Олег Мастерских – Сон инкассатора. Греховная повесть (страница 2)

Доказательства не требовались. Этот проспект был достоин его и его ритуала. В этом покоренном им месте силы Казанцев, как император-победитель, взирал на свои новые владения, каждый раз отмечая их величественную красоту и богатое убранство.

– Доброе утро, Сергей Сергеевич! – за спиной Казанцева послышался мягкий, вкрадчивый баритон.

Казанцев вздрогнул от неожиданности и обернулся.

– А, Владислав Борисович, это вы… Доброе, – буркнул Казанцев и протянул руку для пожатия.

Владислав Борисович был соседом Казанцева по лестничной площадке и время от времени составлял компанию Сергею в утренней пробежке. В. Б. Комиссаров был ровесником Казанцева, но стройный, одетый всегда в строгие классические костюмы от безупречных мастеров-модельеров всемирно почитаемых модных домов, господин (а то, что он был именно господином, у Казанцева не было никаких сомнений) Комиссаров вызывал у Сергея священный трепет. Казанцев не верил в бога, и этот трепет перед Владиславом Борисовичем был величиной абсолютной, совершенно очищенной от всяких религиозных моментов. При встрече с этим человеком Казанцев всегда ощущал беспомощность, как пожухлый осенний лист перед лицом стихии, при этом противостоять, преодолеть эту стихию, укротить природу этого трепета не мог. Казанцев как бы позволял ему возвышаться над собой, но не из-за страха, а в силу того, что чуял в этом человеке высшую силу. Владислав Борисович возглавлял отдел внутреннего контроля в самом главном управлении одной очень силовой службы.

– А, нам сегодня не по пути, – сказал Владислав Борисович, пожимая протянутую ладонь.

Казанцев равнодушно повел плечами и только сейчас обратил внимание на то, что стоящий перед ним Владислав Борисович одет в цивильное, а не в спортивный костюм.

– А, это вы куда так рано? – спросил он, не проявляя особой заинтересованности.

– Куда прикажут, – радушно ответил Владислав Борисович.

– Куда прикажут… Раннее совещание на службе, а такое прекрасное утро, жаль менять его на затхлость кабинета, – добавил он, медленно ступая к подъехавшему минутой ранее огромному служебному автомобилю, сверкающему даже в тусклых утренних зарницах медленно занимавшегося небесного пожара.

Чёрный внедорожник Комиссарова, как помпезный фиакр, плавно покатился по дороге вниз, спускаясь от драматического театра по утреннему пустому проспекту и увозя на раннее совещание стройного генерала-силовика с губернатором Номской губернии.

Казанцев взглядом проводил служебный «танк» Владислава Борисовича, быстро удалявшийся по своим генеральским делам, до того момента, когда плотная пелена тумана от остывшей за ночь реки не поглотила его бронированный корпус.

Узкий (по современным меркам) проспект был зажат с обеих сторон гранитным тротуаром, нагло втиснутым между проезжей частью и историческими фасадами двух-трёхэтажных зданий, служивших (так же, как и сейчас) своим владельцам как коммерческой, так и жилой недвижимостью. Редкие, отравленные выхлопом и реагентом деревца, как измученные дальним переходом в острог заключённые, сиротливо опирались на чернеющие урны городского хозяйства, явно сочетаясь с их цветом и видом ковки, цветом и ковкой собственных оградок.

Проспект вскоре упирался в чугунный мост через реку Номь. Река, как нагретая жаркими южными лучами змея, остывая, порывисто струилась, унося к скорому слиянию широкие тёмные омуты, подсвеченные новыми светодиодными фонарями с пустынной, окутанной ранним туманом набережной.

Вслед за исчезнувшим в этом мороке фиакром Казанцев побежал мерным, спортивным шагом, совершая последовательные движения, во время которых ноги бегуна как бы летят над поверхностью. Такой стиль назывался джоггингом. Этот стиль в беге отличается медленным темпом и специальной техникой, отточенной Казанцевым в ежедневных тренировках. При такой технике ноги и весь корпус находятся в достаточно расслабленном положении, а упругий толчок от поверхности отсутствует. Со стороны казалось, что упругое, спортивное тело атлета без каких-либо колебаний относительно поверхности бесшумно скользит вдоль по Няшинскому проспекту в предрассветной дымке слегка колышущегося пространства.

С первых же мгновений запущенного ритуала Казанцев ощутил неимоверный прилив энергии, хлынувшей в него, как электрический ток в новейший модный гаджет, преобразованный трансформатором из переменного в постоянный. Он ощутил себя древнегреческим полубогом, возвращающимся после совершенных подвигов в Олимпийский пантеон, как равный к равным. Казанцев летел, не касаясь земли, к дальней вершине, к горизонту, прочь от серости, однообразности, посредственности…

Конец первой главы.

***

Отступление первое.

Как часто человек, как существо мыслящее, оценивает себя? Свои ожидания, возможности, способности. Существует ли шкала измерения собственных возможностей? Как корректно оценить величину собственного творческого, мыслительного потенциала, насколько высоко наше мнение о самих себе?

Раз за разом, при общении с близкими, друзьями или совершенно незнакомыми людьми, замечаю такие высказывания: «Да и я так смогу» или «Нарочно не придумаешь», «А что тут сложного?». Оценивая действия других, мы часто принижаем степень усилий, мастерство и необычность исполнения, совершенство и красоту произведений.

Многочисленные институты, призванные к изучению культурного наследия, убеждают нас в том, что способность к творчеству не есть нечто непостижимое, потрясающе непревзойденное или, если взглянуть глазами человека верующего, чудотворное, божественное.

В своих трудах «мудрейшие мужи» от современной науки объясняют нам, что:

– Мышление творцов неуемно в едином стремлении – использовать окружающую нас природу как сырье, как источник знаний, замечать и изучать свою жизнь и жизнь других людей, повсюду находя образцы для познания и неутомимо комбинируя полученные результаты, творить.

Любой человеческий труд включает в себя моменты творчества, будь то работа хирурга, строителя или учёного, но статуса «гения», «мастера» с большой буквы «М» удостоены лишь единицы из нас. Творцов, достигших вершин всеобщего признания, часто отмечают эпитетами – «божественный», «гениальный», «чудесный», выделяя их из общей массы людей.

«Мы говорим о гениальности только там, где действия крупного интеллекта нам особенно приятны и где мы не склонны чувствовать зависть, поощряя культ гения» Фридрих Ницше.

Обожествляя, наделяя чудесным даром творца, мы отдаляемся от «гения», переставая соперничать с его умением. Именно в этот момент нас одолевает: лицемерие, бессовестная ложь, лесть, зависть, хвастовство, желание и искание земных и суетных почестей, любовь к роскоши, лукавство, самооправдание, прекословие, унижение ближнего, переменчивость нрава, искание славы человеческой – всё то, что даёт возможность прорасти и не переставая подпитывает в нас тщеславие.

Глава вторая. Губернатор.

В городе Номске всё было посредственным. Сделанное как бы походя, городское пространство не выделялось ни своим эстетическим, ни практическим значением. Наверное, поэтому вся зримая поверхность улиц, территорий и площадей была густо, в каком-то иррациональном количестве, завешана всевозможной рекламой. Как огромный промышленный холодильник на оптовом рыбном складе обклеен разноцветными стикерами с неимоверным количеством информации, понятной только самим составителям записей, так и город был плотно занавешен от его жителей разнокалиберной, цветной, неоновой липкой лентой, вне всякого стиля (каждый как смог).

Номск не стал знаменит ни учеными, ни художниками, ни артистами. В город с миллионным населением никогда не приезжали правители. Единственный новостной бум случился в начале 90-х, когда бывший президент СССР мимоходом заглянул в Номск, пытаясь собрать электорат перед выборами, а получил запланированную конкурентами в политической борьбе оплеуху.

Бессменному руководителю региона нравилась невидимость Номска. Легко и сытно жить в никому не заметном уголке.

– Доброе утро, Константин Леопольдович.

Кристина, молодая начинающая журналистка, только в этом году окончила факультет журналистики Номского государственного университета. Всего несколько дней назад Кристина прошла серьёзный отбор в только что образованный Губернский Государственный телевизионный канал, получивший 11-ю кнопку в сетке регионального вещания, что и определило его название.

Девушка считала зачисление в штат «11-го канала» большой удачей, и вот новая победа – большое интервью с руководителем региона.

– Ах, Кристиночка! Доброе утро, девочка.

Лежнев сам выбрал журналистку для своего интервью, опираясь исключительно на внешние данные и возраст Кристины, юную, пышущую здоровьем, как говорят, «кровь с молоком». Губернатору очень импонировало находиться рядом с молоденькими, красивыми девицами. Рядом с ними Константин Леопольдович расцветал, весело щебеча о разных пустяках, мимоходом отмечая стыдливую краску на нежных лицах юных красоток, ошалевших от «лихого» флирта престарелого ловеласа.

– Как твои успехи? Что нового на тернистой тропе современной журналистики?

Лежнев с удовольствием заметил сильное волнение, не позволявшее молодой журналистке вовремя реагировать на быстрые вопросы губернатора.