Олег Мастерских – Сон инкассатора. Греховная повесть (страница 5)
Создаваемая обществом властная надстройка во все времена стремится овладеть действенным механизмом, позволяющим разрушить саморегуляцию управляемого ею общества путём навязанного различными методами мироустройства.
Основанное на принципах потребления, общество лишается инициативы. Страх перед бедностью парализует чёткость мышления, заставляя граждан искать пути избежать нищеты, подрывая инициативу, лишая самоуверенности, снижая культурную память, уничтожая адекватные стремления к улучшению общественного положения.
Ничто так не уничтожает человечность, как нищета. Историческая память, переходящая из поколения в поколение, убедительно доказывает, что общество, воспитанное в страхе перед бедностью, легко управляемо.
Человек так жаждет всё новых благ, что владение ими становится целью, смыслом и приложением силы.
Сребролюбие – любовь к деньгам, имуществу, желание обогатиться, размышления о средствах к обогащению, мечтания о богатствах, опасения старости, нечаянной нищеты, болезней, изгнания, корыстолюбие, пристрастие к различным тленным предметам, суетная любовь к подаркам, присвоение чужого, жестокосердие к нищим, воровство, разбой – ступени в развитии управляемого, лишённого цели общества.
Глава четвертая. Вексель.
– Доброе утро, Константин Леопольдович.
Комиссаров стоял в проёме открытой настежь массивной дубовой двери губернаторского кабинета.
– Входите, Владислав Борисович, располагайтесь.
Губернатор, не обернувшись, рукой указал в сторону небольшого журнального столика, продолжая сосредоточенно вглядываться в огромное панорамное окно, выходящее на ещё не ожившую, по-утреннему пустынную центральную площадь города. Площадь была отмечена высокой стелой в виде пересекающего финишную черту марафонца, ярко бликующего своей латунной поверхностью в ранних лучах утреннего светила.
Плотно прикрыв дверь, генерал быстро прошёл к гостевому креслу, по щиколотку утопая в высоком упругом ворсе напольного ковра, созданного умелыми руками иранских мастеров.
– Как неумолимо время, – не ожидая ответа, риторически отметил Лежнев. Не обращая внимания на уже расположившегося в кресле Комиссарова, начал мерно раскачиваться, медленно переступая с ноги на ногу, как бы готовясь к скорому старту, лишь только громкий пронзительный хлопок стартового пистолета даст короткую команду. И, как будто решив для самого себя что-то очень важное, тихо продолжил:
– Пора…
***
Ещё вчера вечером, едва только стало понятно, что сделка состоится, губернатор связался с генералом Комиссаровым и, коротко обсудив текущую ситуацию, назначил встречу.
Вот уже почти десять лет прошло с первой встречи, той, что так накрепко сцепила их, дав то, в чём каждый тогда нуждался. Губернатору – баснословное состояние, позволившее его семье встать в один ряд с богатейшими мировыми фамилиями, а честолюбивому офицеру – головокружительную карьеру, вознёсшую «вечного капитана» на вершину служебного «Олимпа».
Абсолютная власть одного и высочайшей пробы цинизм другого соединили их, как основные узлы в зловещей машине, мчащейся с неимоверной скоростью через жизнь.
– Как ты думаешь, какова будет окончательная сумма?
Заговорил Лежнев, медленно оборачиваясь к Комиссарову.
– По экспертным оценкам, от 17 до 20 миллиардов.
Быстро ответил генерал и тут же продолжил:
– Буквально год, максимум два, и экономику накроет глобальный кризис, сама возможность избавиться от падающих в цене бумаг – редкая удача.
Всего год назад Комиссаров с отличием закончил высшую школу экономики и очень гордился тем, что так любимые ещё со школьной скамьи цифры обрели фактическое применение в его судьбе.
– В рамках каких финансовых площадок пройдут торги? И в какой валюте будет произведен окончательный расчет?
– Торги пройдут на Лондонской бирже, Константин Леопольдович. Часть акций оплатят в английских фунтах, часть – в валюте ЕС и долларах, а часть будет переведена в государственные ценные бумаги США.
– Это зачем?
Губернатор так и стоял, спиной опершись на гигантское окно, подсвеченный ярким заревом утреннего солнца.
– Так решил Романов, он считает – это защитит его вложения в недвижимость за рубежом и придаст его собственной фигуре политического веса.
– Не перемудрил ли наш Аркадий Абрамович, так тщательно раскладывая свои яйца по разным корзинам? Как ты думаешь, Слава?
– Константин Леопольдович, мы работаем в связке с Романовым больше десяти лет и ни разу, – Комиссаров покачал головой. – Ни разу у нас не было возможности хоть как-то упрекнуть его в безрассудстве. Всё, что он делает – выверено и продумано.
Губернатор понимающе усмехнулся.
Аркадию Абрамовичу Романову только исполнилось сорок лет. Точного места своего рождения он не знал. Рано оставшись без родителей, маленький Аркадий переехал в Москву, где жила сестра его матери. Окончив среднюю школу и отслужив в армии, Романов поступил в институт. На последнем курсе он вместе с приятелями организовал свой первый кооператив. С головой погрузившись в мир предпринимательства, будущий олигарх, оставив попытки совмещать учебу и бизнес, покинул стены учебного заведения, так и не получив диплома о высшем образовании.
Начало 90-х Романов провел на бирже. Молодое государство лихо торговало недрами через новую торговую площадку, соединённую хитроумной системой с мировыми рынками. Быстро разобравшись с биржевой наукой, Аркадий Абрамович спустя всего три года уже имел серьёзные связи с крупными игроками нефтегазового сектора и был представлен крупным федеральным чиновникам из высшей когорты управления страной. Потом последовал уже описанный процесс «изъятия» крупных активов, и как-то совсем незаметно, ещё не достигший тридцатилетия Романов стал знаковой фигурой в жизни семьи первого президента молодой России, решительно взяв в свои умелые руки обеспечение быстро разраставшихся потребностей его семьи.
***
– Всё верно. Что нам делать с нашей долей капитала? «Есть у тебя какие-то соображения?» —спросил Лежнев.
Пожав плечами, Комиссаров ответил:
– Романов наверняка всё продумал. Я третьего дня передал вам папку с его предложениями. Было ли у вас время их изучить?
Генерал знал, что Лежнев сразу же прочёл этот предварительный договор, переданный губернатору фельдъегерем, что доказывало важность и секретность документов.
– У меня нет от тебя секретов, Вячеслав. Именно поэтому ты принимаешь и обрабатываешь всю входящую и исходящую документацию. Что ты думаешь обо всём этом?
Губернатор медленно, как бы нехотя, оторвался от своей опоры и, пройдя разделявшие их метры, грузно уселся в кресло напротив Комиссарова.
Владислав Борисович задумался. Как бы исподволь глядя на Лежнева, старой привычкой разведчика отмечая окружающие детали, быстро выделил заметно углубившиеся складки вокруг неровного его рта и сильно поседевшие волосы, всё так же хорошо уложенные, несмотря на столь ранний час, и довольно просторный новый костюм из стопроцентной английской шерсти золотого сечения, скрывающий не только обрюзгшие формы его тела, но и прекрасно подогнанный бронежилет, стоивший как хорошая иномарка из-за сравнительной лёгкости и высокой степени защиты.
– Надо соглашаться.
На выдохе произнес генерал, и тяжело вздохнув, закончил
– Слишком много денег.
– Я заметил – со смехом выдал Лежнев.
***
АО «РосГаз» вот уже десять лет исправно пополняло личный бюджет Константина Леопольдовича. Запущенное два года назад корпоративное слияние с крупной финансовой компанией увеличило интерес основных биржевых игроков, подняв оценочную стоимость «РосГаза» на невероятные 16,5 %.
Неожиданный арест руководителей предполагаемого партнёра ставил крест на положительной динамике роста. А пристальное внимание силовых структур, блокирование счетов и арест части акций привели к резкому падению их стоимости.
Предложение о покупке стало для владельцев «РосГаза» полной неожиданностью. Новое руководство страны в первые годы своего правления не проявляло особого внимания к крупным промышленно-финансовым группам, но недостаток бюджетных средств, личная независимость владельцев крупного бизнеса и, безусловно, желание правящей элиты завладеть основными денежными потоками привели к тому, что на данный момент половина секторов экономики так или иначе находится под контролем властей.
С самого начала переговоров поверить, что цена за активы, предложенная государством, будет справедливой для владельцев «РосГаза», не представлялось реальным, но интерес правящего клана превзошёл все ожидания, и сделка на баснословные 17,3 миллиарда долларов была одобрена.
Сказать, что губернатор рад, – значит, не сказать ничего. Лежнев так долго ждал возможности отделить своё, что, наконец дождавшись, не мог поверить в происходящее. Сделка по продаже «РосГаза» поставит точку в этом неравном партнерстве. Константина Леопольдовича теперь ничто не держит. От этой сделки он получил, пожалуй, даже больше, чем мог рассчитывать. Кроме 10% от баснословных 17 миллиардов долларов общей суммы сделки (доля губернатора в АО «РосГаз» составляла 10%), не следует забывать о Лежневе-младшем, получающем от продажи как отдельный акционер солидные отступные.
– Показывай, что ты там подготовил.
Лежнев кивком указал на уже раскрытый лэптоп генерала.