Олег Матвеенко – Свора Ориона (страница 2)

– Не знаю. Зарядку делали…

Я посмотрел на измученную группу добровольных охотников. Казалось, что по нам оттоптались мамонты. Повезло, что это были виртуальные чудовища.

– Руки болят. – продолжил я свои стенания. – В речку бы, охладиться бы.

– Поехали на пригорок. Там ветерок.

В сорок лет нас обоих ткнул бес в ребро, но в разные кости. Антон увлекся походами в горы, а я - подводной охотой. Собственно, мы ехали отдыхать на Волгу и Ахтубу, но с обязательным посещением попутных горок. Объехав по колдобинам загороженную местными жителями улицу, мы свернули на козью тропу вдоль расщелины.

– В Костенках, как и в Венеции, не любят туристов.

Антон не ответил. К Венеции, как и к другим тамошним городам, он был равнодушен, к тому же дорога прижалась к самому краю расщелины.

– Не в этой ли яме мы мамонтиху били?

– Расщелина похожа, но не она. У той пригорка не было, – возразил Антон и резко остановил автомобиль у шлагбаума. – Дальше пешком.

Естественно, в болотистой Венеции такого не увидишь: обширная степь, по которой когда-то паслись мамонты, обрывалась к Дону. Меловые склоны широким фронтом сползали к реке, где-то полого, а местами очень круто. Дон темной змейкой петлял вдалеке, а за ним до самого горизонта стелилась зеленая скатерть поймы.

– Не зря приехали! – восхищался просторами Антон.

– Не зря, – согласился я. – Раньше думал, что первобытные охотники с этого пригорка высматривали мамонтов в пойме, а потом шли их убивать.

– Может, так и было.

– Как ты убьешь такого монстра на ровной степи? А потом как эту тушу тащить сюда?

– А я не понимал, зачем они жилища строили из костей и глины. Трудно в наших лесах осознать, что у людей простая палка была сокровищем.

– Зато какие виды им были доступны!

Мы замолчали, впитывая в себя волшебный пейзаж. Сзади, со стороны верхних степей, в Костенки въезжал черный кроссовер.

– Власти меняются, а повадки – нет! – я посмотрел в непонимающие глаза друга и пояснил. – Черные волги поменяли на черные джипы.

– Да, начальство пожаловало, – согласился Антон. – Надо возвращаться в музей. Может, наши показания девчонкам нужны.

Из машины Антон напрямую прошел в музей, откуда доносился гул разборок и успокаивающие начальственные возгласы, а я подсел на тенистую скамейку за крыльцом к местному сторожу.

– И частенько у вас ЧП случаются?

– Бывает, – сторож посмотрел на меня профессионально равнодушным взглядом, роясь в карманах. – Куришь?

– Нет, но есть жевачка. – Проявил я неслыханную для себя щедрость. – Эта «охота» и впрямь опасная?

– Не то чтобы, – в раздумье ответил старик, принимая в заскорузлую ладонь мятную подушечку. – Но группы потом зарядку делают, и все обходится. Вот ежели в яму свалиться… И прямо на древние кости…

– Погоди! – прервал я его. – И мы зарядку делали? Точно?

Старик, разжёвывая подушечку, внимательно посмотрел на непонятливого собеседника бесцветными, почти прозрачными зрачками.

– Так я ж и толкую, что после зарядки мозги у клиентов перегружаются, и все плохое забывается.

– Мозги перегружаются? – забеспокоился я, почесав голову.

– Не переживай! У вас уже все позади, и жизнь еще наладится.

Я задумался, переваривая информацию старого сторожа. Из музея вернулся Антон. Он прижался к стене рядом с крыльцом, стараясь полностью поместиться в узкой тени.

– Женщине лучше. Физически она никак не пострадала, а за моральный ущерб начальство обещает компенсацию.

Он скосил взгляд в открытое окно у меня над головой. За окном послышались голоса.

– Это кабинет директора, – шепотом подсказал нам сторож.

В кабинете хлопнула дверь, и елейный, заискивающий мужской голос предложил:

– Вот бутерброды с икрой, угощайтесь.

– Опять косячите, Роман Анатольевич!

– Вы так неожиданно… Елена Николаевна. Летом, по жаре, мы мясо не закупаем, – залепетал директор музея.

– Для шашлыков не сезон, – немного примирительно согласилась начальница. – Живете на берегу Дона, а икру предлагаете красную!

У меня громко зажурчало в животе.

– Черная икра водится только у вас, в Москве… зато у нас Хеннесси!

Теперь громко сглотнул Антон.

– Мне еще к губеру вашему ехать.

– Да он ничего не почувствует, а коньяк у него жесткий, не для таких очаровательных дам.

– Льстец, – оборвала его Елена Николаевна и обратилась к сопровождавшему ее мужчине. – Давай по маленькой, Борис.

После третьей рюмки бутерброды закончились.

– Секундочку! Я сейчас что-нибудь организую! – на комариных нотах пропищал директор.

– Не мельтешите! Снова напортачите! – Начальница с треском хлопнула дверью кабинета.

Она вышла на крыльцо и подозвала к себе шофера. Вручила ему свой красный пиджак и приняла услужливо протянутую сигарету. Сторожа моментом сдуло со скамейки. Антон тут же примостился на его место. На крыльцо вышли оба ее собеседника: один лысеющий, красномордый директор в жарком костюме, а второй молодой, бледнолицый фраер в широкой легкой футболке. Молодой элегантным жестом поднес начальнице зажигалку. Она с наслаждением прикурила сигарету и долгим, задумчивым взглядом посмотрела сквозь нас. Помятое служебными заботами и интригами, припухшее лицо оживляли большие светло-серые глаза в бахроме густых длинных ресниц.

– Ладно, – решилась она, – спекулятивную наценку на аттракцион оставляйте.

– Пипл хавает, – аргументировал ее решение Борис.

– Хавает, – поддакнул мордастый директор.

Елена Николаевна сморщилась от ненужных реплик, обезобразив свое еще симпатичное лицо, но спокойно продолжила:

– Там, – она ткнула дымящейся сигаретой в крышу крыльца. – Сменили приоритеты. Теперь им нужна не массовость, а качество клиентов.

– Я загрузил новый тестовый блок. Теперь наша нейросеть сама будет отбирать клиентов, но вы продолжайте фиксировать всех участников охоты. – Борис развернулся к начальнице. – Мне бы премию для моих программистов.

Елена Николаевна затянулась и выпустила дым ему в лицо:

– Вы целый день всей своей вонючей бандой сидели у меня в кабинете, глушили кофе с непонятными присадками и ржали со своей «Клариссой». За что премию?

– Мы не ржали, а программировали вместе с хроменькой «Клариссой» молодую и строптивую «Кассандру». И с огромным удовольствием занимались бы этим в любом другом офисе, но доступ к ней только в вашем кабинете.

– Вас к такой… – начальница икнула, – без присмотра…

Чувствовалось, что на жаре Елена Николаевна все труднее подбирает слова.

– Вас к «Кассандре» близко подпускать нельзя! Значит, Роман… Анатольевич: из полученных с каждого клиента тридцати серебряников оплатите компенсацию пострадавшей и премию этим смешливым программистам.

– И мне бы компенсацию! – тихо простонал я, наблюдая, как начальство спустилось с крыльца.

Елена Николаевна, услышав мои стенания, резко развернулась к нам, грешным.

– У вас есть претензии?

– Диабет, полинейропатия, гипертония…

– Мы здесь причем?