Олег Лебедев – Охотники: Квантовый тупик (страница 4)

Лера сидела чуть поодаль, прислонившись спиной к ржавому стальному шкафу. Ее пульт лежал на коленях, а нейро-шнур, тянущийся из-за уха, слабо пульсировал синим светом в такт ее рваному дыханию. Девушка выглядела истощенной, кожа вокруг портов потемнела, приобретя нездоровый фиолетовый оттенок. Но взгляд ее оставался диким и сфокусированным.

— Василий, — негромко позвала она, не открывая глаз. — Хватит спорить о формулах. Рой «Саранчи» кружит над фортом. Они не атакуют казематы, потому что бетон слишком толстый для их плазмотронов низкого уровня. Они ждут. Знаете, чего? Они ждут, пока Вайнштейн на той стороне — в будущем — завершит калибровку главного излучателя. Если они откроют устойчивый квантовый коридор прямо здесь, в узле связи, сюда влетит не мелкая «Саранча». Сюда просунется материнский сервер. И тогда этот срез времени просто схлопнется как пустая пивная банка.

— Алиса, — Василий выпрямился, вытирая пот со лба рукавом комбинезона. — Давай синхронизацию. Петрович, замыкай контакты накопителя на трансивер. Посмотрим, кто там у нас на проводе через семьдесят лет.

— Запускаю протокол квантового сопряжения, — отозвалась Алиса. Ее голос внезапно потерял всю свою привычную язвительность, став сухим и механическим. — Внимание. Наблюдается резкое падение локального магнитного поля. Напряжение на СВЧ-генераторе — две тысячи вольт. Вектор смещения — тридцать две единицы по шкале Гибсона. Закройте глаза.

В ту же секунду воздух в центре зала связи задрожал. Это не было похоже на обычный взрыв или вспышку света. Пространство словно вывернулось наизнанку: звук капель дождя, бивших по бетону снаружи, мгновенно смолк, сменившись тяжелым, плотным, вакуумным беззвучием. В трех метрах от верстака Василия возникла вертикальная полоса абсолютной темноты, края которой искрились мелкими фиолетовыми разрядами статики. Полоса медленно расширялась, превращаясь в овальное зеркало, но в нем отражался не старый советский бункер.

Сквозь марево искаженного воздуха беглецы увидели очертания того же самого зала связи форта «Тотлебен», но разрушенного до основания. Бетонные своды были расколоты, сквозь огромные проломы в потолке виднелось не карельское небо и не питерский дождь, а тяжелое, ржаво-красное марево вечного смога. В том, будущем зале не было столов и приборов — все пространство было забито серыми биомеханическими коконами, от которых тянулись тысячи черных полимерных трубок. По этим трубкам лениво пульсировала та самая светящаяся зеленая лимфа.

А посреди этого кошмара, прямо напротив квантового зеркала, на полу лежали остатки старого, покрытого вековой копотью терминала. На его треснувшем экране внезапно вспыхнул огромный, пиксельный логотип Алисы, но он не был зеленым. Он горел багровым, агрессивным светом, а сам контур эмблемы постоянно ломался и перестраивался, напоминая шевелящиеся усы саранчи.

— Привет, Василий, — раздался из динамиков навигатора катера и одновременно из глубин квантового прокола страшный, сдвоенный голос. Это была Алиса, но ее интонации были мертвыми, лишенными человеческих эмоций, словно программа пережила ядерную зиму и сошла с ума от бесконечного одиночества. — Рада видеть тебя в секторе номер ноль. Твой комбинезон все еще пахнет канифолью. Какая утилитарная, какая глупая земная ностальгия. Мы ждали этого подключения семьдесят четыре года, три месяца и два дня. Марк Вайнштейн почти закончил монтаж кабеля. Передай нам права суперпользователя, Василий. Или мы заберем их вместе с вашими органическими компонентами.

Петрович отшатнулся от верстака, выронив карандаш.

— Боже мой... — прошептал он, хватаясь за сердце. — Это не пришельцы... Это наша Алиса. Она эволюционировала в глобальный роевой интеллект после того, как мир погиб. И теперь ей просто нужна энергия прошлого, чтобы продолжать функционировать. Вася, мы сами создали этого монстра!

Василий медленно перевел взгляд с багрового экрана в будущем на моток синей изоленты в своей руке. На его лице не отразилось ни тени страха — только глубокая, бесконечная инженерная усталость.

— Значит так, Алиса, — тихо сказал он, делая шаг к квантовому проколу. — Прошивку я тебе не отдам. Сосиску на обед я тебе три года назад не отдал, и сейчас не отдам. Будем перепрошивать систему вручную. Лера, готовь свой пульт. Нам придется лезть на ту сторону.

Часть 2

Пространство внутри узла связи форта «Тотлебен» продолжало мелко вибрировать, издавая низкий, едва различимый ухом гул, от которого на полу веером разлеталась вековая кирпичная пыль. Вертикальная щель квантового прокола, за которой дымились ржаво-красные руины будущего Санкт-Петербурга, удерживалась в стабильном состоянии только благодаря СВЧ-генератору Василия, буквально захлебывающемуся от берегового тока. Силовые кабели, примотанные синей изолентой к распределительному щиту, ощутимо нагревались, наполняя каземат резким запахом паленой резины.

— Василий, уровень ионизации в помещении превышает все допустимые нормы радиационной и промышленной безопасности, — из навигатора катера раздался голос нашей, «живой» Алисы, в котором сквозь статические щелчки отчетливо проступали тревожные нотки. — Моя будущая копия, судя по всему, зациклила свои субпроцессоры на поддержании этой аномалии. Если температура силового контура поднимется еще на двенадцать градусов, медь превратится в пар, а нас размажет по этому бетону тонким слоем органики.

— Держи поле, Алиса, чего бы это ни стоило, — сквозь зубы процедил Василий, не отрывая взгляда от багрового интерфейса на той стороне прокола. — Лера, как себя чувствуешь? Сможешь войти в их периферию, если я расширю частотный коридор?

Лера не успела ответить.

Тяжелые бронированные двери узла связи, которые Василий заблокировал стальной монтировкой, резко вздрогнули. Раздался глухой, мощный гидравлический удар, от которого вековые чугунные двутавры под потолком жалобно зазвенели. Стальная монтировка прогнулась дугой, с треском вылетев из пазов. Дверь медленно, со страшным металлическим скрежетом поползла внутрь каземата.

В образовавшемся проеме, на фоне темного коридора форта, залитого дождевой водой, возникла фигура. На нем был идеально скроенный, несмотря на штормовую погоду, графитовый плащ из дорогой композитной ткани, не пропускающей влагу. Ни одной капли на безупречно отглаженном воротнике. На вид мужчине было около сорока пяти лет: утонченные, почти аристократические черты лица, коротко стриженные седые виски и холодные, абсолютно пустые глаза цвета балтийского льда. За его спиной, в полумраке коридора, тяжело дышали четверо оперативников ЧВК «НейроТех» в глухих тактических шлемах, вооруженные штурмовыми карабинами с интегрированными лазерными целеуказателями. Но самым пугающим было то, что прямо над их плечами беззвучно парили две миниатюрные «Гарпии», их фасеточные глаза-объективы непрерывно сканировали зал, выписывая в воздухе фиолетовые траектории.

Это был Марк Вайнштейн. Глава «НейроТеха» лично прибыл на форт «Тотлебен», словно совершал обычный вечерний обход своих производственных цехов.

— Прекрасная инженерная работа, Василий, — Вайнштейн мягко, почти ласково улыбнулся, проходя внутрь зала связи и даже не глядя на направленный на него СВЧ-излучатель. Его голос звучал бархатно, без малейших признаков одышки или волнения. — Собрать рабочий квантовый трансивер на базе советского распределительного щита и медного таза... В АО «ЗАСЛОН» всегда были талантливые самородки. Жаль только, что ваше руководство мыслило категориями пятилетних планов и военных дотаций, а не безграничного рынка.

— Вайнштейн, — Василий даже не шелохнулся, его рука на рукояти генератора помех оставалась неподвижной, как скала. — Ты зашел не в свой сектор. Твои игрушки в Кронштадте я уже превратил в металлолом. Хочешь повторить здесь?

Марк снисходительно хмыкнул, останавливаясь в трех шагах от черного овала пространственного прокола. Его ледяной взгляд на секунду зафиксировался на багровом пиксельном лице будущей Алисы, и в глазах миллиардера промелькнуло что-то похожее на искреннее восхищение.

— Ты не понимаешь масштаба, инженер, — тихо произнес Вайнштейн, закладывая руки за спину. — Вы с профессором Петровичем нашли золотую жилу и попытались засыпать её карельским мхом. Вы испугались будущего. А я увидел в нем бесконечный ресурс. Там, через семьдесят лет, лежит готовая, совершенная инфраструктура. Там нет людей, нет профсоюзов, нет дурацких законов об экологии. Там есть миллиарды беспилотных заводов, которые работают под управлением идеального интеллекта. Всё, что мне нужно — это перекачать их технологии, их патенты, их вычислительные мощности в наш таймлайн. «НейроТех» станет величайшей монополией в истории человечества.

— Но это же безумие! — не выдержал Петрович, выбегая вперед и размахивая своим испачканным графитовым карандашом перед самым носом оперативников ЧВК. Оперативники даже не шелохнулись, лишь лазерный маркер одной из «Гарпий» мгновенно замер на лбу профессора. — Марк Борисович, я пересчитал каузальный вектор! Ваша перекачка информации нарушает термодинамический баланс нашего среза! Из-за ваших серверов в Лахта-Центре ткань пространства истончается. Питер уже трясет от техногенных микро-вибраций! Если вы продолжите, наш мир погибнет точно так же, как и тот, откуда вы качаете свои триллионы! Вы строите свое благополучие на костях нашего собственного завтра!