Олег Лебедев – Инверсии, или Один сентябрь из жизни Якова Брюса. Встреча возле шпиля святого Петра. Библиотека журнала «Вторник» (страница 6)
Вот что говорит легенда об этом человеке:
Если верить легенде, то мазь Брюса оказалась действенной, но себя он омолодить не смог: подвел слуга, который не побрызгал тело хозяина волшебным бальзамом.
Брюс был не очень удивлен, когда через много лет после своей «смерти» услышал в трактире этот рассказ. «Вполне естественно», – рассудил он. При жизни он делал много необычного: летал возле Сухаревой башни на своем воздушном аппарате, создавал для летних праздников катки из настоящего льда. Поэтому легенда об омоложении не была чем-то из ряда вон выходящим. И это был тот случай, когда, как говорится, нет дыма без огня.
На самом деле граф Брюс не собирался омолаживаться, здоровье у него было неплохое, мозг ясен. Он сделал другое – очень надолго продлил свою жизнь. Причем осуществлено это было примерно так, как повествуют легенды. А слуга как раз был преданным, действовал точь-в-точь, как надо. После этого состоялся спектакль со смертью и похоронами – изготовить «куклу», которую похоронили вместо него, для Якова Брюса не составило труда.
Брюс сделал это после того, как после кончины Петра Великого отошел от политической жизни, сосредоточившись на любимом – алхимии, магии, астрологии, поиске древних книг. В эти годы он часто с горечью думал, как много не успел сделать. Тогда и поставил перед собой задачу получить почти вечную жизнь, которую с успехом решил. При этом, правда, не помолодел. Остался таким, каким был – шестидесятипятилетним. И был счастлив, что теперь у него впереди много лет для своих ученых занятий. Сколько точно он, правда, не знал. Но прошло почти двести девяносто лет, а он выглядел, как и тогда, перед своими «похоронами» в Немецкой слободе в кирхе святого Михаила.
*****
После «смерти» или «инверсии», как называл сделанное с собой сам граф, он работал, в основном, в известных только ему подземельях Сухаревой башни. Но проникать в подвалы приходилось уже, разумеется, не с парадного входа, а через подземные ходы из подвалов домов возле Первой Мещанской улицы (прим автора: нынче – проспект Мира). Подземелья и ходы Брюс построил тогда, когда создавал в башне школу математических и навигацких наук а, заодно, обустраивал все и для других своих дел. Ходы были необходимы для доставки в подземелья всего того, о чем не должны были знать люди. Мастеровых, причем самых толковых, для строительства граф нанимал лишь на короткие этапы работ, а затем устраивал их на хорошие должности на сибирских заводах. Поэтому все о небольшом подземном лабиринте в Москве знал только он.
Ничего не изменилось и в советское время. Так получилось (Брюс приложил к этому руку), что глубокие подвалы под Сухаревой башней остались нетронутыми, хотя саму башню в 1934 году снесли.
Основное рабочее место у графа Брюса осталось прежним, но многое другое в его жизни изменилось. Жить в своей подмосковной усадьбе в Глинках он, разумеется, уже не мог, о чем очень жалел: здесь находилась прекрасно оборудованная обсерватория, здесь была его библиотека. После «смерти» ему пришлось периодически, – чтобы у соседей не возникали вопросы, почему их сосед не стареет, – переезжать с места на место. Каждый раз обустраивать заново обсерваторию, лабораторию, многое другое. Ему пришлось жить и в старинных палатах с большими подземельями на Солянке, и в аристократическом особняке на Волхонке. Но больше всего граф полюбил небольшой деревянный флигель в Сокольниках. На протяжении столетий, он, выждав время, чтобы в окрестностях ушло поколение, знавшее его, несколько раз возвращался сюда. Ему нравились леса вокруг флигеля, нравилась относительная уединенность этого места. Раньше у графа было еще одно любимое пристанище – деревянный дом в Прасковьином переулке в Останкино. Но этого места он лишился. По меркам его жизни это произошло недавно, когда в восьмидесятых годах возле ВДНХ начисто снесли старые останкинские переулки.
В своей «новой» жизни Брюс продолжал заниматься магией и астрономией с астрологией, которые считал «сестрами», двумя сторонами одной медали, собирательством редких книг, разнообразными научными исследованиями. Свои статьи ему приходилось публиковать под псевдонимами, о чем он очень сожалел. Тщеславие не было чуждо этому человеку.
Он жил очень долго, но жизнь ему не наскучила. Не надоели ему и женщины. За столетия их, самых разных, было немало. Но Анна… Они были вместе уже несколько лет, а Брюс чувствовал одно – он все больше и больше влюбляется в эту женщину. Он даже стал принимать средство для укрепления мужской силы. Не доверяя никому, сам создал его. Препарат оказался весьма эффективным.
Брюс позволял Анне то, что не разрешал своим прежним женщинам. Взять хотя бы шум в доме. Брюс любил тишину. Теперь привык, что в комнатах звучит современная музыка. А еще Анна любила дискотеки, и граф не разу не высказался против этого. Хуже было другое: Анна Брюс – она стала женой графа – увлекалась другими мужчинами. Впрочем, граф чувствовал: ничего сколь-либо серьезного никогда не было. Этого он бы не потерпел.
Сегодня ему крайне неприятно видеть ее кавалера, но он был почти уверен, что все обойдется и на этот раз: встречи, смс, может быть, поцелуи. Ничего более. Граф не сомневался – Анна любит только его. То, что происходит с ней сейчас – флирт, танцы по ночам, она иногда бывает напряжена – скоро пройдет. Переходный период, – ей надо привыкнуть к нему, к его образу жизни, – закончится. Он очень хотел в это верить. Правда, иногда к нему приходили сомнения. Граф думал о том, смогут ли они жить вместе – люди из разных эпох. Брюсу очень хотелось заглянуть в будущее, но, к сожалению, астрология, эта страсть его жизни, в данном случае не могла ему помочь. Он мог очень многое – узнать судьбы людей, народов и государств, но одно для него было закрыто. Граф не мог разглядеть свое собственное будущее. Не видел он и то из будущего других людей, что так или иначе было связано с ним самим.
Так что сомнения насчет Анны были, и они были мучительны, но Яков Брюс отбрасывал их. Он слишком любил эту женщину и не мог представить себя без нее.
Брюс, кстати, прекрасно знал, почему Анна позволила своему новоиспеченному кавалеру проводить ее до самого дома. Была уверена, что он, Брюс, отсыпается после бессонной ночи в обсерватории, которая размещалась в квадратной башенке с огромными окнами. А граф не спал. На рассвете ему пришлось недолго, но интенсивно поработать в лаборатории. После этого он почувствовал – разгулялся, уже не заснет, поэтому и принялся за статью об энергии Солнца.
Это занятие для Брюса было намного приятнее, чем срочные дела в лаборатории. Заглянув сюда сразу после прекрасной ночи в обсерватории, он понял: предыдущий опыт не принес нужного результата, а в сроки, поставленные заказчиком, следовало обязательно уложиться. Таковы были условия контракта, подписанного Яковом Брюсом с одной из британских фармацевтических компаний.
Год тому назад Брюс, благодаря обширным связям в научных кругах, узнал о планах этой фирмы разработать антидепрессант нового поколения. Этим лекарством англичане хотели нанести контрудар швейцарским конкурентам, которые недавно вырвались вперед в этом направлении.
Брюс родился в России, считал себя русским, но все равно, как и его шотландские предки, не очень жаловал англичан. Тем не менее охотно заключил с ними этот контракт. Британцы должны были хорошо заплатить. А это было важно для Брюса. Он очень вложился в участок, дом в Дубулты. Строительство затеял ради нее, Анны, – она захотела жить у моря. Чтобы ей было хорошо, он с болью в сердце решил расстаться с родными подземельями фундамента Сухаревой башни и с флигелем в Сокольниках.
В выборе морского места жительства стремления Анны и Брюса совпали. Она была влюблена в неяркий балтийский берег. Брюс никогда не бывал в Юрмале. Но рядом располагалась Рига. А этот город он полюбил очень давно. Еще в 1710 году, когда в русско-шведской войне крепость пала. Во многом благодаря ударам возглавляемой Брюсом артиллерии. «Хорошо, что метко стреляли, не нанесли городу большого ущерба», – думал Брюс, когда проезжал по кварталам Риги во время церемониального победного шествия. Мысли ценителя красоты и командующего артиллерией…
Кстати, при Петре Яков Брюс не просто руководил пушкарями. Он в прямом смысле слова создавал русскую артиллерию. Многое сделал для усовершенствования пушек, их лафетов. Создал даже образец скорострельного орудия. В те времена дальше образца дело не пошло. Но Брюс видел перспективность такого оружия, продолжил работу над ним и после своей «смерти».