Олег Лукошин – Хроники постчеловечества (страница 15)

Мы редко выбирались в город тогда, в прошлой жизни. Я почти не знаю, что это такое – жить в городе, проникаться его токами, погружаться в его суматоху. Но сейчас он мне определённо нравится. Мы здесь уже несколько дней, а у меня не нашлось ни единой минуты погрузиться в себя и отдаться своим страхам. Они затаились в самых глубинах моей личности и отчаянно недоумевают: что же произошло с их хозяйкой, которая вот уже столько времени ни разу не призвала их и даже не вспоминает об их существовании?

Наша квартира – огромное по площади пространство из пяти или шести комнат (никак не могу сосчитать и даже не пытаюсь) на пятьдесят первом этаже восьмидесятиэтажного здания, сотворённого из чёрного бетона и тонированного стекла. Как это ни удивительно, но здесь гораздо просторнее, чем в нашем сельском доме индивидуальной реальности. Я порхаю по комнатам, открываю подряд все окна, чтобы проветрить наше новое жилище, чтобы впустить в него гвалт и биение большого города – и никак не могу запомнить расположение комнат и линии коридоров, ведущих к ним.

Донни колдует над домашней панелью преобразований.

– Может, добавим камин? – спрашивает он.

– Отлично! – восклицаю я.

В зале появляется камин с потрескивающими в нём дровешками. Так и хочется присесть к нему с бокалом вина и даже пожарить над огнём зефирки или кусочки маршмэллоу. Мы так делали когда-то в той, прошлой жизни, о которой мне совсем не хочется вспоминать, но она плотно сидит в сознании и невольно управляет мной. Сейчас я куда более благосклонна к ней и подаренным ею образам.

– Одну из комнат можно превратить в релаксант, – сообщает Донни. – Хвойный лес, берег моря, горная вершина. Или просто сауна с вениками. Объёмы пространства почти не ограничены. То есть можно гулять по лесу прямо в собственной квартире, не перемещаясь в другие реальности.

– Сделай как тебе нравится, – великодушно позволяю я.

– Тогда лес, – отзывается он. – Для начала.

Особенно в нашем новом жилище радует меня кухня. Она такая изящная, стильная, наполненная множеством красивых и полезных предметов, в ней всё продумано до мелочей. Приготовление пищи превращается в сущее удовольствие, в этакий концерт приборчиков и утвари. Какой умопомрачительный пирог с черникой приготовила я вчера! Как очаровательно поджарила свиные стейки! Какие изящные коктейли сварганила за сущие минуты! Донни лишь сладострастно урчал и облизывал пальцы. Милый Донни, как я рада приносить ему удовольствие!

– Мой пистолет пропал при перемещении, – как бы между прочим сообщаю я мужу.

– Ну а чего ты хотела! Оружия разрешены лишь в некоторых пабликах, да и то как необходимый интерьер исторических эпох.

– Я только рада этому! Может быть, вместе с ним пропадут и все остальные гадости.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он, внимательно заглядывая мне в лицо.

– Замечательно!

– Здорово! Ты действительно похорошела здесь.

Раздаётся звонок. Какое-то время, несколько пронзительных секунд я просто не понимаю, что это за звук и что он означает. Может быть, что-то с улицы? Или он исходит от какого-то из приборов? Потом приходит понимание – это звонок в дверь.

– Нам звонят? – удивлённо взираю я на Донни.

– Да. Надо открыть, – он делает движение к входной двери.

– Подожди, я сама! – опережаю я его, и былое беспокойство, стремительно вырвавшись из засады, моментально расползается по телу.

Господи, кто же это может быть!

Я с недоумением открываю дверь – за ней стоит миловидная улыбающаяся женщина с тарелкой в руке. На тарелке – то ли торт, то ли пирог. Что-то большое, красивое и вкусно пахнущее.

– Приветики! – машет женщина ладошкой. – Вы наши новые соседи? Как я рада, как рада! Новые люди, новые впечатления – это так здорово, так прекрасно! Позвольте представиться: Рада Андерсен, номер в системе IKR67450.

Она протягивает ладонь. Я сбита с толку и напугана, но отвечаю на рукопожатие и пытаюсь улыбаться.

– Амалия Кронин, – отвечаю я после достаточно продолжительной паузы и досадую про себя на то, что это выглядит так, будто я забыла своё имя. Чёрт, а ведь я действительно его забыла! – Номер в системе LFU35411.

– Вот! – протягивает она мне своё кулинарное изделие. – Приветственный пирог.

– Спасибо! – выдавливаю я из себя и замираю в ступоре, не понимая, что делать дальше.

– Проходите! – выручает меня Донни, возникающий за спиной. – Проходите, гражданка Андерсен. Очень рады познакомиться с вами!

– О, спасибо! – мило улыбается соседка, переступает порог квартиры и протягивает ему ладошку.

– Мисс, миссис? – спрашивает Донни, и я буквально поражаюсь его способности быть таким галантным. Неужели он уже знакомился с какими-то дамочками? Когда? Где?

– Миссис, – отвечает она с кривоватой, но очаровательной улыбкой. – Мой супруг – Оскар Андерсен, номер в системе CDE27559.

Дальше следует довольно подробный рассказ о том, что по национальности она румынка, а её муж норвежец, что до Перехода она была врачом-педиатром, а супруг – инженером на электростанции, что познакомились они лишь пятьсот с небольшим лет назад (к сожалению, мы не Дельгадо, чтобы быть вместе полтора миллиона годочков!), но после замужества она взяла фамилию мужа (я всегда так делаю, надо уважать своего партнёра!), и что это уже двадцать первый или двадцать второй её брак в Обители (всего лишь, я расскажу вам про одну свою знакомую, которая успела сменить больше тысячи мужей!), но она неимоверно счастлива, безумно любит своего умного и чрезвычайно ответственного мужа, что они регулярно заводят детей (сейчас у нас трое – и я уже не помню, какой это по счёту выводок!), и что она отчаянно хочет сдружиться с новыми соседями, потому что до вас в этой квартире жил какой-то одинокий, странный и поношенный мужчинка, совершенно некоммуникабельный и даже неприятный.

Педиатр – вот что я выделяю более всего в потоке её словес, и не могу не отметить, что эта информация не доставляет мне никакой радости.

– Бертольд Кронин, номер в системе LMN33344! – Донни наконец находит возможность представиться.

– О, какой интересный номер! – восклицает незваная гостья. – И буквы следуют подряд, и цифры такие гармоничные – одни тройки и четвёрки! Это редкое сочетание. Полагаю, вы очень интересный и даже загадочный мужчина, раз система наделила вас таким изысканным номером. Вы верите в нумерологию, в свойства знаков и цифр?

Донни собирается что-то ответить, но женщина тут же перебивает его.

– Бертольд? Вы сказали Бертольд? Но, позвольте, клянусь, что я слышала, как на лестничной площадке ваша супруга называла вас Донни! Я услышала это случайно, через дверь, не подумайте чего плохого, но имя прозвучало отчётливо.

Пауза. Неимоверное напряжение. Я чувствую, как сердце моё буквально останавливается. Как же можно так нелепо попасться!

– Донни – это домашнее прозвище, – поясняет мой муж и делает это так изящно и естественно, что внезапное наваждение почти отступает от меня. – Сокращение от Дональда Дака.

– Как тот утёнок? – удивляется гражданка Андерсен. – Из древнего мультика?

– Совершенно верно! Жена утверждает, что я всё время крякаю, прямо как он.

Гостья закидывает голову и заливается переливами гортанного, слегка грубоватого, но чрезвычайно бодрого и оптимистичного смеха.

– Чёрт меня побери! – хлопает она по груди моего мужа, словно знает его не меньше тысячи лет. – Да вы оригиналы! А я всегда такая послушная, такая скромная, никогда бы не додумалась придумать мужу прозвище. Как же мне окрестить его? Может, Попаем? Или какие ещё там в древности были мультики? А как вы называете вашу супругу? – тут же снова переключается она на нас.

– Лили.

– Амалия – Лили, – пробует на вкус сочетание соседка. – Ну, это почти то же самое. Вряд ли это прозвище.

В этот момент я безумно рада, что моё имя так естественно совпадает с Амалией и не надо придумывать по этому поводу объяснений.

– Так оно и есть! – подтверждает Донни. А потом, чуть наклоняясь к гостье и понижая голос, словно скрываясь от меня, почти шепчет ей: – Разве можно давать жене прозвища?! Она не простит.

Я не верю своим глазам. Ах, шустряк! Ах, проныра! Но в то же время радуюсь, что моему мужу удаётся так естественно и ровно вести беседу.

– И вправду! – раздаётся новым взрывом хохота соседка. А потом глядит на Донни как-то чересчур уж пристально и ласково.

Донни проводит по квартире экскурсию. Здесь у нас зал, мы обставили его без изысков, стандартно. Вот здесь спальня – тут немного поозорничали, кровать, как вы видите, в стиле французского аристократического средневековья. На таких, вероятно, спали все Людовики. Вот это у нас кухня, здесь главное свойство – удобство и доступность.

– Миленько, миленько! – кивает, улыбаясь, гостья. – Можешь называть меня на «ты», – как ни в чём ни бывало берёт она мужа под локоть. – Мы же всё-таки соседи.

Я тоже вставляю порой пару тихих и неуверенных слов. Гражданка Андерсен реагирует на них подчёркнуто внимательно, что радует меня, но в целом занята моим мужем, что радует меня не очень. Впрочем, всё проходит вполне цивильно и благообразно. Я даже разливаю по бокалам вино и, присев на кресла в зале, мы, уже такие познакомившиеся и соседские-пресоседские, ведём степенную, лишь иногда разрываемую взрывами кипучего женского смеха (естественно, от гостьи), беседу. Со мной она тоже успела перейти на «ты», и то и дело делает мне комплименты: «Лили, очаровательное вино!», «Лили, прекрасная планировка!», «Лили, какой внимательный и прелестный муж!»