка поверх смятых брюк. На одной из тумбочек нашли свой приют белые шелковые трусики и бюстгальтер.

Она часто возвращалась именно сюда – в эту ночь. Это была одна из их первых встреч, закончившаяся бурей страсти, что закрутила их и унесла прочь на несколько часов заставив забыть про весь существующий снаружи мир. Здесь, в этом номере, только они вдвоем и ничего кроме них не имеет значения. Его чуткие руки ласкают её тело. Она отвечает тем же. Раз за разом они сплетаются в этом танце из страсти, взлетая всё выше и выше, поднимаясь вверх, чтобы утратить всякое ощущение реальности пока их тела растворяются в этой буре страсти… Потом им предстоит упасть обратно на кровать в объятия друг друга и в объятия усталости и легкой грусти…

Ника наслаждалась каждой секундой, проведенной в этой прекрасной иллюзии. Она прекрасно понимала, что всё вокруг них лишь плоды фантазии, отдаленное эхо общих воспоминаний, но для девушки это было совсем неважно. Ей истово хотелось вновь ощутить его прикосновения, ощутить его внутри себя, стать с ним одним целым и задержаться в этом сне. Хотя бы на пару минут дольше чувствовать себя хоть немного живой, той, что может подарить ему своё тепло и ласку по-настоящему, а не на словах… Ника хотела почувствовать себя любимой… До их встречи с Германом четыре года назад она никогда прежде никого так не желала и не любила, как этого мужчину… Но каждый день ей приходилось находиться рядом с ним в виде бесплотного призрака, следующего за писателем по пятам… Поэтому Ника старалась хотя бы раз в неделю проникнуть в его сны, чтобы на короткие пару-тройку часов погрузиться в эту сладостную иллюзию, созданную их несчастной любовью.

Когда всё закончилось они просто лежали рядом тяжело дыша. Как и во все предыдущие разы – всё было просто замечательно. Возможно, потому что оба прекрасно чувствовали своего партнера и понимали его без лишних слов. Или причина в том, что за прошедшие четыре года им удалось так хорошо узнать друг друга. Для Ники сейчас всё это было неважно. Главное, что ещё какое-то время они смогут побыть вместе… Ведь в этой иллюзии действительно больше не существовало никого. Только они и бескрайняя пустота за дверью номера в дешевой придорожной гостинице.

– А мы всё так же хороши, – прошептала Ника, кладя голову на грудь Германа. Её пальцы скользнули в его ладонь.

– Это да, – кивнул он улыбаясь. – Не отнять, ни прибавить.

– Мне кажется нас можно людям за деньги показывать, – усмехнулась девушка, убирая со своего лба прилипшую от пота каштановую прядь.

– Карьера в порно? – задумчиво произнес Герман. – Звучит неплохо. Хороший…

– Запасной план если ты решишь завязать с литературой, – закончила за него Ника.

Он вновь улыбнулся.

– Можно потихоньку начинать претворять этот план в жизнь. С книгами я уже почти расстался, – пожал плечами писатель. – Я ведь так и не отправил тот сборник историй Володе.