Олег Матвеенко – Свора Ориона (страница 1)
Олег Матвеенко
Свора Ориона
СВОРА ОРИОНА
Фантастическая повесть.
Арго! Разве путь твой ближе,
Чем дорога млечная?
… Парус над тобой
Поднятый судьбой -
Это флаг разлук и странствий
Знамя вечное.
Д. Багашвили Перевод Ю. Ряшенцева.
Глава 1. Охота.
Мощный вожак давил взглядом свое растерянное племя, пытаясь внушить каждому беспрекословное подчинение. Косматые женщины, кутаясь в шкуры, мелко кивали головами, оглядываясь на своих мужчин. Самцы ежились под настырным холодным ветром, пряча взгляд от обеспокоенных подруг. Я тоже стал рассматривать истертые кожаные чуни на своих больных ногах, потом широкую степь, где вдали паслось стадо чудовищ. Разношерстное во всех смыслах племя готовилось к жесткой охоте. Старики надежнее закрепляли заколками куски особых, не пропахших дымом шкур, молодые наматывали новые жилы поверх старых креплений наконечников. Вожак наконец высмотрел что-то вдали и тихо рыкнул. Нестройная толпа двинулась за ним по истерзанной и вытоптанной степи. Не съеденные чудовищами кусты и пропущенные клинья высокой засохшей травы скрывали отряд мохнатых охотников. Вскоре стали отчетливо видны лопоухие силуэты крупных животных, но предательский кусючий ветер вдруг закрутился и стих. В тишине, сквозь сдержанное пыхтение охотников, под ногами стали постанывать редкие снежные кочки. Вожак сжал за спиной кулак, и скрип снега прекратился. Я плелся последним на опухших ногах и видел, как над крадущейся толпой начало проявляться облако пара. Нужен был ветер. И он задул, но не жестко в обмороженную харю, а в прикрытую шкурой спину, в сторону пасущихся мамонтов. Менять план охоты было уже поздно, и вожак, выпрямившись, перешел на бег. Поначалу мамонты ничего не заметили и продолжали меланхолично рвать хоботами кусты. Но вот ветер донес до них запах жадной смердящей шайки и самки начали строиться в круг, пряча за спиной детенышей.
Убежавшие за вожаком молодые парни зажгли свои факелы и толпой со свистом начали пугать детенышей. Мы тоже поддержали их криками. В ответ взрослые самки задрали хоботы вверх и стали трубить ими, заглушая людские писки.
– Не испугались! – горестно вздохнул Ан. – Как ноги?
– Лучше. – Я посмотрел на пляшущих возле животных факельщиков. – Эти самки детенышей не бросят и не побегут. В морозный день факелы им не страшны.
К растерянной толпе женщин и стариков вернулся решительный вожак.
– Самцов зовут, – пояснил он. – Смотрите в оба! Если что, уходим прятаться в овраги!
– Там нас уже поджидают! – я указал на одинокое животное в распадке.
Все повернулись к близкому склону.
– Самка… – неуверенно объявила лупоглазая девица с обветренным лицом.
– Старая самка! – поддержал ее вожак. – С водопоя возвращается. Отстала… хромает.
Он дождался паузы в воплях стада мамонтов и призывно взревел сам, вытянув руку с горящим факелом в сторону одинокой добычи. Племя с улюлюканьем бросилось к новой жертве.
Умудренное долгой жизнью животное с обломанным бивнем поспешило прочь от оврагов к плавному спуску к реке.
– Вы – туда! – Махнул нам факелом вожак в сторону оврагов, а сам с молодыми помчался наперерез хитрой самке.
Я опять шел последним, оглядываясь на стадо, трубившее своим самцам о помощи. Из далека видел, как молодым удалось развернуть упрямое животное к оврагам, на склонах которых были заготовлены крупные обработанные камни. Самка, угрожая наседавшим охотникам бивнем и хоботом, решила подняться вверх по склону вдоль оврага, но, сделав резкий выпад в сторону особо назойливых преследователей, заскользила вниз к расщелине. Возбужденная толпа запрыгала вокруг несчастной мамонтихи, кто-то даже метнул копье в ее больную ногу. Покалеченное животное так и не сумело принять устойчивое положение, повалилось на бок, а затем рухнуло в расщелину с отвесными стенками. Вожак издал клич, и пока соплеменники забрасывали мохнатую жертву копьями и камнями, перелез на ту сторону расщелины. Раненая самка, грозно ревя, пыталась развернуться в сторону реки. Когда я добрался до оврага, у соплеменников закончились копья. Мамонтиха стала похожа на гигантского дикобраза.
– Как ноги? – поинтересовался Ан, ухватившись за мое копье. – Для копья нужны сильные ноги.
– Нормально. Расходился.
– А руки? – Ан не скрывал своего намерения отобрать у меня оружие.
– Болят… – сдался я и опустил руки с припухшими кистями.
Вдохновленная дурным примером Ана, лупоглазая девица отняла копье у собственной матери и начала спускаться ближе к расщелине.
– У такой жирной туши позвоночник не пробьешь…
– А я попробую! – усмехнулся Ан и пошел мелкими шагами к расщелине, хватаясь за редкие полярные кустики.
Вслед за безбашенной дочерью не смело продвигалась мамаша, а за ней и я на не гнущихся ногах. Девица метнула копье и поскользнулась. Она начала скатываться к разъяренному израненному животному, цепляясь за тонкие былинки. Мать бросилась спасать дочь, чудом задержав ее сползание на несколько мгновений. Ан успел протянуть девчонке мое копье. И мы оба с ним присели на корточки, цепляясь свободной рукой за трещины в обледеневшем меловом склоне. Я даже ухватил зубами горькую веточку чахлого кустика. Мы замерли на месте, но тут истеричный визг перекрыл стенания мастодонта. Я выплюнул перекушенную ветку и с болью вывернул шею. Мать повисла на самом краю склона, вцепившись в обломанный куст. Ее лицо побагровело, вспученные глаза помутнели, разверзнутая на пол лица пасть онемела от болевого шока. Визжала дочь, видевшая, как маму придавило ушастое чудовище. Мы все растерялись, но на высоком противоположном краю расщелины появился бывалый вожак. Он поднял над головой крупный камень и сбросил его заостренной гранью в круп мамонта. Камень противно чавкнул, пробив толстую шкуру зверя и выплеснул из него темную липкую кровь.
***
Густая кровь залила мне лицо, погрузив во тьму. Вслед за светом пропал вой раненного зверя, потом завывание ветра и даже сам вездесущий холод. В ноющем животе все еще крутилась ледяная паника, а сверху неожиданно проявился яркий свет. Я зажмурился. От тоски или от страха…
– Какого хрена!
Я вдруг услышал чуть скрипучий и чуть медлительный голос Антона. Даже искреннее возмущение не изменило его манеру говорить. Он тронул меня за плечо:
– Снимай шлем!
Я открыл глаза. Перед носом маячила бордовая надпись в кровавых подтеках: «GAME OVER».
– У вас какие-то претензии?
Перед Антоном со шлемом в руке стоял наш бывший вожак, а теперь щупленький гид местного музея. Он тужился выпрямить свою чуть горбатую спинку, чтоб хоть немного казаться выше.
– Вы лично уверяли нас, что это полностью отечественная разработка, – напирал на него Антон. – Причем тогда неуместные англицизмы в игре?
– «Охота на мамонта» - это реально разработка нашего музея, а платформу предоставил международный институт! – задиристо возразил гид.
– Ну какой «международный институт» в наше время? – не унимался Антон.
– Вы не представляете, какой институт предоставил нам эту платформу! – Гид для пущей значимости поднял руку вверх и потыкал пальцем в потолок.
«Это надолго…» – подумал я, зная замашки своего друга, но резкий девичий крик оборвал спор.
Девица сняла шлем со своей матери. Я поначалу не понял причину истерики: рот мамаши был плотно закрыт, лицо совсем не бордовое, а бледное… но глаза! Выпученные, застывшие мутные зрачки!
– Папа! Звони! – Девица трясла мать за плечи. – Звони!
Ее отец нервно, трясущимися руками пытался справиться со смартфоном. В зал вбежали работники музея, быстро собрали шлемы и вынесли их прочь. С группой остался только местный начальник. Такой классический: в расстегнутом костюме и животиком через ремень. Он внимательно посмотрел на мутноглазую посетительницу и громко обратился к группе:
– Все посмотрели на монитор!
Его призыв мне показался излишним: на всех четырех стенах небольшого зала висели широкие мониторы. Однако начальник был настойчив и резко развернул девицу к мигающему экрану…
Мои ноги свели судороги, тело источало жар. Со взмокшей головы стекали капли пота. Я осмотрел зал, вся группа была в таком же состоянии. Раскрасневшийся от нелюбимой духоты, Антон протирал влажной салфеткой, воспаленный глаз.
– Что это было? – спросил он, меняя салфетку и глаз.