Олег Мастерских – Роман о первой… Дебют (страница 2)
Возможность существования в различных мирах, наверное, есть у каждого человека, хотя полной уверенности в этом у меня нет. Впрочем, ночной мир иногда всё же даёт возможность всем желающим прикоснуться к этой магии, но об этом мы с вами поговорим в другое время. (Возможно, люди найдут когда-нибудь способ общаться друг с другом во сне.)
Но далеко не всё в моей школьной жизни было серым и безымянным. История и математика по-настоящему мне нравились. История – своей невероятной способностью к нелогичности, а самая точная наука – восхищала сказочной красотой своих законов и идеальной стройностью вычислений. Я думаю, так же и теперь.
Закончился пятый класс, и заметно усилился гендерный разлом между препубертатными одноклассниками. Девчонки становились девицами, а пацаны – безбашенными «оленями» в преддверии брачных игр. Мне было одиннадцать, и удлинившаяся тщедушность моего тельца показалась более крупным классным забиякам отличным способом доказать правомерность ношения зарождающихся пантов (просьба не путать с понтами).
Драки как таковой не случилось. Мне достался игривый пендель, ловко отвешенный рыжим Андрюхой Ручкиным по моей костлявой пятой точке. Действие происходило в присутствии немалой части класса и заставило меня впервые задуматься о собственной физической немощи. «Человек-невидимка» уже не мог проскальзывать сквозь препятствия. Требовалось решение.
Выбор пал на классическую борьбу (ныне греко-римскую).
Мне очень повезло с тренером. Бог весть, что он разглядел в тощем и угловатом мальчугане, но уже через год я принимал участие в своём первом турнире (провалился, конечно, вылетев после второго поединка, но в первом-то я победил). Соревнования проходили в День Победы, а 25-го мая, после школьной линейки, «великий Ярыгин» из шестого класса выходом в ноги провёл блестящий бросок прогибом попытавшемуся по привычке скрестить подросшие за год панты с таким уже знакомым «задохликом».
Я до сих пор помню боязливое удивление одноклассников и уважение в их глазах…
Шло время. Огрубел голос, появились и окрепли мышцы, изменилась походка и осанка. Я стал как взведённая стальная пружина, готовый в любой момент взорваться, покоряя притяжение и внешнее сопротивление. Ежедневные многочасовые тренировки в клубе борьбы продолжались во дворе дома без выходных и оглядки на погоду. Росли веса гирь и результаты соревнований. Я совершенно забыл о болезнях.
Моя физическая оболочка обрела симметрию, словно законченные математические уравнения в голове учёного гения. Былая немощь и неуклюжесть забыты, настало «благодатное» время гимнаста-шута.
Сколько умных, заезженных фраз и целых опусов было выдано на-гора за тысячелетия человеческой цивилизации, посвященных умственным способностям подрастающего поколения? Сколько историй и научных трудов написано седыми мужами? Итог один: выход из детства – то, что многие называют возмужанием, возможен лишь при глубокой трансформации личного опыта, включая сексуальный опыт.
В моём дворовом детстве существовало строгое разделение – взрывной самострельный кластер пацанов и презрительно-кукольный мирок девчонок, где дружба между ними (не говоря уже о влюблённости) даже не озвучивалась. Ну с кем здесь дружить? С напыщенными одноклассницами? С дурами-сверстницами-соседками? Да и болезненная немощь детских лет, презрение к собственному облику накладывала на меня весьма неоднозначную психологическую тень. Всё моё общение с противоположным полом тогда сводилось к прикладным вопросам в крайне редких бытовых стычках.
Но волшебные перемены в моём облике волшебно же повлияли на характер и поведение, отменив боязливую скованность в межполовых отношениях. Эта функция стала доступна!
Ничего не меняется в этом мире. Выверенные формы, как и уродство, испокон веков привлекают взгляды людей. Трансформация тела из убогого гадкого утёнка в спортивного вида юношу нарушила мой глубоко скрываемый внутренний мир. Форма, обращающая на себя внимание, меняет юное внутреннее устройство, обязывает её владельца к действию, требует ответной взаимности, ускоряет время.
Я стал физически ощущать такое внимание, поначалу шарахаясь от взглядов и жестов, от непонятных (сперва) желаний заговорить со мной, относя всё учащающиеся контакты к выверенной случайности. Все эти «случайности» я воспринимал как театральную сценку, в которой главный герой волею режиссера был лишён голоса, и потому обращенные к нему фразы чаще всего оставались без ответа, а если и удостаивались отклика, то только в виде нелепого лепетания в сопровождении рубленых и неестественно механических жестов.
Спасло, как и всегда, воображение и любовь к истории. Я стал применять свою магическую кисть, каждый раз окуная её в проверенные краски, саморучно приготовленные долгим смешиванием цветов на заранее припасённом внутреннем мольберте.
Я страстно отзывался на любое обращение, внимательно разглядывая и выслушивая собеседника. Спорил, дарил или праздновал победы в баталиях, договаривался о встречах, раздавал ничем не оправданные реверансы и вручал уличные цветочные клумбы. Я был счастлив. Я стал видим.
Появились друзья. Небольшой трест (в три учредителя) держался на любви к спорту, компактности проживания и почти полной дополняемости друг друга.
Два Алекса были почти на год младше меня. Но правильное питание, спортивный режим и парное каноэ, в котором они проводили всё своё свободное время, сделали этих парней настоящими атлетами, на фоне коих я со своим средним весом казался младшим братом. Но моё магическое умение – найти подход к любой заинтересовавшей нас даме – было воспринято атлетами как Божий дар, и все свободные вечера мы проводили вместе.
Интересен и сам момент знакомства с этой парой, хотя с Алексом №2 я познакомился скорее автоматически уже после знакомства с Алексом №1 (был представлен многолетнему коллеге по лодке и веслу как приличный чел). А случилось наше знакомство так.
Глава 2
– Ты кто? – попытавшись придавить меня к забору, начал он ломающимся, скользящим в диапазоне бас-фальцет голосом. – Ты откуда взялся? Танцор ё…й.
И, намереваясь просто снести меня своей массой, здоровяк ринулся вперёд, заметив мою попытку уйти с траектории готового к старту «болида». Поняв, что отступить не удастся, я тут же присел, заставив разогнавшегося противника, не сумевшего вовремя сориентироваться в тёмном пространстве призаборья, споткнуться, встретив ногами моё тело, принявшее положение валуна на дороге. Здоровяк, крякнув, взлетел, на мгновение воспарив надо мной, нарушая все возможные физические законы. Не успев сгруппироваться, «болид» плашмя рухнул в невысокие кусты, немного смягчившие силу падения массивного тела.
В этот год я закончил школу и был на первом своём серьёзном распутье. Родители очень хотели увидеть старшего сына в новенькой, с иголочки военной форме и поэтому настаивали на поступлении в Суворовское училище. Как говорится – одет, обут и на семь ближайших лет занят. Слава Небесам, что я не прошёл по высоким армейским стандартам (подвела массивная медицинская история моих хронических заболеваний, что, в свою очередь, не помешало мне получить первый взрослый разряд).
Мой тренер настаивал на переходе в школу Олимпийского резерва, ссылаясь на упускаемое время, возможность после поступить в институт физкультуры и, что немаловажно, доступ к складу экипировки и проживанию в общежитии с трёхразовым специальным питанием.
Я выбрал транспортный техникум. Меня всегда тянуло к автомобилям, а профессия инженера-эксплуатационника в купе с профессиональными правами уже через два года сделали мой выбор простым и понятным.
Экзамены оказались странными. Бог весть, на что я надеялся, будучи совершенно безграмотным учеником, так и не освоившим за восемь школьных лет простейшие правила правописания. Спасла меня любовь к математике.
Техникум был с хорошей базой, сильным преподавательским составом и пользовался заслуженным вниманием абитуриентов не только нашего города. Поэтому число желающих учиться в нём в два, а то и в три раза превышало количество мест в учебных группах. Точные науки в техническом учебном заведении логично ставились во главу угла, что и позволило мне, получив на первом экзамене: Математика – Отлично +++, надеяться на поступление.
Но русский я завалил, сделав в сочинении ДВЕНАДЦАТЬ различных ошибок. И только милость преподавателя, отметившего мои успехи на прошлом экзамене (или же сказалось то, что она была матерью моего одноклассника), позволила мне поступить со средним баллом 4:
МАТЕМАТИКА – 5.
РУССКИЙ/ЛИТЕРАТУРА 3/4.
На ближайшие четыре с половиной года я был пристроен. Теперь можно и отдохнуть, ну, скажем, сгонять на сезон в спортлагерь.
Закинув за спину потёртую блекло-синюю сумку-банан с клубным скарбом, я медленно шёл в сторону стадиона «ДИНАМО», где в одном из приземистых строений разместился, без преувеличения, легендарный борцовский клуб, почитаемый любым мало-мальски знакомым со спортом горожанином, начиная с мелкого дворового пацана, кончая заматерелым серошинельным милицейским опером.