Олег Мастерских – Роман о первой… Дебют (страница 3)

– Ну и долго ты будешь кружить вокруг моего дома? – раздался звонкий девичий голос, заставивший меня вынырнуть из каких-то размышлений.

– Ходит, тоску наводит, – закончила невысокая миловидная девчонка с ярко-рыжими, словно огненные всполохи, локонами, дождавшись, когда я обернусь.

– Мадам, я не имел чести быть вам представленным, – тут же начал я свою обычную клоунскую эскападу. – Князь Милорадович!

И, щёлкнув со всей дури каблуками, склонил в буффонадном поклоне голову.

– Забавно, ни разу не видела живых князей, – отозвалась с улыбкой девушка. – А я Оксана. Судя по вашей фамилии, князь, вы не местный?

– Так точно, милая дама, мой Род идёт от сербского цесаря Хрели Охмукевича, сподвижника трёх сербских королей: Милутина Грозного, Дечанского и Душана Сильного. При короле Милутине властитель Хреля носил титул севастократа и владел областью, огибающей среднее течение реки Стримона, – отчеканил я давно припасённую историю, рассматривая эту улыбчивую зеленоглазую девчонку, примерно годом моложе меня.

– Как забавно, – ничуть не смущаясь моих оценивающих взглядов, заговорила она. – Одно из значений имени Оксана – чужестранка. Так что мы оба, сударь, чужие в этом городе, так может судьба свела нас, чтобы мы не были одиноки на чужбине?

Я так и не дошёл до клуба в этот день. Мы долго бродили в его окрестностях, разговаривая и раскидывая залежи тополиного пуха, осевшего в городских парках в неописуемом количестве. Оказалось, что мы учились в одной школе, но из-за того, что девушка была классом младше, наши смены не совпадали и мы практически не встречались ни в холлах на переменах, ни в буфете во время обеда. Так иногда бывает.

– А я вот тебя давно заметила, – слегка смутившись, словно выдав военную тайну, произнесла Оксана. – Ещё с прошлого года, ты ровно в 13:10 в субботу и воскресенье выходишь из восточных ворот стадиона. Такой смешной, взъерошенный и уставший.

– Следишь за мной? – без особого интереса спросил я.

– Слежу, – чуть помедлив, подтвердила она.

Мы немного помолчали, найдя предлог в виде прилипших к одежде пушинок, чтобы не продолжать зашедший в скользкие сели разговор.

– А у меня завтра день рождения, – решив сменить тему, выпалила она, с азартом шпица уставившись на меня словно на резиновый мячик. – И вы, дорогой мой князь, приглашены. И даже не смейте отпираться, иначе я очень на вас обижусь.

– Начало в шесть вечера, квартира шестнадцать, третий этаж, – выпалила она на одном дыхании и, резко развернувшись на каблуках, ринулась в сторону незаметной железной калитки уютного придомового палисада, опоясывающего небольшой трёхэтажный кирпичный дом, фасадом выходящим на двери моего спортивного клуба.

– Подарков не надо, – распахнув калитку, крикнула она мне и, заходя во двор, уже тише добавила. – Мой подарок – это ты.

Следующий день пронёсся привычно скоро. Подъём, зарядка, завтрак, пробежка до клуба на утреннюю тренировку, поездка в спорт-интернат (пришло время замены борцовок), весёлый обед с приятелями по клубу, обсуждение прикомандированных девиц-гимнасток, прибывших на летние сборы в наш город со всех концов необъятной страны.

Нежданный праздник приближался, и идти на него с пустыми руками не хотелось!

Пошарив по внутренностям шкафчика, я выудил из его сусеков несколько талонов на обед и направился на второй этаж. Осмотревшись в коридоре администрации, юркнул в кабинет заведующей интернатской столовой, и через пять минут я стал богаче на целых пять рублей.

Интернат был организован год назад в старом здании речного училища, перебравшегося наконец в новое, строившееся в течение десяти лет здание. Тренажерный зал и борцовский ковёр сияли новизной и манили «продвинутых» спортсменов к себе, как манит глянцевый леденец оголодавшего на котлетной диете дворового сорванца, и шесть остановок от дома давно не считались для меня преградой. Выделенные для общежития помещения постепенно наполнялись подтянутыми и крепкошеими постояльцами с поломанными ушами (но об этом позже).

Сменив дома рубашку и носки, я протёр недавно добытые мамой по блату чешские туфли. Порывшись по карманам и заначкам, добавил в кошелёк недостающие деньги. Князь к выходу готов. Осталось купить подарок и раздобыть цветы. Выйдя во двор, я в два упора перемахнул через высокий забор на сторону заброшенного детского сада, где, побродив по бурной растительности, нарвал пару сотен ромашек, бережно завернув их в прихваченную из дома газету.

Центральный торговый центр по праву считается одним из самых узнаваемых символов города и шедевром позднего советского модернизма. Цветовое решение фасадов построено на контрасте белых панелей и красного кирпича. Этим кирпичом до сих пор реставрируют стены московского Кремля. Здание реально достойно высших похвал. В алкогольном отделе этого торгового чуда работала знакомая девушка (жившая в соседнем с нашим доме).

– Ириш, привет, – начал я, переступив невысокий порог отдела радости и досуга. – Нужна твоя помощь.

– Ага, снова нужен спирт для протирки деталей в телевизоре? – с незлобивым сарказмом отозвалась она.

– Не угадала, требуется шампанское. Новый год на носу. А я без шампанского.

– Смеёшься? Середина лета… – начала Ирина.

– К чёрту условности! Новый день, новая жизнь, – прервал я её. – Помогай, Хозяйка Медной горы, с меня посильная помощь прекрасной женщине, настоящей красавице в любое удобное для неё время, только заикнись.

Состроив просящее выражение на готовом к игре лице, я тихо добавил:

– Надо Ир, очень надо…

Спустя пять минут я шёл мимо Главпочтамта с двумя газетными свёртками и опустевшим кошельком в кармане, размышляя о том, как буду проходить таможенный родительский контроль в квартире под номером шестнадцать.

Было тепло и душно, обувная фабрика, занявшая половину квартала в самом центре города, атаковала прохожих мерзким амбре кирзы, выбрасывая на раскалённых жарой людей вонючие отработанные миазмы из своих недр. Напротив, сиял кинотеатр имени В. В. Маяковского, отражая начавшее опускаться солнце натёртыми экранами окон. Город накрыли мощные заряды пуха, нехотя скользящего в летнем мареве, словно забывшие про земное притяжение снежинки. Я спустился в подземный переход в надежде на небольшую теневую передышку. До дома именинницы оставалось триста метров.

«Таможню» проходить не пришлось. Родителей Оксаны просто не было дома. Но мой приход вызвал у присутствующих гостей настоящий ажиотаж, усилившийся после того, как в моих руках появился букет полевых ромашек и бутылка советского шампанского.

Вечер, на мой вкус, удался. Пара подруг-одноклассниц и здоровенный парень, показавшийся мне смутно знакомым, о чём-то шептались за богато уставленным яствами столом, пока Оксана показывала мне ванную комнату и, радостно щебеча, набирала в огромную стеклянную вазу воду для цветов. Потом мы пили почти горячее шампанское, ели приготовленные мамой именинницы изыски и танцевали.

Два года, проведённые мной в ансамбле бального танца во времена болезненного детства, не были забыты.

– А вы хорошо танцуете, сударь, – заявила мне худенькая девица, приглашённая мной на очередной «медляк», дабы не давать лишних тем к возможным пересудам, связанным и с моим внезапным появлением, и с пристальным вниманием к нашим с Рыжиком (так я стал про себя её называть) па у не танцующего Алекса.

– Я был призёром The World of Dance Championship, – нёс я очередную пургу, прижав посильнее тонкое и хрупкое тельце подруги именинницы, кажется, её звали Антониной, – став лучшим танцором в категории «самый медленный танец».

Наступил вечер.

– Ребята, спасибо, что вы не забыли меня в этот летний день, – прощаясь с друзьями начала Оксана. – Спасибо за то, что пришли, за внимание, за подарки. Скоро придут родители, а мне ещё нужно прибраться…

Возникла неловкая пауза, все наперебой начали предлагать помощь, но Рыжик, сделав умильное выражение на кукольном личике, направилась в прихожую.

Я не стал толкаться в узком пространстве, стоя у массивного дверного косяка, дожидаясь, когда гости наденут обувь и выйдут на площадку. Последним из гостей оказался атлет. Он явно чего-то ждал, надеясь, возможно, остаться с именинницей на какое-то время наедине, но как только я оторвался от косяка, Оксана, словно о чём-то вспомнив, повернувшись ко мне, проговорила:

– Ты поможешь мне немного, я сильно тебя не задержу…

Нужно было видеть лицо атлета – ярость и презрение, да ещё, пожалуй, бешенство. Он резко развернулся и тут же вышел, опрометью проскочив разделявшие этажи пролёты.

Мы остались одни. Оксана, усадив меня на диван, принялась быстро освобождать гостиную от явных признаков празднования, ловко лавируя между столом и стульями. Пока девушка занималась на кухне посудой, что-то пытаясь вызнать у меня короткими, но цепкими вопросами, я встал и побрёл по её квартире. Переходя из комнаты в комнату, рассматривал планировку и мебель, резные деревянные двери с массивными никелированными ручками, наборный паркет, прикрытый толстыми, пружинящими под ногами коврами.

– Сколько у вас комнат? – спросил я, дойдя до просторной кухни, в которой суетилась юная хозяйка.

– Шесть, – просто отозвалась Оксана. – Четыре спальни, гостиная и папин кабинет.