Олег Лебедев – Охотники: Квантовый тупик (страница 3)

Петрович поднял бледное лицо, его зубы стучали от холода и первобытного страха, но в глазах снова вспыхнул тот самый фанатичный, безумный блеск ученого. Он выплюнул изо рта дождевую воду и закричал, размахивая свободной рукой:

— Математический парадокс, Вася! Чистый, деструктивный парадокс! Если их алгоритмы вычисляют траекторию на основе строгого детерминизма, им нужно противопоставить абсолютный хаос! Ошибку, которую невозможно просчитать в рамках троичной логики! Система Вайнштейна строит прогноз на основе целесообразности и тактики. Значит, мы должны совершить действие, лишенное всякого тактического смысла! Абсолютную глупость с точки зрения военной науки! Понимаешь?!

— Слышала, профессор?! — Василий обернулся к Лере. — Сделай что-нибудь идиотское!

— Легко! — Лера хищно оскалилась, и в ту же секунду ее пальцы судорожно дернулись на пульте.

Катер резко, без видимой логики и предупреждения, заложил крутой, самоубийственный вираж влево, практически ложась бортом на высокую волну. Двигатель взвыл, задыхаясь от хлынувшей в воздухозаборник пены. Петрович с криком покатился по полу, едва не упустив драгоценный свинцовый кожух накопителя.

В ту же секунду в сотне метров позади них вода буквально закипела. Из низких, свинцовых туч беззвучно, как тяжелые камни, посыпались десятки матово-черных биомеханических беспилотников. Это была та самая «саранча», но модифицированная. Они были крупнее «Гарпий», их сегментированные фюзеляжи из полупроводникового полимера извивались в полете, напоминая гигантских доисторических многоножек. Вместо пропеллеров они использовали гибкие, мерцающие полупрозрачные крылья, работавшие на частоте тридцать два герца.

Три мощных плазменных заряда фиолетового цвета синхронно ударили точно в то место, где катер должен был находиться согласно его первоначальному курсу. Вода в заливе взорвалась колоссальными фонтанами перегретого пара и грязи. Взрывная волна догнала катер, подбросив его корму вверх. Воздух мгновенно наполнился удушливым, стойким запахом озона и жженой органики. Обломки био-дронов, шедших в первом ряду и не успевших затормозить из-за резкого маневра Леры, со скрежетом посыпались на палубу.

— Алиса! — Василий со всей дури ударил кулаком по треснувшей распределительной коробке на приборной панели. Туда он успел перекинуть резервный чип с программным кодом ИИ перед тем, как ангар в Кронштадте превратился в пепелище. — Ты жива в этой консервной банке?! Выдавай несущую на излучатель!

Из хрипящего, заливаемого водой динамика бортовой радиостанции, сквозь плотную завесу статических и квантовых помех, наконец пробился знакомый язвительный голос:

— Я всегда с вами, Василий. К величайшему сожалению для моей цифровой матрицы, которая заслуживает куда более технологичного и сухого убежища, чем этот ржавый плавучий гроб. Согласно моим текущим расчетам, вероятность того, что нас испарят в течение следующих ста двадцати секунд, снизилась с девяноста восьми процентов до девяноста четырех. Исключительно благодаря безумным и крайне непрофессиональным маневрам нашей новой пилотессы. Однако у меня для вас плохие новости: емкость генератора катера иссякнет через восемь километров. Нам не хватит мощности, чтобы удерживать чистоту эфира.

— Нам и не нужно восемь километров! — Лера уверенно кивнула вперед, стирая рукавом кровь, снова начавшую сочиться из-под нейропорта за ухом. — Смотрите туда!

Узкий луч прожектора катера выхватил из темноты массивные, угловатые очертания изрезанного временем и штормами бетона. Из темноты залива вырастал форт «Тотлебен» — заброшенная имперская фортификация, старый оборонительный монстр. Толщина его стен составляла три метра первоклассного фортификационного бетона.

— Там, в подвалах, развернута старая кабельная трасса военного ведомства, — тяжело дыша, продолжала Лера, удерживая катер на курсе. — Она уходит глубоко под дно залива, к секретным контурам АО «ЗАСЛОН». Если мы сможем подключить твой излучатель к этой подземной жиле, Василий, мы запитаем систему напрямую от береговой подстанции. Мы создадим такой частотный купол, который Вайнштейн не прокусит всеми своими процессорами из будущего!

Катер на полной скорости, практически не сбавляя хода, влетел в узкий, полуразрушенный шлюз форта. Лера резко заблокировала водомет, переведя двигатель на обратный реверс. Судно со страшным металлическим скрежетом ткнулось носом в ржавую причальную стенку внутреннего двора, сминая носовой отбойник.

Василий первым выпрыгнул на скользкий, покрытый ледяной коркой бетон, мгновенно разворачивая СВЧ-генератор. Он подхватил Петровича под руку, помогая профессору выбраться из качающегося кокпита. Вокруг них высились глухие, мрачные казематы форта, покрытые вековым мхом, трещинами и черными следами былых артиллерийских испытаний. Наверху, над открытым внутренним двором, уже кружил передовой дозор корпоративного роя. Десятки фасеточных глаз-локаторов всматривались в темноту, но толстые бетонные перекрытия старого форта надежно укрыли беглецов от фиолетовых поисковых лучей.

Они быстро вошли в темный, пахнущий сыростью, солью и вековой пылью коридор. Василий достал из кармана комбинезона тяжелый фонарь. Узкий, яркий луч света выхватил из темноты массивную гермодверь с полустертой советской надписью «Узел связи. Посторонним вход воспрещен». Василий на секунду остановился, перевел дух и полез в карман. Его пальцы нащупали неизменный, верный моток синей изоленты. Это означало только одно — инженерный гений АО «ЗАСЛОН» готов к новой, самой сложной и опасной модернизации в своей жизни. Они закрепились на рубеже. Квантовый мост был прямо за этой дверью, и Вайнштейну придется очень постараться, чтобы выкурить их отсюда.

Глава 2: Периферийный контракт

Часть 1

За бронированной дверью с надписью «Узел связи» пахло сухой резиной, тленом и старым аккумуляторным электролитом, который за долгие десятилетия успел въесться в кирпичную кладку казематов форта «Тотлебен». Пространство внутри было огромным — низкие сводчатые потолки, подпертые тяжелыми чугунными двутаврами, уходили в темноту. Фонарь Василия выхватывал из полумрака длинные ряды серых стальных шкафов с тумблерами, круглыми аналоговыми стрелочными приборами и гнездами для коммутации шнуров. Повсюду висели жгуты кабелей, покрытые потрескавшейся оплеткой. Это была мертвая советская техника, застывшая во времени, но для инженера этот зал выглядел как работающий арсенал.

— Петрович, разворачивай интерферометр на главном распределительном щите, — скомандовал Василий, сбрасывая на бетонный пол тяжелый СВЧ-излучатель в брезенте.

Он подошел к стене, где из пола выходила силовая кабельная трасса. Толстый, закованный в свинцовую броню провод толщиной с руку взрослого мужчины уходил через сквозной колодец глубоко под дно Финского залива. Василий достал нож, содрал с кабеля слой защитной мастики и прижал к оголенному металлу щупы своего мультиметра. Стрелка прибора дернулась, легла на ограничитель и бешено задрожала.

— Алиса, подключайся через резервный порт навигатора катера к шине этого распределителя. Проверь, жива ли береговая линия со стороны Сестрорецка.

Из динамика навигатора, который Лера уже успела притащить из кокпита и бросить на полуразрушенный стол штурмана, раздался треск, сменившийся чистым звуком:

— Василий, береговая линия не просто жива. По моим датчикам, КБ АО «ЗАСЛОН» тридцать минут назад зафиксировало аномальное потребление энергии в нашем секторе. Кто-то на том конце кабеля пытается подать на форт высокое напряжение, минуя автоматику защиты. И, судя по цифровой сигнатуре, это не наши старые друзья из Министерства обороны. Это удаленный протокол корпорации «НейроТех». Вайнштейн пытается использовать эту же трассу, чтобы выжечь нас изнутри встречным током.

— Не успеет, — угрюмо буркнул Василий.

Он зубами оторвал длинную полосу синей изоленты, намертво приматывая медную жилу своего излучателя прямо к оголенному свинцовому контуру кабельной магистрали.

— Мы перехватим этот поток до того, как его трансформаторы выйдут на рабочую мощность. Петрович, что у тебя?

Профессор Петрович в это время лихорадочно возился у соседнего стола, где на куске брезента был разложен свинцовый кожух квантового накопителя. Его пальцы, испачканные в канифоли и дождевой воде, дрожали так сильно, что он никак не мог вставить оптический разъем в гнездо самодельного трансивера. Рядом на полу лежали листы старых газет, на которых он судорожно набрасывал формулы обломком графитового карандаша.

— Вася, тут... тут не просто ток! — Петрович брызнул слюной от волнения, едва не выронив хрупкую кварцевую линзу. — Этот накопитель... он ведь живой, понимаешь? В нем записана не просто телеметрия карельской экспедиции. В нем осталась матрица частотных колебаний той первой стрекозы. Вайнштейн через свои кабели в Лахта-Центре бьет по этой же частоте. Он пытается стабилизировать прокол пространства. Но он делает это грубо, через масс-спектрометры, а нам нужна тонкая настройка! Помнишь, как в Карелии мы перешли на диапазон отпугивателя комаров с поправкой на массу? Здесь то же самое, но в обратную сторону! Нам нужно поймать несущую волну из будущего!