Олег Кром – Свидетель Маскарада. Книга первая (страница 5)
Тело оборотня затрепетало. Превращение, начавшееся, остановилось и обратилось вспять. Его когти втянулись, кости с хрустом вернулись в человеческое состояние. Он рухнул на колени, давясь кровью, которая была уже не только его. Элира оторвалась от его шеи, ее рот и подбородок были залиты темной жидкостью. Она отплюнулась с отвращением – вкус был омерзительным, ядовитым.
Он был еще жив, но неопасен. Паралич продлится несколько часов.
В дверном проеме, освещенный косым лучом своего фонарика, стоял Марк. Его лицо было восковой маской ужаса. Он смотрел на Элиру, на ее окровавленное лицо и горящие глаза, на распростертое тело на полу, из шеи которого сочилась густая жидкость.
«Ты… ты его…» – он не мог договорить.
«Он жив, – хрипло сказала Элира, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ее рана жгла огнем. Она чувствовала головокружение. Потеря крови, собственная и чужая, выпитая поневоле, отравляла ее. – Но ты – нет, если останешься здесь.»
Она сделала шаг к нему, и он инстинктивно отпрянул. Этот жест пронзил ее острее любого когтя. В его глазах был ужас перед ней. Перед монстром. И это было правильно. Это было безопасно. Но это жгло.
«Слушай меня внимательно, – заговорила она, заставляя голос звучать твердо, сквозь боль и слабость. – Это был разведчик. За ним придут другие. И они будут не одни. Полиция, Хейл, он уже вел расследование. Теперь, с этим… – она кивнула на лежащего оборотня, – он будет здесь как минимум с обыском. Твоя жизнь здесь окончена.»
«Куда мне деваться?» – голос Марка был сломанным, детским.
«Я знаю место. Не связанное с ковеном. Не отслеживаемое ими. На время.» Это была ложь. Место было связано с ней, с ее старыми, забытыми всеми убежищами. Если о нем узнают старшие, это будет расценено как мятеж.
«А он?» – Марк показал фонариком на тело.
«Он придет в себя и уйдет. Или его заберут свои. Убирать следы – не моя задача сейчас.» Она подошла к окну в спальне – оно было распахнуто. «Собирайся. Только самое необходимое. Документы, деньги, одежда на пару дней. У тебя есть пять минут.»
Марк не двигался, смотря на нее, потом на нож в своей руке, который казался теперь смешной игрушкой.
«ПЯТЬ МИНУТ, МАРК!» – ее голос сорвался на низкий, животный рык, эхо которого заставило задрожать стекла.
Он вздрогнул и бросился в гостиную, к шкафам.
Элира, оставшись одна, прислонилась к стене, сжимая бок. Кровь просачивалась сквозь пальцы. Ей нужно было питание. Настоящее. Чистое. Иначе она не дотянет даже до убежища, не говоря уже о том, чтобы защищать его. Но источник был только один. И он был под абсолютным запретом. Не только ковеном, но и ее собственным, еще не до конца мертвым, моральным компасом.
Марк вернулся с рюкзаком, набитым кое-как. «Я готов.»
Она кивнула, оттолкнувшись от стены. «Мы идем по крышам. Меньше глаз. Держись близко.»
Она вылезла в окно и протянула ему руку. Он колебался секунду, глядя на бездну под ногами, затем взял ее руку. Его пальцы были теплыми, живыми, пульсирующими. Ее холодная кожа, казалось, обожглась от этого прикосновения. Она резко подняла его, почти швырнула на карниз рядом с собой. «Не смотри вниз. Следуй за моими шагами точно.»
Путь по крышам был кошмаром для человека. Скользкая черепица, прыжки над черными провалами улиц, лестницы пожарных выходов, ржавые и шаткие. Элира двигалась с грацией тени, каждый раз подстраховывая его, хватая за руку или за шиворот, когда он поскальзывался. Он дышал тяжело, порывисто, но не кричал, не жаловался. Она чувствовала, как его сердце колотится, как перекатывается волна страха, но также и решимости. Он цеплялся за жизнь. Это было… достойно уважения.
Убежище оказалось старым, заброшенным зданием бывшего архива на границе промзоны и старого города. Элира проникла внутрь через разбитое окно в подвале и провела его по темным, пропахшим плесенью и пылью коридорам на верхний этаж, в небольшую комнату, когда-то бывшую кабинетом. Здесь было относительно сухо. Стоял старый походный стол, пара скрипучих стульев, сложенный спальный мешок на полке. На окнах – металлические ставни. Одинокий солнечный луч не проник бы сюда никогда.
«Здесь, – сказала Элира, запирая за ними тяжелую дверь. – Не выходить. Не подходить к окнам. Вода в канистрах там, в углу. Еда… я принесу позже.»
Марк опустил рюкзак на пол. «Надолго?»
«Пока я не разберусь с угрозой.» Она отвернулась, подошла к стене, стараясь скрыть дрожь, которая начала пробиваться сквозь ее контроль. Боль была уже не просто болью, а пустотой, разъедающей изнутри. Вирус требовал восполнения. Без него она начнет деградировать, рана откроется снова.
«Ты ранена, – тихо сказал Марк. Он видел, как она держится за бок, как темное пятно на ее плаще расползается. – Сильно.»
«Это пройдет.»
«Нужна… кровь?» – он произнес это слово с трудом, но без паники. Как констатацию факта. Он ведь был медицинским аналитиком. Он понимал биологию, даже такую.
Она резко обернулась, ее глаза в темноте горели двумя алыми точками. «Забудь об этом. Это не твоя забота.»
«Но ты не можешь… функционировать, если не восстановишься. Ты сказала, что нужно защищать меня. Как ты сможешь, если ты ослаблена?»
Он подошел на шаг ближе. Его запах – теплый, соленый от пота, живой – ударил в ее сознание. Голод взревел в ответ, сжимая горло спазмом. Она отшатнулась, как от огня. «Держись подальше!»
Марк остановился, но не отступил. «Я видел, как ты сражалась. Ради меня. Дважды. Тот оборотень… он пришел за мной. Ты могла просто позволить ему сделать это. Устранить «угрозу Маскарада», как говорит твой Виктор. Но ты не сделала.»
«Я делаю свою работу, – прошипела она. – Кураторство.»
«Это ложь, – он сказал это просто, без вызова. – И ты знаешь это. Ты рискуешь собой. Нарушаешь приказы. Прячешь меня здесь, в месте, о котором, я уверен, твой ковен не знает. Почему?»
Молчание повисло в комнате, густое, как смог. Элира смотрела на него, на его человеческое лицо, испуганное, но не сломленное. В нем была та самая упрямая жизненная сила, которая когда-то, столетия назад, была и у нее. И которую она защитила тогда, в дождь. Не по приказу. Потому что не могла иначе.
«Потому что ты не заслуживаешь смерти за то, что оказался не в том месте, – наконец сказала она, и ее голос потерял сталь, став просто усталым. – Потому что этот мир, наш мир… он построен на трупах невинных. И однажды нужно сказать «хватит». Даже если это всего лишь один человек.»
Он медленно кивнул, как будто этого было достаточно. Потом, не сводя с нее глаз, он закатал рукав своей рубашки, обнажив запястье. Вены под кожей пульсировали синим, притягательным рисунком.
«Нет, – сказала она сразу, но это прозвучало слабо.
«Это логично, – сказал он. Его голос дрожал, но он продолжал. – Ты – мой единственный щит. Если ты упадешь, я мертв. Это как… как переливание крови. Экстренная медицинская помощь.»
«Ты не понимаешь, что предлагаешь! – ее голос сорвался. – Это не просто «переливание». Это… связь. Искушение. Запрет.»
«Я доверяю тебе, – просто сказал Марк. – Ты могла убить меня столько раз. И не сделала.»
Доверие. Это слово было опаснее любого серебряного клинка. Оно растопило последние укрепления вокруг того, что она когда-то называла душой. Она подошла, медленно, как к дикому зверю. Ее дыхание стало прерывистым. Голод кричал, но теперь к нему примешивалось что-то иное – не жажда, а жгучий, запретный интерес. Желание не просто питаться, а прикоснуться к этому теплу, к этой жизни.
Она остановилась в сантиметре от него. Ее холодная аура смешалась с его теплом. Она видела, как бьется пульс на его шее. Музыка жизни.
«Это может изменить тебя, – прошептала она. – Оставит след. Откроет дверь.»
«Двери уже открыты, Элира, – он тоже говорил шепотом. – С того момента, как ты сказала мне свое имя.»
Она больше не сопротивлялась. Ее рука, холодная и легкая, обхватила его запястье. Прикосновение было электрическим. Она наклонила голову. Ее губы коснулись кожи у вены. Он вздрогнул, но не отдернул руку. Затем – легкий укол, точный и почти безболезненный.
И хлынуло тепло.
Не просто кровь. Это был поток жизни, эмоций, воспоминаний. Вспышки детства Марка, горечь потери родителей, тихая радость от удачного анализа, одиночество вечеров в пустой квартире… и яркий, жгучий страх, смешанный с благодарностью, направленный на нее. Элира втягивала это, и пустота внутри наполнялась не просто силой, а чем-то неизмеримо большим. Ее рана сомкнулась, боль утихла, но в груди разгорелась другая – острая, щемящая, человеческая. Связь установилась. Тонкая, но неразрывная нить между хищником и жертвой, которая теперь была чем-то большим.
Она оторвалась прежде, чем взяла слишком много. Ранка на его запястье была крошечной, уже запекшейся. Его лицо было бледным, но глаза ясными. Он смотрел на нее не с ужасом, а с пониманием.
«Спасибо, – прошептала она, отступая, чувствуя, как по ее жилам разливается новая, чуждая энергия – энергия человеческой жизни и доверия. – Этого… этого больше не будет. Обещай мне.»
«Я обещаю, – сказал он. – Но и ты обещай мне. Не отдавай меня им. Ковену, Совету, Виктору. Спаси меня.»
Она смотрела на него, на этого хрупкого, смешного, невероятно храброго человека, который доверил ей свою жизнь дважды. И она поняла, что решение уже принято. Оно было принято в ту самую секунду в промзоне. Теперь она только осознала его.