Олег Мастерских – Роман о первой… Дебют (страница 4)
– И вам хватает, – с иронией заметил я, вспоминая, как мне приходится пробираться через общий коридор коммуналки и ковыряться в темноте в замочной скважине замка, стараясь не разбудить давно спящих родителей и брата.
– А ты знаешь, нет, – серьёзно ответила рыжеволосая красотка, уперев миниатюрный кулачок в прикрытый передником бок. – Я бы не отказалась от гардеробной и будуара, но…
И она прыснула, дёрнув огненным снопом волос, от чего, как мне тогда показалось, по кухне полетели яркие оранжевые искры.
– Родители будут только через час, – вволю отсмеявшись, заговорила она. – А ты мне должен мой личный танец.
Время пролетело за пару мгновений. Мы танцевали под модного в ту пору Серова, тесно прижавшись друг к другу и целуясь. Солнце, отбарабанив свою световую вахту, беззвучно ушло за горизонт. Мне было пора уходить, и казалось, что завтра уже никогда не наступит, оно было уже не нужным. Всё случилось сегодня.
– Позвони завтра, – провожая меня, попросила Оксана. – Я хочу погулять с тобой. Телефон запомнил?
– Запомнил, моя королева. Будет исполнено, – отозвался я, облизывая кровоточащие от неумелых поцелуев губы. – До завтра.
Сорок широких ступеней доставили меня в целости и сохранности во двор дома, еле просматриваемая в темноте тропинка вывела к невысокому, в человеческий рост забору. До калитки оставалось несколько шагов.
– Ты кто? – попытавшись придавить меня к забору, начал он ломающимся, скользящим в диапазоне бас-фальцет голосом. – Ты откуда взялся? Танцор еб… й.
Глава 3
Спустя пятнадцать минут мы мирно болтали, шагая вдоль притихших ночных улиц, подсвеченных золотистыми лучами высоких фонарей, парящих в тёмном, безлунном небе.
– Ничего так квартирка у папаши Рыжей, – растирая ладонью ушибленную грудь, констатировал Алекс. – Как тебе прокурорские покои?
– Славное жилище, – ответил я и, почувствовав в словах собеседника некую напряжённость, решил поменять направление нашего разговора.
– Сань, а я ведь тебя не признал, – пытаясь не разрушить устилавший тротуар пушистый пуховый ковёр, продолжил я. – Ты за этот год прилично подрос в плечах.
– Да, и не только в плечах, – усмехнулся он. – Тренер говорит, что ещё немного, и каноэ нас с напарником не удержит, ко дну пойдёт. Говорит, ватерлиния, мол, уже параллельна критическому уровню.
Всю дорогу мы обсуждали весёлые моменты, случавшиеся в наших спортивных и ученических жизнях, так, смеясь и дурачась, вошли в небольшой садик, заросший высокими раскидистыми клёнами и почти полностью скрывающими старый, в три этажа, кирпичный дом с широкими балконами.
– Я бы пригласил тебя войти, но время позднее, боюсь, мать будет не в восторге от ночного визита, – шёпотом заговорил Алекс, молниеносным движением вскочив на отлив окна первого этажа и, стараясь не шуметь, принялся отворять его высокую створку. – Я когда уходил, специально его прикрыл, зато теперь имею рабочий телепорт прямо в комнату.
– Понятно, – понизив голос, проговорил я, считая, что разговор окончен. – Кусок мяса не забудь к ушибам приложить.
– Ага, – уже проникнув в комнату, зашептал он мне. – Ты завтра чем будешь занят? Приходи ко мне часов в восемь вечера, я как раз с тренировки вернусь. По… дим.
– Давай в девять, боюсь, что к восьми не успею…
Покинув уютный садик и перейдя дорогу, оказался у своего барака (да, да – с Алексом мы жили в соседних домах). Надев такую привычную для себя шапку-невидимку, я отправился спать.
Бесшумно пробравшись к своему логову, занимавшему в комнате ровно два квадратных метра, я быстро разделся, примостив одежду на полке, прибитой к стене антресоли, свисавшей над моей кроватью, зажатой между холодильником и большим семейным шкафом.
Уставившись в едва различимый в ночном сумраке потолок, я представлял себе возможную самодостаточность. Собственная комната, финансовая независимость, возможность распоряжаться жизнью, принимать решения – вот составляющие взрослости. Необходимые атрибуты состоятельности, путь к горделивому лозунгу (устаревшее военное слово, украденное политиканами), где ты – условный знак, сигнал, необходимый для пропуска куда-либо. Где бы его раздобыть – этот самый ЛОЗУНГ?! Думал я, незаметно проваливаясь в сонную кисею.
Вынимая из тайного хранилища подсохшую кисть и мольберт, я начал размашисто вписывать желанные мазки в яркую картину грядущего. Роскошный диван у огромного окна, кресло и журнальный стол, заставленный рядами стекла в разноцветных этикетках, светлый ковёр под ногами удивлённых гостей. Они разбрелись по залу, любуясь интерьером, держа в руках играющие на свету яркими всполохами хрустальные фужеры. Я сижу в удобном кресле, с лёгкой ухмылкой разглядывая гостей, вальяжно закинув ногу на ногу.
– Хозяин!
– Сколько комнат в вашем бунгало? – интересуется милая, рыжеволосая дама, заискивающе вглядываясь в моё лицо зелёными, словно горное озеро, глазами.
– Их десять, – милостиво отзываюсь я, подливая в бокал минеральной воды. – Эта гостиная, пять спален, мой кабинет, будуар и гардероб.
– А десятая? – проявляют интерес остальные гости. – Вы обозначили лишь девять?
– В десятой я ещё не был, всё никак не могу до неё добраться. Совершенно нет времени, – давясь пузырями взорвавшейся во рту минералки, пытаюсь ответить им я…
Стены гостиной начали принимать зеленоватый оттенок, покрываясь сочной и густой листвой. Гости растворились в сгустившейся тьме, я явственно почувствовал чьё-то присутствие.
– Откуда ты вылез? – в самое ухо пробурчал мне моложавый амбал с увесистым веслом, неожиданно склонившийся ко мне из-за спины…
Встретив Рыжика у памятной калитки, я мельком взглянул на пострадавшие во вчерашней короткой схватке кусты и, ухватив девчонку за белоснежную ладошку, увлёк её за собой.
– Куда пойдём?
– В кафе на Яковлева. Там потрясающее мороженое выдают красивым дамам.
Оксана улыбнулась.
– А как ты понял, что я красивая?
– Это дано лишь художникам и математикам, – с серьёзным видом ответил я.
Всю дорогу до кафе мы обсуждали, чем математики отличаются от художников.
Храм Снежной королевы из городского хладокомбината был невелик, шесть на шесть метров, с пятью небольшими столиками, накрытыми белыми отутюженными скатертями. Мы заняли свободный в будний день столик у окна.
Ты вчера подрался? – рассматривая моё лицо, допрашивала меня Оксана.
– С чего ты взяла? – не отрываясь от короткого перечня в меню, ответил я.
– Сорока на хвосте принесла, – попыталась отшутиться девушка. – Или в новостях с утра передавали. Я уже не помню.
– Диктора случайно не Сашей зовут?
– Ну, если только совсем случайно, – не стала отпираться она. – Мы с Сашей давно знакомы, ещё в один садик ходили и класс у нас один, и сидим мы рядом почти. Ты не думай, между нами ничего нет. Это он придумал себе всякого.
Я отодвинул от себя картонку меню и посмотрел ей в глаза.
– Ты какое мороженое будешь?
– Что? Какое мороженое? – не понимая, переспросила девушка.
– Есть пломбир, молочное, а крем-брюле сегодня вычеркнули, – продолжил я свою клоунаду. – Я буду с мёдом и орехами. Здесь мёд свежий всегда, словно его медведи только что с пасеки привезли.
– Не хочешь говорить, так и скажи, – вернулась к заявленной ею теме Оксана, пытаясь изобразить на лице тень обиды. – Я переживала за тебя, ты же видел, какой он большой, а какие у него глаза вчера были.
– Какие? – поинтересовался я.
– Бешеные…
– Большие шкафы очень громко падают, дорогая моя чужестранка, но чтобы после они делились об этом – для меня новость. Так всё же, пломбир или пломбир?
Рыжая кукла увела в сторону вышедшей в зал кафе официантки свой изумрудный взгляд, обиженно нахохлилась и забавно выпятила губу.
– Нам два пломбира, миледи, с мёдом и орехами, – сделав выбор за обоих, обратился я к официантке. – И попросите шеф-повара выбрать для нас самые свежие добавки, иначе вот эта девушка будет жаловаться на него в прокуратуру района.
Официантка вяло ухмыльнулась, так и не приняв вызова в раскачиваемую мной игру, и, молча развернувшись, направилась в кухонное закулисье.
– А ты откуда знаешь, что мой отец работает в прокуратуре? – сделав «круглые глаза», зашептала Оксана. – Саша рассказал?
Я пожал плечами.
– Никто мне ничего не рассказывал. Это была просто шутка.
Девчонка молча смотрела на меня.
– Да ладно тебе, – продолжил я с усмешкой. – Да пусть хоть инспектор по делам несовершеннолетних, что это меняет?
– У меня очень непростые отношения с отцом, – с неохотой ожила Оксана. – В нашей семье словно в солдатской казарме, всё расписано по секундам. Подъём, обед, отбой…
Я накрыл лежащую на столе руку девушки своей рукой.