Олег Лукошин – Хроники постчеловечества (страница 13)
Я уже подала заявление о разводе в Департамент связей и отношений. Не упрямься, подпиши его, прошу тебя!
Ни секунды не сомневайся в том, что я тебя любила. Я любила тебя безумно! Больше собственной сущности! Больше самой жизни! Но пришло время меняться. Бесконечно так продолжаться не может.
Искренне твоя, с симпатией и неизменной нежностью, Мария!
***
Мария Дельгадо, номер в системе USY50162, и Хуан Дельгадо, номер в системе USY50163, оказались единственной человеческой парой, прожившей в официальном браке чуть более полутора миллионов лет. Никто до них и пока что после даже не приблизился к этой удивительной и вдохновляющей цифре.
Мария, как и обещала, погрузилась в индивидуальную реальность. Хуан провёл положенные двадцать лет в Генеральной реальности и получил заслуженный приз за преодоление всех пятидесяти тысяч пабликов – большую звезду путешественника на странице своего индивидуального профиля во Всемирной сети. От возможности создания собственной публичной реальности он деликатно отказался.
Переписка Марии и Хуана была опубликована, имела успех среди читателей и даже сумела подняться на 97 259 место в рейтинге книг Единой библиотеки Обители. Выдающееся достижение!
Цветы жизни
Сколько времени миновало, а мне всё ещё боязно. Я вздрагиваю при каждом звуке, при малейшем шорохе. Мимо дома пролетит птица, а я уже бегу к окну и всматриваюсь в даль – кто там? Пялюсь как сумасшедшая и даже порой убеждаю себя, что разглядела кого-то. Будто высокий человек в чёрном одеянии притаился за раскидистым дубом, что растёт у нашего дома, у человека злые красные глаза, и он с ненавистью взирает в окна, пытаясь разглядеть там наши силуэты.
– Донни! – зову я мужа. – Быстрее сюда! Посмотри, кто там за деревом?!
Донни нехотя откликается, вразвалочку, с улыбочкой подбирается к окну и, небрежно отодвигая меня в сторону, широко распахивает занавеску.
– Не надо, – визжу я, – он увидит нас!
– Там никого нет! – заявляет он твёрдо и основательно.
– Может, сходишь? Проверишь? – прошу я. – Только возьми топор!
– Топор! – хмыкает он.
Конечно же, он не верит мне! Он уже сердится на мои выходки и не стесняется вслух называть меня дурой. Сначала он опасался произносить это слово, и каждый раз извинялся, если оно невольно слетало с его губ, но в последнее время извинений нет и в помине, а дурой, в соответствии с его трактовками, я оказываюсь по двадцать раз на дню. Я пытаюсь не обижаться. Он младше меня и глупее.
Однако он подчиняется. Берёт из кладовки топор, выходит из дома и демонстративно, с ухмылками клоуна, обходит дуб вокруг. Когда его фигура почти исчезает за массивным стволом, он вдруг начинается дёргаться, словно кто-то схватил его, и даже вроде бы кричит – а сердце моё замирает и норовит выскочить из груди. «А-а-а!!!» – вскрикиваю я с ужасом, а душа – она же есть у меня, правильно? – буквально улетает в пятки.
Но нет, прощелыга Донни лишь пугает меня. Как будто мне мало моих страхов! Вот он высовывается из-за дуба, от души хохочет и даже пританцовывает. Как здорово он обманул Лили, ах, какой же молодец и весельчак! Словно пацан какой-то.
И от этого мне делается ещё страшнее. Сколько лет прошло – а ничего не меняется. Когда нами заинтересуются, когда за нами придут – они всё поймут, едва взглянув на него.
Проходит пара часов – а со мной новая напасть. В подвале шумит стиральная машина, а мне чудится, что там кто-то есть. Что там затаился убийца. Я отчётливо слышу его тяжёлое, наполненное ненавистью дыхание. На цыпочках, вся в поту, я спускаюсь по лестнице. После каждого шажка останавливаюсь и прислушиваюсь.
– Кто здесь? – вопрошаю я наивно, но голос, вместо того чтобы быть стальным и угрожающим, превращается в какой-то дрожащий сип, глухое пришёптывание. Если он, этот затаившийся убийца, слышит меня, то лишь коварно усмехается и наполняется ещё большей решимостью выполнить задуманное злодеяние.
Вот и последняя ступенька позади. Я оглядываю подвал и не узнаю его. Неужели это действительно наш подвал с верстаком и инструментами, пришпандоренными над ним к стене, с котлом для подогрева воды, со стиральной машиной в углу? Неужели он был именно таким пятнадцать минут назад, когда я спускалась сюда, чтобы закинуть бельё? Картинка такая причудливая, новая.
Я замираю и прислушиваюсь. Сквозь стрёкот стиральной машины – да-да, в отмеренные промежутки между глухими повизгиваниями мотора, аккурат каждые пять секунд – я отчётливо слышу чьи-то тяжёлые вздохи. Я даже чувствую на себе пронзительный, наполненный яростью взгляд, только не понимаю, откуда он исходит. Если погрузиться в звуковое полотно ещё глубже, а мне это без труда удаётся, я слышу, как влажные потные пальцы убийцы с тончайшим, едва уловимым скрипом скользят по рукоятке. А крохотные капли пота срываются с рук и лица, несутся к пыльному бетонному полу и с едва различимыми соприкосновениями вонзаются в твердь. Да, он сжимает в кулаке кинжал! Он готовится к прыжку!
– Вы должны знать, что мы ни в чём не виноваты! – произношу я зачем-то оправдание, словно это жестокое существо способно понять меня и мои переживания. – Мы просто хотели жить! Как все вокруг!
Убийца молчит. Убийца пронзает меня жаром невидимых глаз. Убийца выбирает мгновение для прыжка. Со всей очевидностью я осознаю вдруг, что он никогда и ни за что не пожалеет меня, что в нём просто-напросто отсутствует такая функция. А потому – я должна защищаться. Я должна быть жёсткой и безжалостной, я должна уничтожить его первой.
Я выхватываю из передника пистолет – о да, у меня есть свой пистолет, о котором даже Донни не знает – и суматошно кричу в полумрак подвала:
– Одно движение – и я выпущу в тебя всю обойму! Вы никогда не получите нас! Мы будем защищаться до конца!
И я нажимаю на спусковой крючок. Один раз, два, три. И вроде бы ещё…
Пули с короткой вспышкой вылетают из пистолета и ударяются о стены. Одна вонзается в котёл для подогрева воды – и через отверстие вырывается горячая струйка. Капли задевают моё лицо, я чувствую на коже болезненные покалывания. Другие пули с искрами и мерзкими призвуками рикошетят от стен и пытаются вернуться ко мне ответными уколами. Страх добрался до самого дна, до предела, и, оттолкнувшись, разлетается по моему телу эмоцией-перевёртышем: я уже никого и ничего не боюсь, я сама превратилась в воплощённую ярость, я готова сражаться и уничтожать любого встречного. Ради нас с Донни, ради нашей спокойной жизни, ради самой возможности продолжать существование и ежесекундно ощущать биение собственных сердец!
Вот он выскочил из укрытия, этот убийца-ненавистник, это исчадие ада, но почему-то не бьёт меня ножом, а, обхватив, пытается повалить на пол. Я не в силах сопротивляться, я устремляюсь вниз под тяжестью его тела, а пистолет вылетает из моей руки и, прыгая по бетону, словно дородная, раздавшаяся вширь от сытного и постоянного корма жаба, улетает в угол, прямо под стиральную машину.
– Лили, успокойся! – слышу я крик и несколько мучительных мгновений спустя понимаю, что это голос Донни.
Да, это он! Это он сбил меня с ног и повалил на пол, пытаясь защитить от самой себя.
Инстинктивно я ещё пытаюсь дёргаться, но хватка его крепка.
– Здесь никого нет! – шепчет он мне прямо в ухо. – Никого! Мы одни!
Никого. Одни. Да-да, кто же ещё может оказаться здесь, в нашей индивидуальной реальности, если только мы управляем ей?
Проходит ещё несколько секунд, и я успокаиваюсь. Хмарь спадает, а лицо Донни, такое близкое и озабоченное, такое родное, окончательно возвращает мне ощущение реальности и целостности. Я люблю его, люблю моего маленького и глупенького Донни! Надо верить в него! Он сильный, он защитит меня в случае опасности. И как же приятно лежать с ним вот так, в обнимку, на полу подвала собственного дома.
– Ты любишь меня? – спрашиваю я, заглядывая ему в глаза. Я уже спокойна, уже почти расчётлива и мудра. Я знаю, как вести себя и что делать. Сколько продлится это спокойствие – всего час или хотя бы день?
– Конечно!
Милый, милый Донни! Как же ты красив, как же пронзителен и благороден твой взгляд, какой же ты близкий и родной! Любимый Донни, я хочу провести с тобой целую вечность!
– И я хочу! – говорит он.
Что это – он прочёл мои мысли, или же я произнесла это восклицание вслух? Мне хочется думать о первом варианте, я даже не намерена уточнять, так ли это на самом деле.
– Лили, солнце, ты напугала меня! – он выпускает меня из объятий и перемещается в сидячее положение. – Откуда у тебя пистолет?
– Из старых запасов, – я пытаюсь быть ироничной.
– Но он бесполезен. Он всего лишь игрушка. Ты никого не сможешь убить в Обители.
– Я знаю, но с ним спокойнее.
– Так нельзя! Ты просто съедаешь саму себя! Надо что-то делать. Может, залезть в пользовательский интерфейс системы и понизить твою тревожность?
– Ты выдашь нас.
– Ну почему же, все люди делают это. Корректируют своё психическое состояние, улучшают самочувствие и внешность. Никто даже не обратит внимания на этот вход.
– Лучше не надо! Там всё на тоненького. Мы едва сумели настроить наши профили. Любое вмешательство может привести к сбою, или ещё хуже – откату к первоначальным значениям.
– Но ты беспокоишь меня! Мне так больно видеть твои страхи, твои страдания.