Олег Мальцев – Громоотвод как удар молнии. Феномен Каса Д'Амато (страница 8)
При всём уважении к мировой истории, неаполитанцы допускают существование французской школы фехтования как таковой, однако же палермитанцы не считают должным выделять некий французский стандарт. (Память народа о врагах своих достаточно длинная – сказывается, неизгладимость событий Сицилийской Вечерни). Для сравнения приведем такую метафору: палермитанцу сказать о французе – то же самое, что показать быку красную тряпку. До сих пор в Палермо кроме «Вива Испания!» и «Вива Венеция» ничего не приветствуется. Но с точки зрения истоков школы фехтования, на самом деле матерью палермского воинского искусства является Генуя. И всё же, даже таковую первородность мы рассматриваем как достаточно условную, потому что ныне в Палермо, с точки зрения фенотипа как минимум, всё достаточно пёстро и смешанно (потому что выходцы с разными взглядами на жизнь веками, как соседи, уживаются на одной улице – будь то немцы, австрийцы, испанцы или кто-либо иной). И даже при всей безапелляционности описания психологического портрета палермитанцев, учитывая их стойкое отношению к внешнему миру, они очень интересные люди. Они действительно любят быть самыми лучшими, самыми великими и могучими, что у них в крови от испанцев. Поэтому выходцы из Палермо охотно учатся воинскому искусству, потому как искренне считают, что мужчина в этом деле должен быть лучшим.
Объективности ради не стоит утверждать, что даже при патронаже Венеции и Генуи Карл Пятый был всеми принят на Сицилии, как родной Правитель – безусловно, Королю выказали должное почтение и радость. Но, как и всегда, нашлись и те, кто не был согласен с фактом появления такой фигуры, как Карл Пятый, хотя на тот момент времени он уже был титулованными очень богатым правителем, истинным сыном норманнской династии королей. Напомним и тот факт, что вместе с Карлом Пятым в Сицилию прибыли и его преданные приближённые – немецкие рыцари и прочие представители военного аппарата – религиозные ордена тамплиеров и госпитальеров, которым он предоставлял королевское покровительство. Впрочем, и иные рыцари потянулись с Юга Италии к королю. Что же произошло в результате встречи столь разных, казалось бы, людей? Рыцари обменялись между собой знаниями и опытом – да и все островные условия и политика, и менеджмент Карла Пятого всячески тому благоволили. Как достоверно известно, во все века воинская наука – занятие благородное, и чем же ещё в дни мира дворянам в свободное время на острове упражнять свой ум? Удивительная «встреча» немцев, сицилийцев, венецианцев, неаполитанцев, представителей монашеских и рыцарских орденов породила палермский стиль клинкового оружия. (Как вы понимаете, на тот момент времени – 16 век – неаполитанского стиля как такового ещё не существовало). Однако дням мира не суждено длиться вечно – и вскоре Карл Пятый становится королем Испании, и для соблюдения всех королевских требований ему надлежит прибыть к Мадридскому двору, и следовательно, он объявляет сбор рыцарей – оплот будущей победоносной армии – и направляется на континент. Следующий этап – связан с подготовкой испанской армии к экспансии. Именно эти рыцари, прибывшие с Королём из Сицилии, и подготовили испанскую армию к будущей экспансии. Современным языком мы бы сказали так: «Карл Пятый уже прибыл ко двору с лучшими инструкторами и преподавателями воинской науки побеждать».
Сама экспансия послужила горнилом – особым фильтром, через который была пропущена воинская система в ходе войны. И в данном ключе нас в исследовании интересует не география завоеваний Карла Пятого и не тактические или стратегические задачи истории, но суть самого этапа, определившего условия проверки уже существующего воинского стиля и закаливающего его на практике. Но экспансия заканчивается, а воины-герои, соответственно, возвращаются ко двору или прибывают в родовые поместья – на свои родные земли.
По окончании завоевательных войн настаёт черед формирования уже нового этапа развития воинской науки, и он территориально связан с Канарскими островами. Севильский Аристократ, сын Имперской Короны, тщательно оберегающий её Честь и Славу, Командор ордена Иисуса Христа, прямой духовный преемник ордена тамплиеров Иеронимо де Карранза дарит миру прекрасную науку Дестрезу (16-й век). После него следующим человеком, чей вклад в науку фехтования несравненно велик, становится ученик самого де Карранза – Луис Пачеко де Нарваэс – дворянин по духу и крови. Также, логично рассудить, что после войны рыцари возвращаются не только в Мадрид, ко двору или на Канарские острова, но и на Сицилию, которая на тот момент времени территориально входит в состав Королевства двух Сицилий. И только на этом этапе, в 17-м веке возникает непосредственно неаполитанский стиль испанского фехтования.
Подводя итог историческому экскурсу, обращаем внимание именно на тот факт, что офицеры испанской армии, взращённой Императором Священной римской империи Карлом Пятым, возвращаясь с войны, приносят народные земли и знания – а именно, воинскою науку Дестрезу. Соответственно, по этой причине на Сицилии существует два стиля фехтования: палермитанское направление и неаполитанское. Но палермитанский стиль в определённый момент времени становится криминальным, о чём мы более подробно будем говорить в главе «Криминалистическая линия исследования». Неаполитанский стиль же, по природе своей военный, он выступает победоносной основой фехтования той эпохи. Но при этом неаполитанский стиль никак нельзя назвать открытым или общедоступным, он также секретный для простолюдинов, поскольку считается военным искусством, служащим сугубо благородным целям.
В результате пройденных войн и испытаний, одержанных побед и межтерриториального превосходства перед другими стилями, Неаполитанский стиль испанского фехтования в конце 17-го века официально признаётся в мире, как самый мощный и триумфальный стиль фехтования. И мастера Антонио Маттей, и Никола Теракуза и Вентура описали в своих трактатах, как они воевали по всему миру, но ни одна школа не смогла противостоять их искусству. Именно Маэстро Никола Теракуза и Вентура называет неаполитанский стиль испанского фехтования «цветком всех наций». К слову, он является одним из самых уважаемых и почитаемых мастеров неаполитанского фехтования, в силу того, что подготовил колоссальное наследие – именно господин Теракуза и Вентура подготовил наибольшее количество мастеров и достойных учеников. Н.Теракуза и Вентура – наиболее близкий к нашему времени выдающийся маэстро. (Безусловно, нельзя забывать, что именно у него были самый легендарный учитель той эпохи – сам Антонио Маттей).
Рассмотрев предпосылки формирования Неаполитанской школы, перейдём к нескольким важным историческим фактам о самом стиле, без знания которых не представляется возможным даже помышлять вскрыть пресловутый «Ящик Пандоры» – загадки происхождения стиля Каса Д’Амато. В общей сложности, исходя из трактатов и документов, всего существовало три линии неаполитанского фехтования – по природе, они восходят к трём Отцам – Маэстро Фехтования.
Как наглядно видно, каждый из трёх великих маэстро основал свою линию. В разрезе исследования нас особенно интересует Франческо Виллардита – тот, кто основал правую неаполитанскую линию.
Как только упоминается Человек-легенда и произносится имя «Франческо Виллардита», ящик Пандоры начинает стремительно «удирать» и пытаться ускользнуть из исследовательских рук. И тому есть причины! Сама по себе правая линия школы – достаточно секретная; об этом свидетельствует и тот факт, что сегодня практически отсутствуют документы или письма мастеров, предоставляющих ей комплексное описание. Однако, что было обнаружено в ходе экспедиционной деятельности, сын непобедимого Франческо Виллардиты – Джузеппе Виллардита – всё же оставил документальное наследие: он написал трактат о фехтовании в Палермо, посвящённый принципу победы в один удар. Именно сын – Джузеппе Виллардита – поначалу вёл дерзкие нефилософские диалоги с Джузеппе Морсикато Паллавичини на предмет эффективности истинного воинского искусства – но в итоге… они не смогли договориться о том, какое же фехтование истинное. Более того, не только отец Франческо Виллардита обучал сына таинствам науки побеждать. Эти факты свидетельствуют о прямой линии передачи знаний от поколения к поколению. Заключим, что отличительная культурная особенность региона заключается в том, что на Сицилии сына мог учить и отец, потому что это внутренняя, семейная линия.
Древо Неаполитанского фехтования реставрированное НИИ “Исследования мировых воинских традиций и криминалистических исследований применения оружия”
Безусловно, был и такой период времени, когда, например, А.Маттей считался главной фигурой в неаполитанском фехтовании, и все знатные мужи в Королевстве двух Сицилий хотели попасть именно к Маттею, если не в ученики, то хотя бы с ним поговорить, ибо имя его было авторитетом – номером один в воинской науке. С ходом времени и развитием школы у неаполитанской ветви испанского фехтования образовались свои святые – свой «Карранза», свой «Луис Пачеко Де Нарваэс» – имеется в виду – свои первые лица и авторитеты, в силу их обособленного положения. Но при этом известно, что когда А.Маттея спрашивали об Иеронимо де Карранзе, о Луисе Пачеко де Нарваэсе, то Маттей отвечал однозначно, что: «…де Карранза – не человек, это непревзойденная величина». Одним словом – святой.