Олег Лебедев – Охотники: Квантовый тупик (страница 5)

Вайнштейн медленно повернул голову к Петровичу. В его глазах не было злости — лишь глубокое, леденящее душу равнодушие социопата, для которого люди были лишь строчками в финансовом отчете.

— Профессор, история всегда пишется победителями, — мягко сказал Марк. — Если наш срез времени схлопнется, я просто перенесу свои основные активы и сознание в третий, стабильный таймлайн. Мы уже тестируем эту технологию. А вы... вы останетесь здесь, среди своего бетона и ржавых осциллографов. Василий, мне не нужна война с вами. Отдай мне квантовый накопитель. В нем записаны корневые частоты первой «стрекозы», без которых моя магистраль в Лахте дает сбои. Я заплачу тебе столько, что ты сможешь купить себе весь Кронштадт вместе с его гнилыми доками.

— Сделка не выгорит, Вайнштейн, — Василий цинично усмехнулся, медленно нажимая большим пальцем на пусковую кнопку СВЧ-излучателя. — Я парень утилитарный. Если прибор работает неправильно — его нужно либо перепрошить, либо отключить от сети. Твоя контора работает неправильно.

Лицо Вайнштейна мгновенно утратило всякое выражение дружелюбия, превратившись в холодную фарфоровую маску.

— Очень жаль, — коротко бросил он и сделал едва заметный жест рукой.

— Василий, берегись! — истошно закричала Лера, но было поздно.

Оперативник ЧВК, стоявший ближе всех, вскинул оружие. Раздался короткий, сухой хлопок пневматического инжектора. Василий инстинктивно выставил вперед левое плечо, закрывая собой Петровича и брезентовый сверток с накопителем. Тяжелая полимерная капсула с парализующим нейротоксином короткого действия пробила плотную ткань комбинезона, намертво впившись в мышцу.

Василий глухо рыкнул от боли, монтировка со звоном выпала из его ослабевших пальцев. Его колени подогнулись, и он тяжело обрушился на бетонный пол, чувствуя, как ледяная немота стремительно распространяется по телу, парализуя мышцы, но оставляя сознание абсолютно чистым и ясным. Железобетонная выдержка удерживала его от крика, он лишь яростно смотрел снизу вверх на Вайнштейна, пока Петрович в ужасе падал перед ним на колени.

— Заберите накопитель, — ледяным тоном приказал Вайнштейн своим людям, разворачиваясь к выходу. — А девчонку и профессора оставьте здесь. Скоро Алиса закроет этот срез, и форт «Тотлебен» станет очень тихим местом.

Но Марк совершил одну, самую главную ошибку в своей корпоративной жизни: он посчитал, что парализованный инженер и испуганный профессор — это всё, что у них есть. Он совершенно забыл про Леру, которая всё это время сидела в тени ржавого шкафа, и чей нейро-шнур уже был глубоко внутри квантового прокола, нащупывая интерфейсы штурмовых машин будущего.

Часть 3

Василий лежал на ледяном бетоне, не в силах пошевелить даже пальцем. Нейротоксин Вайнштейна работал безупречно, сковывая мышцы химическими тисками, но сознание инженера оставалось пугающе ясным. Он видел, как подошвы тяжелых армейских ботинок оперативников ЧВК приближаются к его верстаку, как один из наемников тянет руку к брезентовому свертку, где лежал квантовый накопитель. Петрович, забившись в угол между серыми приборными шкафами, лихорадочно прижимал к себе свой бумажный блокнот, брызгая чаем из давно опустевшей кружки и что-то бессвязно бормоча про каузальную гибель вселенной.

— Алиса... — попытался позвать Василий, но из его горла вырвался лишь едва слышный, задушенный хрип.

— Я здесь, Василий, — раздался тихий, лишенный прежней иронии голос из навигатора катера на полу. — Но мои локальные субпроцессоры заблокированы встречным кодом «НейроТеха». Я не могу активировать СВЧ-излучатель. Мне жаль, но наши органические компоненты действительно близки к аннулированию.

В этот момент в глубине каземата, в самой густой тени за ржавым стальным шкафом, раздался резкий, сухой щелчок. Лера, до этого сидевшая неподвижно, выгнулась дугой. Ее тело натянулось, как стальная струна, а пальцы на тяжелом углепластиковом пульте управления свело судорогой. Нейро-шнур, уходящий в разъем за ее ухом, вспыхнул ядовито-синим, почти белым светом. Из-под полимерной изоляции кабеля пошел тонкий, пахнущий паленой кожей дымок. Девушка совершила то, на что не решился бы ни один сертифицированный пилот: она обошла протоколы безопасности и напрямую, через открытый Василием квантовый прокол, швырнула свое сознание на ту сторону. В разрушенное, мертвое будущее.

Там, через семьдесят лет, в полуразрушенном зале связи форта «Тотлебен», среди серых биомеханических коконов и пульсирующих трубок с зеленой лимфой, внезапно зажглись багровые огни. Один из тяжелых штурмовых дронов серии «Центурион» — огромный двухметровый инсектоид с бронированным титановым фюзеляжем и шестью гидравлическими лапами-манипуляторами — резко дернулся. Его фасеточные глаза-локаторы, до этого спавшие под управлением будущей безумной Алисы, вспыхнули ярко-зеленым, «заслоновским» маркером. Лера взломала чужую периферию изнутри, заняв место пилота в теле стальной машины.

Для самой Леры мир мгновенно изменился. Ее физическое тело осталось лежать на полу советского бункера в 2026 году, но ее разум теперь обладал шестью ногами, тремя независимыми камерами кругового обзора и встроенным плазмотроном высокого давления. Она почувствовала тактильный шок — ледяной ветер мертвого будущего, запах серы и ржавчины, миллионы терабайт чужого кода, пытающегося выжечь ее синапсы.

— Мой контур... моя база... — взревел двухметровый «Центурион» в будущем механическим голосом Леры.

Робот резко развернулся на гидравлических опорах, круша тяжелыми лапами биомеханические коконы будущей Алисы. Зеленая лимфа брызнула на расколотый бетон. Дрон рванулся вперед — прямо в мерцающий фиолетовыми искрами овал квантового прокола. Он не просто летел, он проламывал саму ткань пространства, возвращаясь назад во времени.

В настоящем времени оперативник ЧВК «НейроТех» уже коснулся пальцами брезентового свертка, когда из овального зеркала пространственной аномалии со страшным, вакуумным хлопком вывалилась массивная титановая лапа. Тяжелые гидравлические клешни со скрежетом сомкнулись на груди наемника, приподнимая его над полом вместе со штурмовым карабином.

— Какого черта?! — Вайнштейн впервые за вечер потерял свою аристократичную невозмутимость. Его лицо перекосилось от ярости, он отшатнулся к дверному проему. — «Гарпии», огонь! Уничтожить периферию!

Две миниатюрные «Гарпии», парившие под потолком, мгновенно перестроились. Из-под их фюзеляжей выдвинулись фиолетовые лазерные маркеры, и узкие лучи плазмотронов ударили по бронированному корпусу ворвавшегося в наше время «Центуриона». Бетонные своды узла связи озарились ослепительными вспышками, летят искры, пахнет паленой хвоей и пережженным титаном. Но тяжелая броня будущего держала удар.

Лера, управляя роботом на чистом адреналине и ярости, сделала еще один шаг вперед через прокол. Вторая гидравлическая лапа дрона наотмашь ударила по распределительному щиту, вырывая силовые кабели вместе с мясом и бетоном. Василий почувствовал, как электромагнитный импульс от этого удара частично нейтрализовал действие парализующего токсина в его теле — пальцы правой руки снова начали подчиняться командам мозга.

— Петрович! — прохрипел Василий, превозмогая дикую слабость. — Хватай... хватай кабель от таза! Замыкай на массу!

Профессор Петрович, проявив неожиданную для своего возраста прыть, прыгнул на пол, схватил оголенный провод и прижал его прямо к металлическому корпусу «Центуриона». Излучатель Василия, получив остаточный импульс от квантовых батарей тяжелого робота, выдал мощную, невидимую волну сверхвысоких частот.

Обе корпоративные «Гарпии» Вайнштейна мгновенно затихли в воздухе и камнем упали на пол, из их пластиковых корпусов повалил густой сизый дым. Оперативники ЧВК, подхватив своего раненого товарища, начали лихорадочно отступать по темному коридору форта. Сам Марк Вайнштейн, бросив ледяной, полный обещаний скорой расправы взгляд на Василия, скрылся в темноте, на ходу отдавая приказы по рации о блокировании всех выходов с форта «Тотлебен».

Квантовый прокол за спиной робота начал стремительно сужаться — без постоянной подпитки от берегового кабеля аномалия теряла стабильность. Багровая эмблема будущей Алисы на той стороне мигнула напоследок и исчезла в темноте. Огромный «Центурион», тяжело покачиваясь на гидравлических опорах, медленно опустился на колени прямо посреди разрушенного зала связи. Его зеленые глаза-локаторы начали тускнеть.

Лера в тени шкафа глухо застонала, из ее правого уха, прямо по шее, бежала густая струя крови. Она медленно сползла на бок, пульт управления выпал из ее ослабевших рук. Василий, уже способный двигать руками, подполз к ней, зубами отрывая кусок синей изоленты, чтобы наскоро зафиксировать поврежденный кабель нейропорта.

— Мы удержали накопитель, Вася... — прошептал Петрович, бережно поднимая брезентовый сверток с пола. — Но они перекроют залив. Нам отсюда не выбраться.

Василий тяжело вздохнул, утирая пот с лица. Железобетонная выдержка возвращалась к нему вместе с чувствительностью в ногах. Он посмотрел на затихшего титанового монстра из будущего, затем на раненую девчонку-рейсера.

— Выберемся, Петрович, — хмуро ответил Василий. — Теперь у нас есть их собственное железо. А моя забота — чтобы это железо работало на нас. Сезон охоты только начинается.